Памятный миг

Предательство может ранить очень сильно. Но иногда ранит не само предательство, а то, что по-другому поступить нельзя. Досадно осознавать, почему человек так поступил. Понимать его намерения, мотивы и действия. В такие моменты хочется быть эгоистом и думать только о себе, но это слишком сложно для любящего человека. - О чём думаешь? – раздался откуда-то голос. - Как обычно. Размышляю о сущности бытия. А что такое? – саркастично выдал парень. - Я уезжаю на работу. Тебе оставить ключи или ты сегодня весь день дома? – надевая куртку произнёс второй. - Выйдем вместе, как раз собирался съездить к Алине – вставая с кровати произнёс Владимир. - Мне поехать с тобой? - Нет, сам знаешь. – отмахнулся первый. - Я поехал тогда. Ах, да, чуть не забыл. – поцеловав парня в губы, тот скрылся за дверью. Владимир не мог долго находиться в раздумьях, будучи в помещении один, поэтому, спустя пару минут, тяжело вздохнув, встал с кровати. Он надел свою повседневную голубую рубашку и чёрные брюки, которые не менял уже около трёх лет. Натягивая ремень, раздался телефонный звонок. На экране высветилось имя его бывшей жены. Долго собираясь с мыслями, Владимир всё же ответил на звонок. - Ты сегодня придёшь? Алёна заждалась тебя – на той стороне трубки слышалось глубокое отчаяние. - Выхожу из дома. Скоро уже буду. – с сожалением ответил парень. - Не опаздывай – сказала девушка и тут же бросила трубку. Заехав по дороге в магазин детских игрушек, Вова купил дочери дом Барби. - Прямо, как она и хотела – из уст парня выдался лёгкий смешок. Он любил баловать дочерей всякой всячиной: покупать им дорогие подарки, дома для кукол, плюшевые игрушки. Сам не понимал, почему готов тратиться на такие, казалось бы, бесполезные вещи, но ссылал всё на отцовский инстинкт. А он ведь и правда был. Однако, когда в очередной раз в его голову закрадывалась мысль о дочерях, он думал, что делает всё это чтобы загладить вину. - Папа! Папа! Ты приехал! – объятия дочери всегда были для парня чем-то неземным. Он будто переносился в другое пространство, где всё было слишком наивное, слишком детское для него взрослого. Ему было это так знакомо. Он так хотел вернуться в те времена. Это бывает со всеми взрослыми. Он мечтал вновь ощутить себя в объятиях любимого человека. Вернуться в ту пору, когда всё было ново. Когда он только изучал, радовался всему, что его окружало, когда искал ответы на то, что с ним происходило и на то, что с ним произойдёт. Алёнке предстоит пройти этот путь в первый раз, но ей будет легче. Да, точно легче. - Папа, а ты принёс мне подарок? – блестящие глазки дочери говорили о том, будто она ждала не отца, а подарок от него. - Какая же ты хитрая, да? Я, то уж подумал, что по отцу скучала, а оказывается вот оно что. – наигранная обида у Владимира получалась очень хорошо, особенно, когда она была направлена на его дочерей. - Ты что, пап, нет! Я скучала по тебе сильно-сильно! Хочешь я без подарка буду ? Я всё равно тебя ждала, правда! Не надо мне подарка, я и без него могу пожить, раз ты рядом! Да, точно! – будто внушая себе заговорила дочь. - Эх, какая же ты наивная у меня – отец обнял дочь – конечно я знаю, что ты скучала по мне, милая. Как же я могу оставить свою дочурку без подарка в её же день рождения ? - улыбаясь ответил парень, - вот, держи. Будь с ним аккуратнее. - Вау! Папа! Спасибо-спасибо тебе! – Алёнка обвила шею отца маленькими ручками – я буду очень аккуратна с ним, правда. - Вот и для твоих принцесс домик нашёлся – обнимая в ответ, произнёс отец. Наблюдая за тем, как дочь открывает свой подарок, Владимир умилялся от её реакции на различные мелкие детали. Помимо огромного дома, в комплект прилагалась и мебель. Она радовалась даже мини блокнотику, который тут же пристроила в комнату для любимой куклы. Находя такие маленькие украшения для дома, она сразу понимала, какая деталь кому из кукол достанется. Такая особенность у парня вызывала огромный поток умиления. Разобравшись с подарком, Владимир оставил девочек дальше играть в куклы, а сам направился на кухню. Такое доброе, маленькое и бедное тельце стояло напротив плиты, в