Самый дорогой человек

И пропадает в миллионах навек, когда-то

Самый дорогой человек, правда

Слишком глубокая рана

Забывать друг друга пора нам

Вот и подходит к концу очередной светский сезон. Завтра они отправляются обратно в Обри-Холл, и в ближайшие пару месяцев она сможет не думать о всех тех людях, кто причинил ей боль. Она знает, что это неправда. Она будет думать о них, но она хотя бы не будет видеть их. Он был дорог ей. На самом деле, очень дорог. Она знала о Тео Шарпе не так много, но она также чувствовала, что у нее никогда не было никого, кто понимал бы ее лучше, чем Тео. Никого, кто улыбался бы с ее шуток. Никого, кто понимал бы ее мысли. Никого, кто разделял бы ее желания. Конечно, у нее были Бенедикт и Пенелопа, но никто из них никогда не был так по-особенному дорог ее сердцу. Было странным считать, что Тео смог стать самым дорогим для нее человеком за те пару месяцев, что они были знакомы, но это было так. Вот только она уезжает из Лондона завтра, а он остается в столице. Пропадет среди миллионов таких же обычных как он. Она что-то чувствовала к нему, хотя никогда в жизни никому бы в этом не призналась бы. Да и как можно признаться в чем-то, что и сам не до конца понимаешь. Она знала, что это было не тоже самое чувство, о котором твердили Дафна, Энтони и мама… Она знала, что не любила его. Это было что-то другое, что-то чему у нее не было названия. И никогда не будет, сколько бы книг она не прочитала бы. Или дело было в том, что она просто была не готова признать правду. Потому что правда всегда ранит, а Элоиза уже и без того получила один удар. Она не знала, что думать о Тео Шарпе, но знала, что не должна думать о нем совсем. Возможно, в чем-то Пенелопа всё же была права: им с Тео стоит позабыть имена друг друга, интонации голоса и цвет глаз. Позабыть дорогу к издательству, позабыть каждое слово, что она прочитала в книгах, которые он ей подарил. Позабыть друг друга.

Пропадает в миллионах навек, когда-то

Самый дорогой человек, правда

Слишком глубокая рана

Забывать друг друга пора нам

За свою жизнь в Лондоне он успел запомнить даты, когда начинался и заканчивался светский сезон. Раньше эта информация ему была ни к чему. Сейчас она подсказывала ему, что завтра мисс Элоиза Бриджертон покинет столицу. Она пропадет из его жизни, как и миллионы других представительниц общества, которых он видел мельком на улицах. Растворится в миллионе платьев, шапочек, перьев, кружев и бриллиантов. Исчезнет среди миллионов танцевальных па, среди безграничных просторов Англии. Элоиза Бриджертон успела стать для него кем-то очень дорогим. У него было множество друзей, в том числе и друзей-девушек. Он влюблялся и расставался. Но с Элоизой все ощущалось по-другому. Конечно, в первую очередь виновато было ее происхождение, но Тео знал, что дело не только в нем. Ведь во многих вещах Элоиза отличалась от своих знакомых из Мэйфейра. В этом, конечно, тоже была одна из причин, по которой ему приглянулась Элоиза. Однако, он прекрасно понимал, что дело было вовсе не в платье или в статусе в обществе. Дело было в ее любопытстве, азарте и тяге к приключениях. Дело было в ее интеллекте и остром язычке. Дело было в ее улыбке и прекрасных глазах, в которых смешались зеленый, серый и голубой. Но он не мог сказать ей правду. Ни про леди Уислдаун, ни про его чувства. Потому что это было неправильно, даже преступно. О чем вообще он думал? Правда всегда оставляет следы, чаще всего — глубокие кровоточащие раны. Разве мог он поранить Элоизу? В конце концов, они приняли правильное решение. Они забудут друг друга, будут двигаться дальше. И может быть, однажды, через много лет смогут обрести свое счастье.

Задержи дыхание на миг, ощути какая глубина

В моей голове идёт война

Они разбирали бумаги и статьи Уислдаун. В который раз, уже так привычно. Они оба знали, что поступают неправильно, но смирились с этим. Он случайно зацепил листы, так что они все оказались на полу. Они поднимают их и на миг застывают, стоя напротив друг друга. слишком близко для тех, кто притворяется друзьями. Слишком близко для тех, кто собирается поддерживать эту иллюзию. Он знает, что задерживает дыхание, и почти уверен, что она сделала точно также. В их позах, в этой тишине таятся сотни невысказанных мыслей, идей и чувств… Океан, который так глубок, что в нем можно утонуть. Он знает, чувствует как в его голове идет война. Она здесь, прямо перед ним. И он соврет, если скажет, что ничего к ней не чувствует. Но он также знает, что если попытается что-то предпринять, попытается поцеловать ее, то, скорее всего, уничтожит все то хорошее, что есть между ними. Потому что даже если Элоиза и чувствовала что-то в ответ, то никогда бы не призналась. Ни ему, ни уж точно себе самой. Но он также знает, что собирается проиграть в этой войне, когда склоняется к ней.

