Дочь Мадары Учихи

      Люди встречали Хашираму Сенджоу радостными криками, толпа обвалакивала со всех сторон, каждый хотел пожать ему руку или хотя бы просто заглянуть в лицо. Но самого Первого Хокаге эта отмосфера просто душила. Ему не хотелось никому рассказывать, о том как убил лучшего друга, не хотелось видеть как празнуют смерть Мадары.       Со скалы на него, словно коря за содеянное, смотрело собственное лицо. Да, а ведь именно с этой скалы Мадара хотел наблюдать за своим братом. Но даже этого он другу не оставил.       Еле как вырвавшись из толпы, он прошёл мимо резиденции старейщин, проигнорировал подошедшего брата, и только тут заметил фигуру с краю от толпы. Да, это была дочь его лучшего друга. Учиха Изуна.       Тёмное кимано, длинные чёрные волосы что так любил заплетать Мадара, и чёрные глаза, неотрывно смотревшие на Сенджоу с целой мешаниной эмоций. Там была и горечь, и страх, и осуждение, и ненависть, и печаль, и сожаление, и неверение и много чего ещё.       Однако встретившись взглядом с убийцей своего отца, одиннадцатилетняя девочка лишь молча развернулась и ушла. Это ведь он оставил её сиротой… …- Так нельзя! — Тобирама громыхнул кулаком по столу.       Хаширама устало разлепил глаза. Да, всю неделю он только и делает что напивается сакэ, не выходя из кабинета. — Ты Хокаге, в конце-концов! Ты нужен Конохе! Подумай хотя бы о деревне, если на своё здоровье плевать! — Тобираме было совершенно безразлична смерть Мадары — он вычеркнул его из живых с тех пор как тот стал нукенином, так что ни празновать не грустить альбинос не собирался. Но о брате беспокоился.       Хаширама устало вздохнул, хлебнул ещё сакэ и приготовился слушать лекцию от брата…       …Поскольку Мадару объявили предателем, то хоронить не собирались, не смотря на мнение Первого. Единственное с чем согласились — замуровать гроб в подземной пещере под Конохой, что б никто не смог добраться до тела. Сжигать его Хаширама котегорически не позволил.       Зато Хокаге успел с ним проститься и положить внутрь гроба букет тюльпанов, которые он ещё два года назад обещал подарить другу на день рождение. Изуна тоже пришла. Но принесла она только одну, не сомненно красивую, ромашку.       Девочка безэмоционально смотрела на тело отца. Кладя цветок в гроб она лишь обронила шопотом: — Ты так любил ромашки, папа… Почему же два года назад ты не взял меня с собой? Я бы не допустила твоей смерти…       …Изуна стала воплошением личной совести Хаширамы. Казалось, куда он не пойдёт, везде его встречают осуждающие чёрные глаза.       Если раньше, до ухода Мадары, девочка с нетерпением ждала приходов «весёлого Хаши-оджи-чана», то теперь, со смерти ее отца, они не говорили не разу. Когда Мадара стал отступником, Хаширама всё равно присматривал за его дочерью. Но теперь она игнорировала все его попытки завести разговор, просто уходя.       По словам нового главы, в клане Изуна тоже редко появлялась. Неизвестно, где она брала деньги на жизнь, да и где в принципе проводила день — дома она даже спала редко.       Оно и понятно, Изуна всегда не любила большие сборища людей, но сейчас на неё ещё и смотрела как на дочь врага деревни. Над девочкой издевались ровесники, кидали ненавистные взгляды взрослые, иногда даже в лицо называли «монстром» или «дочерью демона». Но Учиха лишь молчала.       Единственное место где девочка появлялась частенько, и где к ней хорошо относились — цветочный магазин Яманака. С их дочерью, Иноми, у неё кажется были хорошие отношения.       Однажды Сенджоу решил сходить на могилу Изуны-старшего, раз уж на могилу Мадары сходить не сможет. Могила распологалась в старом кладбище Учиха, довольно недалеко от деревни, но там уже давно никто не появлялся — это место называли проклятым.       Там он и увидел Изуну-младшую. Девочка сидела рядом с могилой дяди, единственной могилой на которой росли цветы, и читала книгу.       Хаширама лишь горестно вздохнул, понимая, что у него уже не получится ничего сделать для этой девочки, и пошёл обратно.