Метка Кровавого Бога

Хуже голода может быть только скука. Если голод пожирает рассудок, то скука его незаметно стирает. Быть сожранным собственным безумием или стёртым по причине апатии – что же хуже? Ответа на данный вопрос не смог бы дать никто, кроме него и его творений, ведь никому недовелось испытать на себе сразу оба подобных эффекта и остаться в живых, хотя бы в каком-то виде. Так как же мне себя развлечь? Как отогнать эту гниль именуемую тоской? (с) ответ искал в потоках времени Бог Крови. * -Господин Фарма? Господин? Вы уже очнулись? – с осторожностью шепотом спросил женский тоненький голос. Преодолевая лень и нежелание общаться с представительницей прекрасного пола, Бог Крови чуть приоткрыл глаза, но они оставались прищурены, словно он ещё не до конца проснулся. -Что происходит? Где я? Кто я? – сиплым тоном засыпал вопросами он девчушку, имитируя потерявшего память человека. -О божечки! Неужели вы потеряли память после удара молнии! – с ужасом и волнением переспросила девочка. -Кто ты? – настойчиво спросил он. -Ах, простите…конечно же я помогу вам всё вспомнить, господин Фарма. Моё имя Шарлотта, но вы называли меня просто Лоттой. А вас зовут Фарма де Медесис…сейчас принесу зеркало, вы, наверное, и лицо своё едва помните… - сумбурно начала говорить и суетиться юная служанка. Разыграв, что удивлён, шокирован, но в целом привыкает и смиряется с ситуацией, Ла-Магра перешёл к другой части «просвещения», чтобы закончить арку «восполни потерянные воспоминания». Эта часть игры нужна была, чтобы позднее окружающие легче приняли перемены в характере ребёнка, которого ударила молния. Шарлотта оказалась не очень критического склада ума девушкой, а потому без малейших подозрений и возражений начала рассказывать всё-всё-всё, о чём не помнил её господин-ровесник. Позже, когда её станут допрашивать родители Фармы де Медесиса, это обеспечит Богу Крови прикрытие на некоторое время, поскольку хотелось тишины и покоя. Можно конечно идеально вжиться в характер этого ребёнка и играть подобную роль, однако, большого восторга и интереса подобная идея не вызывала, поэтому Ла-Магра заранее подготовил именно такой сценарий, чтобы позднее можно было всё менять в желаемую сторону. «Интересно, как долго мне удастся скрывать от семьи факт того, что ребёнка больше нет в живых?» - подобная интрига очень будоражила сознание, хоть ему и не трудно подсмотреть будущее и узнать всё сразу, но зачем, если в интриге сок веселья?! И надо сказать, что всё шло плюс-минус гладко. За первой совместной трапезой внезапный вопрос об изготовлении простой мази для лечения ожогов не стал большой проблемой и лишь укрепил веру родителей в полное выздоровление чада. А вот повторное знакомство с «учительницей» прошло почти в том же духе, что и с Шарллотой. Женщина была более осторожной и подозрительной, включая на полную катушку своё критическое мышление, отчего приходилось тщательно подбирать фразы, чтобы в них не было двойного смысла. Но в конце концов Элеонора, или просто Эллен, смиренно приняла факт того, что частично знания ученика были потеряны, поэтому первые дни прошли за повторением простейших форм заклинания воды и зачитыванием основ. Во время практических занятий сдерживать свою магическую силу было неприятно, но необходимо, чтобы не вызывать подозрений и подольше сохранить свой секрет. Но вскоре жизнь стала напоминать штиль и у Ла-Магры появилось время на то, чтобы придумать, как поменять жизнь дальше и с помощью какого события. Идеи шли одна за другой, но ни одна не приживалась как интересная. И в таком темпе прошло несколько дней, пока очередным утром глава семьи Бруно де Медесис не собрал всю семью на поход в церковь, чтобы вознести молитвы богам. Заходя туда Бог Крови вспомнил, что ему тоже поклоняются, но крайне неохотно. В целом это никогда особо не волновало Ла-Магру, ведь пока под каждым собором во всех городах страны лежит его медальон, любая кровь, проливаемая во время убийств, естественных смертей или смерти от болезней, всё это добро устремлялось к его частице в форме медальона. Поэтому особых почестей и жертвоприношений ему и не нужно было. Но сейчас отчего-то стало неприятно смотреть, как люди просто не хотят признавать истину мира, которая даже без его влияния существует в этом мире, просто потому что человек порочен по своей природе. А именно то, что истинной является один важный закон – право сильного и бесправие слабого. «Может, мне проявить на теле несколько своих символов и дать понять, что тело стало сосудом моих желаний? Хм, нет, это приведёт к слишком банальной картине того, что