которой готовилось что-то такое, что очень понравилось бы детям. - Приехал всё-таки. А я уж подумала – не оборачиваясь произнесла Алина. - Я же говорил, что приеду. Ты звонила сегодня - Да, но подумала, что передумаешь. – растерянно произнесла Алина. - Мне помочь тебе? - Подсматривая в сковородку с котлетами спросил Владимир. - Чем ты мне поможешь? Уже всё готово. Лучше девочек зови. – отмахнулась та Их разговоры выходили не такими гладкими, как раньше. Владимир привык к этому и даже научился подстраиваться. Сидя за столом вместе с детьми он чувствовал себя врагом, несмотря на то что никто из присутствующих не заставлял его так думать. Все были ему рады, включая саму Алину, что было удивлением для него. Девочки всё время шутили над отцом, даже за столом. Видеть их улыбки, улыбку их матери доставляло такое неимоверное удовольствие Владимиру, что хотелось продолжать жить ради них. Но несмотря на всё это, Алина не приняла бы его обратно. Да и он сам не хотел бы этого. Когда день подходил к концу, он уложил двоих девочек спать и уже надевал обувь, однако ему кое-кто помешал. - Вот так уйдёшь? – из порога кухни послышался голос Алины. - Да, ты хотела поговорить? - Останься на чай – прошептала девушка. Парень, хоть и уставший, решил остаться. Заходя на кухню, он увидел девушку, что-то искавшую в верхней полке шкафа. - Что-то ищешь? – невзначай спросил парень. - Ты уверен насчёт чая? Можем и выпить, раз такая обстановка. – виновато спросила девушка. - Ой, ну, вообще-то я за рулём. – еле произнёс парень. - Ничего страшного, можешь остаться у нас на ночь. Думаю, от этого никто не пострадает. – Шутя, сказала Алина. - Да, ты, наверное, права, но я лучше своим ходом поеду. Выпью, но не много. – решил пойти на компромисс. – да и я сам хотел выпить сегодня, а тут такая компания. Не могу отказать. - Да ну тебя – усмехнулась девушка. Девушка продолжила рыскать по шкафам, но уже в поисках алкоголя, а не чая. Обычно, Вова впадает в мысли именно тогда, когда темнеет. Свет на кухне не был включён, поэтому комната была облита цветом ночного неба. Мысли всегда глушили в парне всё живое. Порой даже казалось, что он никогда в жизни не думал о хорошем. Сколько бы не пытался это изменить, ничего хорошего ему в голову не приходило, и от этой мысли становилось ещё хуже. Даже сейчас он думал не о том, как же хорошо он провёл день со своими дочерями, как радовался, видя их улыбку, как они были рады снова увидеть его, несмотря на долгое отсутствие, а о том, насколько же он ужасный отец, любовник, ребёнок и муж. Он уже предвидел конец разговора с Алиной. Снова неинтересный разговор, в котором он усердно пытается не натравить девушку на ссору. Всё как обычно. Он сам не знал, зачем согласился остаться и зачем соврал, что собирался выпить, ведь он не пьёт вовсе. - Как насчёт виски? – неуверенно произнесла девушка, держа в руках бутылку крепкого грузинского виски – это конечно не совсем женский алкоголь, но раз уж на дворе двадцать первый век, думаю, можно пойти против природы. - А какая разница? Думаю, дело не совсем в этом. Ты хоть пить умеешь? - Ну пила пару раз на праздниках. Обычно таким не занимаюсь, но люблю хранить дома алкоголь. Даже не знаю, как называется такая слабость. – наводя пальцем круги в воздухе и изображая задумчивый вид, саркастично произнесла девушка. Какая же она прекрасная. Такая свободная, красивая, умная, заботливая и в то же время закрытая и сломленная. Он любил её всегда. Она была прекрасным человеком, всегда его поддерживала, даже после его ухода. Несмотря на то, что постоянно злилась, она всё равно заботилась о нем, понимая, что ему это совершенно не нужно. Но ему было приятно получать от неё внимание, заботу, а больше всего нравилось отдавать её ей, ведь в глубине души понимал, что не заслуживает ничего из того, что та ему предоставляет. Девушка достала 2 бокала и села напротив Владимира. Она выглядела очень уставшей и измотанной, но не физически, а морально. Она будто готовила себя к тому, что бокал за бокалом, а ей станет после этого ещё хуже, и Бог знает, что польётся из её уст. Владимир знал о её