Я не принимаю ничего из того, что чувствую сейчас

Проводив тебя в последний раз

Она только что разрушила все. Все, что было построено с таким трудом. Конечно, он был прав: это была ее идея искать Уислдаун вместе. И сейчас она сдавалась и убегала. Они не могли продолжать это, она не могла. Она не могла больше тратить его время. И она не могла больше рисковать своей репутацией, приходя сюда. Потому что как бы не испугал ее этот поступок Тео, это жалкое подобие попытки поцелуя… Она чувствовала, что часть ее души не была против этого. Она знала, что рискует каждый день, и она не была готова стать его погибелью. Она не хотела признаваться себе в этом, но она действительно по-настоящему заботилась и переживала о нем. Она стояла сейчас за дверью его типографии, и холодные слезы стекали по ее разгоряченным щеками. Они расстались ужасно, но она убеждала себя, что это поможет им обоим двигаться дальше. Она старалась дышать ровно, потому что знала: секундная слабость — и она вернется назад. Она чувствует слишком много одновременно: боль от расставания и благодарность за все, что у них было; ненависть к Уислдаун и заботу о Тео; презрение к тем обстоятельствам, в которых ей приходилось жить, и неописуемое желание бросить все и сбежать; любовь к нему и страх этой самой любви. Но она не позволяет этим чувствам влиять на ее разум. Она не принимает ничего из этого. Она вытирает слезы и возвращается к карете, мысленно провожая его в последний раз.

И пропадает миллионах навек когда-то

Самый дорогой человек, правд

Слишком глубокая рана

забывать друг друга пора нам

Проходит почти год, и вот уже новый сезон почти открыт. Она, как он и надеялся (опасался), за это время пропала среди миллиона людей и событий. Пропала навек, он уверен. Он надеется и боится, что она не станет искать с ним встречи. Когда-то она успела стать самым дорогим человеком, и так и осталась им. Эта правда, которая ранила в самое сердце, но с которой ничего нельзя поделать. Не существует такой иллюзии, в которой они могли бы принять другое решение. В которой им не пришлось бы забыть друг друга.

Пропадает в миллионах навек

когда-то самый дорогой человек, правда

Слишком глубокая рана

забывать друг друга пора нам

Она возвращается в Лондон и радуется, что у нее теперь есть Франческа, которая безумолку говорит о сезоне и Королеве. Элоиза благодарна сестре, потому что в миллионе замечаний, которая она оставила по дороге от Обри-Холла до столицы, Эл не успевает подумать о нем. О том, кто все ещё занимал особое место в ее сердце. Она отрицала чувства, но не спорила с тем, что он стал самым дорогим человеком для нее. — Был, — поправляет она сама себя, и это та правда, которая глубокой раной зияет в ее душе. Они расстались, забыли друг друга, но все ещё не были готовы признаться себе в этом.

Я слышу твое сердце по ночам

Тобой пропитан каждый сантиметр

Я нахожу тебя во всех вещах

Его теперь часто мучает бессонница, и нет ничего, что можно было бы сделать с этим. Он часто гуляет по ночам, в том числе и по пустующему сейчас Мейфейру. Иногда ему кажется, что он слышит ее сердце в каждой незначительной мелочи. В ударах колоколов на соборах, в звуке его собственных шагов по мостовым, в криках птиц по ночам, в стуке копыт лошадей по улицам Лондона. Каждый сантиметр типографии, этого города, его жизни пропитан ею, воспоминаниями о ней, мыслями связанными с ней. Он думает о ней намного чаще, чем обещал себе, хотя притворяется, что ничего такого не происходит. Он находит ее везде: в одиноких разносчиках газет, в посетителях собраний, в библиотеках и дворцах. Он видит её в каждой девушке, что он встретил на улицах за этот год. Он даже случайно нашел лист Уислдаун в типографии, пять месяцев спустя, и его сердце сразу связало лист с ней, а потом разбилось на тысячи осколков.