на семью Медесис падёт клеймо проклятых, что отпрыск в семье оказался отмечен мной. Тогда, стоит имитировать метку другого божества? Или сразу обоих для создания интригующего конфликта? Точно!» - долго размышляя, Ла-Магра не смог сдержать улыбку на устах, но она была не доброй, а коварной. Поскольку все в данный момент молились с закрытыми глазами, никто его усмешку не видел, посему можно было не беспокоится на этот счёт. Изобразив обморок, Бог Крови дождался, пока его не привезут домой и через час «очнулся», но с того дня решил заняться проблемами со здоровьем у жителей особняка. Для чего он сначала диагностировал взглядом в чём причина недуга, определял суть заболевания, а затем создавал лекарство в тех или иных формах. Исцелять можно и без таких трудностей, но прямое исцеление магией привлечёт внимание и напугает окружающих, а окольный метод наоборот - заложит фундамент под «доверие». Но некоторое время спустя Бруно де Медесис начал и сам хворать и уже неделю как не лечил кашель. Природу его Ла-Магра почуял сразу же, как первый раз столкнулся ещё на стадии не созревшего заражения – туберкулёз лёгких, известный также как белая смерть. Времени на лечение отца и возможности таковой не предоставил сам Бруно, поскольку резко позвал его – своего сына на выезд к её величеству императрице Елизавете Второй, что была больна и со слов мужчины, состояние недавно резко ухудшилось. Догадаться о причине болезни не трудно, ведь в этом мире ещё никто не знает о передаче болезни воздушным путём, поэтому никому и в голову не придёт хоть как-то изолировать пациента или себя с помощью фильтрующих масок, дабы не увеличилось число заболевших. Состояние женщины и впрямь было настолько прискорбным, что её вполне заслужено хотели хоронить уже этой ночью, ведь у молодой императрицы была фактически терминальная стадия заболевания и сильное истощение организма. «Ситуацию можно использовать на пользу себе. Создать сильно действующий препарат и вылечить её за три месяца, а позднее пожаловать себе что-то полезное взамен. Что же мне будет нужно?» - о выгоде Богу Крови необходимо подумать сейчас, ведь если таковой не обнаружится, то и смысла нет её спасать, а без правителя эта страна надолго не останется, хоть ей и придётся нелегко. Пока Ла-Магра думал, в комнату вбежал юный пятилетний принц Луи, который уже и без пояснений понимал, что мать умирает и капризничал возле её постели, умоляя чтобы та осталась с ним. «Точно, почему бы ей не поддержать фигуру в лице меня, после того как я открою ей две метки на плечах, посмотрим, что она подумает и что решит…но сначала мой маленький эксперимент должен выжить» - решил он сделать из императрицы монетку, которая сама себя подбросит и ляжет, либо орлом, либо решкой. -Ваше величество, позвольте мне заняться вашим лечением лично? – промолвил он устами Фармы и с уверенностью во взгляде вышел вперёд. -Что ты несёшь? Прекрати немедленно! – яростно прошипел Бруно, хватая сына за плечо. -Бруно…дай ребёнку сказать. Ты, ты говоришь, что хочешь вылечить меня, значит ты знаешь, чем я больна? – сиплым от слабости тоном твёрдо и властно промолвила женщина. -Да. Я клянусь жизнью, что смогу вылечить вас, - твёрдым тоном подтвердил Фарма. -Хорошо. Дозволяю, - с тёплой расслабленной улыбкой согласилась Елизавета, закрывая глаза. Пока никто не успел опомнится, Ла-Магра ушёл в ближайший кабинет и там забаррикадировался с помощью пространственной магии, которая не позволит никаким воздействием иных стихий сломать дверь и войти внутрь. Теперь можно было спокойно создавать всё необходимое, включая шприц для введения лекарства, но потребовалось по два экземпляра, чтобы показать, что данная никому неизвестная жидкость не яд. Лекарство не навредит тем, кто не болен при первом применении, но частая инъекция уже может нарушить в организме его естественный баланс, что само по себе по факту является отравлением. Далее предстояло самое сложное, после снятия барьера в комнату ворвался Бруно и ещё ряд именитых придворных лекарей, и все были взбешены, допытываясь, чем он тут занимался. -Постойте, прошу вас, дайте показать на себе, что это не яд, - умиротворяющим тоном попросил Ла-Магра, применяя частичку силы, чтобы успокоить их критическое мышление. Лишь остыв, они смогли трезвым взглядом увидеть, что вещество действительно не оказало никакого негативного эффекта при инъекции в тело, более того у них появились вопросы что за приблуда такая названная им «шприц», а затем и вовсе полезли диагностировать своими методами божественного чутья состав и не выявили никаких ядовитых компонентов. Ну