отношении к нему и о том, что она на самом деле чувствует к нему. Он принимал это как должное, ведь это лучшее, что он мог ожидать. - Думаю для начала хватит – парень налил обоим виски совсем чуть-чуть. - Я, конечно, не алкоголик, но даже для меня этого слишком мало. Ты меня недооцениваешь. – девушка выхватила из рук парня бутылку и заполнила половину стакана душистым виски, так же, как и своему партнёру. - Не знал, что ты всё-таки алкоголик – с иронией ответил Владимир на такой экспириенс. - Просто если решаться, то с головой погружаться, разве не так? – Алина позволяла себе шутить, но это не помогало ей скрыть свою боль. Даже сейчас он снова винит себя. Он знает, что всему причина именно он. Спустя пару глотков и долгих минут молчания она будто оживилась – А вообще, всегда хотела спросить. Почему ты выбрал именно преподавание? У меня были догадки, но, думаю, с такими догадками сама себя же и в могилу загребу. - Ответ намного проще, чем ты думаешь. Я просто люблю школу. – выпивая остатки из стакана пропалил парень. - Как это? Звучит даже глупо. Работа с подростками не самое приятное времяпрепровождение. Ты что, мазохист? – недоумевала девушка. - Да, это сложно, конечно, но без сложностей не обойтись. На то это и работа. – объяснил парень. - Хоть убей не понимаю. Ученик ведь одно, а учитель – другое. Абсолютно другое. Вот я бы сейчас всё отдала, лишь бы вернутся в класс девятый, например. Это, наверное, самый лучший учебный год в моей жизни. – мечтая произнесла Алина. - Да? А с чего так? Первая любовь, небось? – с интересом спросил парень. - Хотелось бы очень, но нет. Я, то, сам видишь, даже сейчас не расцвела. – спокойно ответила девушка, будто смирилась со своей участью. - Ты что такое говоришь? А то ты думаешь, я за твои пирожки с мясом женился на тебе? – как бы подбадривая произнёс парень. - Как бы ни так. Я тебя не прощу – стакан был опустошён, и парень это понял, даже не посмотрев на стакан. Алина никогда не поднимала эту тему, будучи в трезвом состоянии. Это было для неё настолько больно, настолько сильно это сломило её, что Вова думал, что даже под дулом пистолета она ни за что не заговорит об этом. – видимо за пирожки с мясом и женился – у девушки было каменное лицо, будто она уже давно приняла все события, происходящие в её жизни, но Владимир знал это выражение лица. Ещё немного и она заплачет. - Извини – в такие моменты парень выбирал молчать или хотя бы говорить меньше, если позволяет случай. Спустя пару лет он понял, как нужно вести себя в той или иной ситуации с Алиной, но в этот раз он сделал всё так, как думал подходящим, но на самом деле не знал, как поступить. - Я сказала. Не прощу. Ты столько боли мне принёс. Удивлена даже, знаешь? Никогда ведь не говорила об этом – лицо девушки начало меняться и превращаться в жуткую гримасу, которая так и кричала о скором всплеске эмоций. – сколько вы уже вместе? - Около шести лет – уверенно сказал Владимир. Он уже давно решил, что не виноват в том, что чувствует. Объяснить это Алине было сложно, да он и не хотел. Лучше оставить всё как есть, ведь ей легче будет ненавидеть его. Другое дело, когда тебе некого винить. Ты начинаешь винить себя за все свои греха. - Ты любил его? - Что? Зачем ты спрашиваешь это? - Ответь мне на вопрос – Алина смотрела ему прямо в глаза убийственным взглядом. Владимир смог разглядеть в этом взгляде жестокое отчаяние, грусть, что убивает носителя будто дробовиком. Он знал, что какой бы ответ он не кинул, результат будет один. Ещё одно разочарование в чужих глазах. Он так устал чувствовать себя виноватым, будто он всем всё должен. Но с Алиной всё было иначе. Он не просто чувствовал себя виновным, он знал, что он виновен. Знал, что именно он испортил ей жизнь, что из-за того, что хотел исправить себя хоть как-нибудь, что хотел избавить себя от чувства вины перед родителями, что хотел смириться с самой большой травмой его жизни, он подарил все свои страхи другому человеку. Он не хотел отвечать, но должен был. Он должен всем. - Да - Почему? – вставая со стула прокричала Алина. – почему ты любишь его? Почему? Разве так можно? – со