After all

Доён глазами провожает каплю, стекающую по стеклу автобусной будки. Дожди идут всё чаще в последние недели, осень медленно углубляется, погружая город в серое облако. Тоскливость. На дороге пустынно, только редкие машины тихо проплывают, везя работяг, удостоившихся чести работать по субботам. Время — семь часов, пять минут утра. Доён снова не смог уснуть. Теперь это его новое хобби — когда надоедает ворочаться с бока на бок и совсем невмоготу от давящих стен комнаты, он надевает наушники и идёт одной и той же дорогой, к одной и той же остановке. Садится на лавочку и обводит взглядом наизусть выученную местность. Отсюда уехал тот, кто обещал вернуться. Сел в автобус в тот тёплый весенний день. Приближалось лето, на которое у них было так много планов. Доён предвкушал парк аттракционов и море, любимый кинотеатр под открытым небом и посиделки у костра под гитару. И, конечно, ежегодную летнюю ярмарку. Сколько они были знакомы, ещё ни разу не пропускали. И Доён даже пытался убедить себя пойти в одиночку, но уже у входа развернулся и ушёл домой. Без него всё иначе, а Доёну это жутко не нравится. Все занятия, приносившие радость, по очереди теряли привычные краски. Единственное, что теперь он мог делать из раза в раз, устанавливая свой собственный обычай, это приходить сюда. Под крышу отскакивают брызги, когда дождь усиливается. Доёну бы вернуться домой, отогреться и поспать, но плейлист ещё не дошёл до последней песни. В нём тщательно собраны все треки, что они слушали вместе, всё, что он рекомендовал и что включал атмосферными вечерами. Накопленный за все эти годы плейлист воспоминаний. Под песню, крутившуюся сейчас в наушниках, они однажды ночью сидели на пляже, сбежав втихушку из дома. Родители так и не узнали об этом. Возможно, Доён рассказал бы им позже, когда уже никто не будет придавать этому значения, а лишь посмеётся над проделками, оставшимися безнаказанными, но вряд ли теперь когда-нибудь это придётся к слову. Как и весь багаж историй, собранных трепетно в фотографиях, теперь надёжно спрятанных в архиве. Иногда Доён открывает его, перелистывая долгие минуты, прокручивает ещё свежие в памяти сюжеты и с тяжёлым, но наполненным сердцем закрывает. В каждый такой раз по щекам предательски скользят слёзы, которые контролировать не получается, как бы он этого ни хотел. Доён не любит такие эмоции, но чувства давят изнутри по своей воле, выуживая из подсознания все переживания, тревоги и страхи. Не утихающую перманентную тоску. Восемь. В магазине на другой стороне улицы открываются жалюзи. К остановке подходит автобус, выпуская одинокого пассажира, сразу сбегающего в направлении, наверное, дома. Иногда Доёну интересны истории случайных людей. Переживают ли они сейчас такую же грусть? Или в их жизнях сейчас всё размеренно и спокойно? Уходили ли от них близкие люди и как они это проходили? Он очень хочет разобраться и понять, что ему теперь с этим делать. Как правильно пережить этот этап и приглушить боль. Как не бояться вновь к кому-то привязаться. Но даже так Доён знает, что переболит. Рано или поздно всё, отчего сдавливало грудь, превратится в отблеск давнего счастья, возможно, даже частично забудется. Когда-нибудь мысли распутаются и приведут к выводу, который подарит покой. Но пока что он живёт с этими чувствами и эмоциями, каждый день ведя свою маленькую битву, а остановка как якорь удерживает в прошлом, здесь он всё ещё может почувствовать себя так, словно всё может вернуться обратно. Словно он может вновь появиться рядом, чтобы разделить счастливые и не очень моменты. На этом месте жизнь разделилась на «до» и «после». Отсюда уехал тот, кто никогда не вернётся.