ещё бы, они делали проверки, что прояснить насколько вещество вредно для человека на клеточном уровне. И препарат не вредил в минимальном количестве, но все прочие биологические микроорганизмы неизбежно умрут от этого, как от яда даже в столь малых дозах. А вот длительное применение начнёт уже точить как вода камень и организм человека. Когда все старшие успокоились, ему позволили подойти к императрице и ввести препарат внутривенно. Вместе с ним Ла-Магра добавил и сильное болеутоляющее, чтобы этой ночью женщина могла хотя бы выспаться. Сон – лучшее лекарство для неё сейчас, но на деле это самый страшный яд. Излишек сна также вреден, как и недостаток. Что справедливо и для умственного плана даже ему как богу. Поэтому сам Ла-Магра редко спит и уж тем более не больше, чем это будет безопасно, дабы потом из-за сна не впасть в апатию и постепенно стереться даже ментально из бытия. Ровно через три месяца женщина полностью поправилась и смогла встать с постели, чувствуя себя словно заново рождённой, что недалеко от правды, учитывая сколько клеток пришлось её организму заменить после гибели и выведения из организма заражённых и омертвевших. И вот настал день, когда Елизавета вызвала его на приватную аудиенцию и прямо в лоб спросила, чего же её благодетель желает взамен исцеления. -Тогда, если позволите, то сохранения двух моих секретов, - скромным тоном робко попросил Бог Крови. -Хм, хотелось бы узнать подробности. Думаю, что в моих силах будет помочь почти во всем, - проявила неподдельный интерес женщина, но заранее дала предупреждение, что далеко не всесильна. -Это проще показать, простите если это покажется вам оскорбительным, - с этими словами Ла-Магра без стеснений снял пиджак, галстук и наконец рубашку, обнажая свои плечи. -Метка…нет, метки! Метки двух богов! – выпала в прострацию от шока правительница Сан-Фруба. -Верно, ваше величество. Именно благодаря им я смог излечить вас, поэтому это не моя заслуга, а богов отметивших меня… - заливаясь краской уверенным тоном промолвил Фарма. -Ясно. Значит, на тебя снизошло благословение полной отметки великого бога медицины, но вот вторая…почему же его ты тоже причисляешь как благодетеля? - при словах о первом божестве звучало радостное благоговение, однако при косвенном упоминании о второй метке женщина даже не смогла выдавить из себя ни имя бога, ни суть того богом чего он является. -Потому что, госпожа, Он не препятствовал силе бога медицины спасать вас, но лишь из интереса, как вы отнесётесь к этому, - дал фактически правдивый ответ Бог Крови и внутреннее усмехался, но внешне выглядел взволнованным ребёнком, кем и был физически. -Значит, в теории всё твоё тело должно было быть Его сосудом?! – с огорчением переспросила или же утверждала Елизавета Вторая. –Но некий интерес побудил разделить его с богом Панацеусом… - продолжила бормотать себе под нос размышляя вслух о своих догадках. -Скажи, у тебя есть с Ним прямая связь? – резко став серьёзной, сурово спросила женщина. -Нет, я просто чувствую, как иногда что-то мешает мне применять божественные силы, даже простые заклятия вроде водного копья. И когда долго не могу ничего делать, то начинаю слышать причину из-за чего. А иногда эта сила из второй метки сама рвётся наружу. В общем, я ничего не контролирую и не могу напрямую говорить с божеством, - угнетённым тоном ответил Фарма. Императрица выдержала новую паузу и вновь заговорила только через две минуты. -Кое-что не вяжется в твоём объяснении. Ты сказал, что Он не мешал, но откуда ты знаешь, что из интереса и вообще каковы частые причины невозможности использовать божественные силы воды и бога медицины? – высказала свои сомнения Елизавета. «Умная женщина, но одного ума мало, важнее него мудрость – понимание, когда ты можешь поумничать, а когда стоит и промолчать…» - в некоторой нескладности объяснения виновата его собственная речь, но не мог же он выйти из образа ребёнка, который подаёт всё сумбурно и противоречиво, будь всё слишком гладко, было бы больше подозрений. -Этому есть объяснение, госпожа. Дело в том, что когда я пытался дома лечить слуг женского пола, сила бога медицины не откликалась, а вторая метка жгла всё тело своей силой. Лишь со временем мне удалось это пересилить собственными мыслями о том, что реакция на помощь была бы интересной. Поэтому Его сила отступила и позволила мне вылечить проблему каждой служки в доме, а потом и вас… - подробно описал Фарма почти правду, с небольшой ноткой лжи. -Ясно. Что ж, тяжело будет принять подобное объяснение и скрыть от церкви о явлении силы Его в этот мир через твоё