Я тебя никем не заменю

Внутри меня как будто гаснет свет

Срываюсь и опять к тебе бегу звоню

Она и не предполагала, что разрыв с Тео скажется так сильно. Она действительно прикладывала все усилия весь этот год, чтобы занять себя и свои мысли чем-то: помогала Франческе и матери, проявила немного интереса к сыну Дафны, даже попыталась подружиться по-настоящему с мисс Кейт Шармой, уже виконтессой Бриджертон, но все было бессмысленно. Она искала замену, но заменить его оказалось невозможно. Она сама этого не замечала, пока ей не сказал Бенедикт: она стала намного меньше читать и все чаще бродила по коридорам словно призрак. Но разве могла она читать? Если каждый раз, когда держала книгу в руках, вспоминала как кончики его пальцев касались кончиков ее, когда он передавал ей книги. Да и сами книги измельчали. В библиотеке не было ничего настолько искреннего и прогрессивного, а перечитывать те книги, что у нее остались после него, она не могла… Она даже одно время порывалась отослать их обратно, но не сумела. Ведь они были единственным, что напоминало о нем... Они наконец прибыли в Лондон. Она продержалась ровно час, прежде чем выскользнула из дома. — Сразу после приезда, — убеждала она себя, — они не заметят моего исчезновения. Она не стала искать Джона, потому что опасалась, что пропажу двоих заметят намного быстрее. К тому же, у того сейчас должно было быть полно работы. Она взяла наемную карету, старательно игнорируя взгляд кучера, и доехала так далеко, как могла не вызвав подозрений. А оттуда пошла пешком. Она убеждала себя, что сейчас остановится и вернётся, но знала, что это самая большая ложь в ее жизни. После той, что она не чувствует к нему ничего.

Ты молчишь

Я больше тебе никто

Ты больше мне ничего не простишь

Сейчас разгар дня, но она не думает об этом. Уверенной походкой она направляется в типографию. Она была готова встретиться со всеми возможными препятствиями, но твердо решила, что не уйдет не повидавшись с ним. К счастью, препятствий нет. Он стоит за прилавком. Она замирает на пороге, не решаясь сделать шаг вглубь этой комнаты, не решаясь пробудить воспоминания. Он поднимает голову и видит ее. Они оба изменились за этот год, будто боль от расставания состарила их сильнее, чем время. Они оба молчат. Потому что нет слов, подходящих для этой ситуации, для них. Он обходит прилавок, подходит к ней, берет ее за оголенную руку чуть выше локтя и выводит на улицу. — Тео, — начинает она, хотя не знает, что собирается ему сказать. — Я больше вам никто, Мисс Элоиза. Кажется, вы ясно дали это понять в прошлый раз. Зачем вы здесь сейчас? — он сосредоточен и сдержан. — Только не говорите мне, что беспокоитесь обо мне. — Тео, — произносит она снова. — Я действительно беспокоюсь. Я думала о тебе каждый день, гораздо чаще, чем признавалась даже сама себе. Я знаю, в прошлый раз ты извинялся за всю ложь. И я простила. Но я также знаю, что разбила тебе сердце. Потому что разбила его и себе. И ты не можешь и не должен это прощать. Ты не должен прощать мне больше ничего. Потому что мы слишком разные, и это все совершенно неправильно. — И вы пришли, — уточняет он, — чтобы рассказать мне об этом? Чтобы разбить мне сердце ещё раз? — Я не знаю, — шепчет она, — почему я пришла. Я не знаю, что делать со всем этим. С нами. — По вашему, — он усмехается, — есть какие-то мы? Она наконец поднимает на него взгляд, и он видит, что у нее в глазах стоят слезы. И он ненавидит себя за это.

И пропадает в миллионах навек, когда-то

Самый дорогой человек, правда

Слишком глубокая рана

Забывать друг друга пора нам

Они пропадают оба… В шуме улицы, в миллионах секунд, в радужке глаз друг друга… Они оба чувствуют это, чувствуют страх и эйфорию от того, что когда-то самый дорогой человек сейчас стоит здесь, так близко… И вместе с тем, согласно всем законам логики и общества, так далеко… Они знают правду, но она оставляет такую глубокую рану, что они притворяются глухими и слепыми, чтобы не слышать и не видеть ее. Чтобы не страдать. Они оба понимают, что не справились со своей задачей. Они знают, что должны были забыть друг друга, но, похоже, это иллюзия…

Я рана! Ты рана!

Они видят в отражении глаз друг друга, что они сломаны, разбиты, превращены в порошок. Они представляют из себя одну огромную, кровоточащую рану. И они знают, что являются лекарством друг для друга.

Пропадает в миллионах навек, когда-то

Самый дорогой человек, правда

Слишком глубокая рана

Забывать друг друга

Он склоняется над ней, и на этот раз она не отступает. Его губы находят ее. Этот поцелуй короткий и невинный, лёгкое касание его губами ее губ, но от него они оба навек пропадают в миллионах эмоций, чувств и воспоминаний. Поцелуй того, кто был когда-то самым дорогим человеком. Поцелуй того, кто все ещё самый дорогой человек. Они оба знают правду о том, что не могут быть вместе. Эта глубокая рана на сердце никогда не исчезнет. Но они также знают, что забыть друг друга — это не выход. Только не для них. Она встаёт на носочки и возвращает ему такой же невинный поцелуй. После — разворачивается и уходит. Но они оба знают, что она ещё вернётся.