слезами на глазах говорила девушка. - Успокойся – встал со стула Владимир, подражая девушке напротив. - Зачем ты сделал это со мной? Зачем сделал это с детьми моими? Зачем разбил мне сердце? Зачем разрушил жизнь девочек и мою? – с каждым словом руки девушки били по груди парня. – Почему именно я? – парень пытался успокоить девушку, сдерживая её руки, но лучшим выходом было обнять её, что он и сделал. – не трогай меня! – вырвалась девушка и ушла в другой конец дома. Оставшись один, Владимир не позволял себе думать и решил уйти подальше от этого дома. Сейчас ему нельзя быть здесь. Парень сел в машину и выехал со двора, предварительно сам открыв ворота. Он ехал быстро, чтобы не дать воли мыслям, как он себе и обещал, однако спустя время, всё таки поддался эмоциям и чувствам. Как же так? Как же так получилось? Он ведь давно смирился со своей участью, давно принял себя таким, какой есть, и перестал считать свою особенность проблемой. Единственное, что он решил считать проблемой, так это свой поступок по отношению к Алине, к своей жене, и по отношению к своей дочери. Он чувствовал дикую вину за это. Чувствовал вину за то, что отчаянно пытался избавить себя от ответственности, вечно думал и предполагал, что, если бы он предпринял тогда какие-либо меры, такого исхода бы не случилось. Но даже если так. Почему он винит себя за то, кто он. Разве он не принял себя? Почему он сомневается в себе именно сейчас, когда даже его раскаяние по поводу прошлого не имеет для него значения? Владимир ехал, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Он рыскал в своём мозгу по всяких улочкам, скрытым местам, но так и не мог ничего разузнать. И так всегда. Чем ещё это может закончится, если не этим. Его попытки узнать о себе хоть что-то всегда оборачивались неудачей, которая и губила его, убивала в нём всё живое даже тогда, когда казалось, что убивать уже нечего. Ему казалось, что он и вовсе не знает о себе ничего. Он никогда не чувствовал себя нужным кому-либо, даже самому себе. - Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! – вращая взглядом, Владимир пытался найти свой блокнот, который по всей видимости забыл дома. – Где он чёрт возьми! – рыская в бардачке, в самой глубине он нащупал что-то похожее на то, что ему нужно. – Слава Богу! Спасибо, Боже! – встряхивая пыль с дневника, он почувствовал какое-то странное чувство, словно кто-то пробрался на заднее сиденье его машины и душит его линейным лезвием. Это была плохая идея. После того, как он отдал машину в ремонт, он совсем забыл о блокноте. Он не трогал его на протяжении нескольких лет, потому что боялся. Последняя запись в дневнике была оставлена 16 июля. Он помнил эту дату, больше никаких. Он не хотел помнить больше никаких дат, даже своего дня рождения. Он предпочёл бы забыть свою дату рождения, но не этот день. Он хотел бы умереть в этот день, возможно, тогда он умер бы счастливой смертью. Резкий разворот и Владимир едет не туда, куда собирался. Сквозь суровые улицы, наполненные тоской и горечью прихода осени, Владимир старается думать о дороге, но то место, куда он ехал, пугало его неимоверно сильно. Он будто ничего не видел, не видел гнусные дороги, по которым ехал, жёлтые леса, мимо которых проезжал, людей, что перебегали дорогу на красный свет. В какой-то момент он понял, что не чувствует руля, хотя точно знает, что управляет им. Он знает куда едет, и в то же время не знает. Он не знает пути в то место, но едет. Остановившись у забора, он продолжил идти. Уже поздно, около одиннадцати часов ночи, поэтому видел он не так много, как мог бы видеть при дневном свете. Владимир шёл, не зная дорогу, потому что никогда сюда не приходил. Он боялся этого место только из-за своей опрометчивости. Сейчас он понимает, насколько был глуп. Ему стоило прийти сюда раньше, возможно, всё закончилось бы тогда, и ему бы не пришлось переживать это всё в одиночку столько лет. Он пришёл в нужное место и сел. Он не мог посмотреть вперёд, потому что боялся. Это его огромный страх уже давно, посмотреть вперёд в месте, куда пришёл. Он медленно открыл свой дневник на первой странице.