тело, но я пообещала, что сохраню секреты и сдержу своё слово, - расслабленно вздыхая, пообещала императрица. -Спасибо большое, ваше величество! – со счастливой улыбкой он несколько раз поклонился. -Эх, знать бы ещё почему метка появилась, зачем именно сейчас, да ещё и в паре с другой меткой, а также не доставляет ли тебе это проблем даже в эту минуту? – расстроенным тоном добавила Елизавета, устало прикрывая глаза рукой. -Ну, метка плохо реагирует только при близком контакте с женским полом. Сильно жжёт и ломит тело. То есть даже простые объятия мамы вызывают такую реакцию и даже с сестрёнкой Бланш, - почти слезливым тоном пожаловался Фарма. -Ах, это ужасно…сколь же ужасно это божество! – поджимая губы в приступе ярости, прошипела Елизавета, осматривая несчастного ребёнка сочувствующим взглядом. -Ай, не говорите так… - сжав своё правое предплечье, воскликнул Фарма, а затем Ла-Магра театрально изменил атмосферу вокруг, являя кроваво-алую ауру на половине тела мальчика, меняя также глаза с синих на багровые, волосы с золотистых на чёрные. Женщина тут же встала и напряглась, готовясь к бою, чтобы защитить себя, но почти сразу же упала на пол под давлением Этой Силы, и была не в состоянии противостоять давлению чужого могущества. -Презренная женщина, ты смеешь осуждать мои деяния в моём присутствии? Кажется, ваш мир забыл кто Я, а также, что миром правит Моя истинна! -Простите…я нижайше прошу прощения, - со страхом и ужасом простонала Елизавета, стараясь не разрыдаться, настолько её пугала подавляющая мощь одного из самых устрашающих недобрых богов их мира. Бога, титулы и звания, которого были едины в своём кошмаром великолепии: Бог Войны, Бог Крови, Бог Смерти, Бог Тьмы. Он олицетворял и был в действительности для людей всем этим спектром воплощённого ужаса. -Твоя дерзость и сам факт твоего существования будут прощены, если ты поспособствуешь тому, чтобы сосуд моей силы жил спокойно. Если же людишки будут чересчур наглеть, Я отправлю вас в век забвения, отрезав от поддержки других богов! – разыграв это представление с вполне честной угрозой, Ла-Магра снова перешёл в состояние «Фармы» и вёл себя так, что на миг отключился, поэтому не помнит что происходило во время одержимости божественным сознанием. И само собой ребёнку было до ужаса непривычно и неудобно, что её величество стоит на полу в коленопреклонённой позе перед ним, но при попытке помочь встать, Елизавета сама заверила что всё в порядке и мальчику не нужно волноваться ни о чём. Женщина смогла взять себя в руки и сделать всё, чтобы и Фарму де Медесиса успокоить и в будущем обеспечить ему спокойную жизнь, осторожно посвятив отца ребёнка о тайне, чтобы тот был её глазами и ушами в присмотре за юной аватарой двух богов. После этой аудиенции минул ещё один месяц, во время которого Ла-Магра начал осторожно разговаривать с отцом под личиной ребёнка Фармы, что хочет изменить род занятий и перестать быть лекарем, тем более таким, который лечит только знать. Вместо этого он хотел стать странником и путешествовать по миру. Но что отец воспринял это в штыки, что слуги слёзно просили не думать о таком и остаться, в общем, не клеилось. Оставался только один способ что-то изменить – запугать. Но не таким же дешёвым спектаклем, как императрицу, а более изящным методом – неспешным привлечением нечести в дом. Сначала это был тёмный паук, что поселился в комнате Фармы. Служанки до ужаса боялись подойти и убрать паутину в месте обитания тёмной твари размером с кошку. Потом в доме появилась гигантская крыса с зелёными глазами. Затем сюда слетелась целая стая призраков. И когда нервы всех уже были на пределе, финальным аккордом какофонии ужаса стала домашняя кошка размером с крупную собаку, у которой хвосты были змеиные, а на голове были крохотные оленьи рога. Вся нечисть никому не причиняла вреда, а уж когда рядом был «юный господин Фарма» так и вовсе напоминала ручное животное. И ко всем ним ребёнок относился с теплотой, осуждая жителей дома, что те жестоки к ним, ведь те такие же живые создания и глупо желать им смерти, когда они даже никому не причинили зла. Медленно весь штат слуг дома де Медесис сходил с ума, как и правящая семья, лишь малышка Бланш поддалась словам брата и начала смотреть на монстров под другим взглядом, часто играя с большой кошкой во дворе сначала под присмотром братика Фармы, а потом и без него уже не боялась. Обо всём этом лиходействе прознала церковь и выслала отряд инквизиции, чтобы очистить место от зла. «А вот и моё шоу приехало, как раз вовремя, я уже начинаю скучать…» - был только рад этому Бог Крови.