Ложь ради вечного счастья.

Скарамучча ужасный человек. До противного ужасный. Особенно, когда после свадебной церемонии сбегает в машину к какому-то блондину, когда его жена увлечённо общается с гостями на их банкете. Он просто ушел переодеться и вызвал такси для удобства. Да. Так считают все присутствующие на празднике, но никто не знает истинной правды о том, что он едет сейчас со своим любовником в собственную квартиру, отдельную от дома, где он живёт с Моной. В машине он встречает своего возлюбленного терпким и чувственным поцелуем. Его тело пробирает до дрожи от ощутимого адреналина. В этом спектакле он невеста, которую положено украсть от рук мужа. Все идёт по плану. Точно по плану. Скар сдерживается от желания тут же посадить себя на бедра своего, так называемого, водителя такси. Его это возбуждает, тот риск, что сейчас кто угодно может изменить его планы за пару секунд. Они только трогаются с места, пока большая ладонь ложится на худое бедро Скарамуччи, жадно сжимая его ногу в идеально отглаженных брюках. — Я скучал, — доносится с уст водителя, который отводит взгляд к возлюбленному, когда они останавливаются на светофоре. — Не думал, что ты позвонишь мне так внезапно. — Казуха, я не мог ждать и минуты, когда вновь смогу быть с тобой, пожалуйста, сделай этот день лучше своим присутствием, — хватаясь за руку на собственном бедре, он тянет ее выше к паху, останавливаясь там. — Ты мне нужен. Названный сдержанно вздыхает сквозь зубы, он щурит глаза и оценивающе осматривает прикид своего пассажира. В его голове только мысли о том, как он беспощадно разрывает эту идеальную рубашку до лопающихся пуговиц, как целует плечи и шею в бесчисленных засосах и укусах. — Да... Я... кх... — Каэдэхара не может сдерживать жаркого потока своих мыслей, он поддается на жалкие провокации любовника, его рука прижимается к нужным местам, пока другая усердно держится за руль. — Я исполню твое желание. Внимание переходит на дорогу и на зелёный свет. До конца поездки остаются считанные минуты и этого, кажется, безумно много. Слишком долго. Тело Скарамуша изнывает, желая получить так нужные ему прикосновения этого сильного тела. И конечно ощущение крупного члена внутри себя. Он навсегда запомнит эти размеры, он всегда к ним готов и примет его в любом месте и позе. Потому что хочет и любит это до потери сознания. Лифт, в котором они поднимались на нужный 17 этаж навсегда запомнит их поцелуй. Казуха жмется к стене спиной и руками хватается за упругие ягодицы парня напротив. Сжимает их и поднимает выше, чтобы почувствовать трение, которое так четко проходится по эрекции обоих. Языком блондин водит по кадыку, которой вновь дёргается от нового сдержанного стона Скарамуччи. В темных глазах плывут звёздочки, заслоняя весь вид на едва заметный затылок Казухи. Он хватается за шелковые пряди, вдыхая этот манящий аромат его парфюма. Теперь уже в дверях своей квартиры, Скар наспех закрывает ее на замок и ощущает, как сзади его жмут за бедра, а ягодицами он скользит по твердому члену. Он уже не скован лишним слоем ткани, он только просится оказаться в нужном для него месте. — Я и не знал, что ты можешь быть таким нетерпеливым, — Скарамуш заводит руку за спину, касаясь чужой эрекции и поворачивается к Казухе лицом. Он хватается за орган у основания и чуть сжимая заглядывает к горящие пламенем рубиновые глаза его возлюбленного. Казуха надрывисто дышит смотря на чужую руку у собственной плоти. Скар скользит выше, размазывая естественную смазку по головке, оттягивает кожу, спуская руку снова вниз. — Скажи, насколько сильно тебе сейчас хочется меня трахнуть? — он дразнится и перебирается пальцами ещё ниже, лаская каждое чувствительное место, пока не выбивает с парня желанный стон. — Сильнее чем что-либо. Пожалуйста, я очень хочу... Скарамучча кивает и закидывает руки на шею парня, подпрыгивая на месте и Казуха успевает подхватить его за бедра, подбрасывая на руках. У них час, один грёбаный час, чтобы в очередной раз изучить кровать в спальной комнате. Проверить ее на прочность после многочисленных сильных толчков блондина. Скар выстанывает имя любимого, лёжа на спине с поднятыми ногами и совершенно без одежды. Он, кажется, успел оглохнуть от собственных криков и скрипа древесины. Тело обдало жаром после очередного поцелуя на его белоснежной коже, а ноги судорогой сводит, когда он так отчаянно тянет носочки, выпрямляя стопы. Каэдэхара не желает останавливаться, у него достаточно выносливости и ее всегда хватает на одного жадного ворчуна. Он вбивает парня в кровать по уже известному ритму. Сначала медленно, сдержанно, а после неистово быстро с бешеной скоростью. Им плевать на синяки, которые после могут выскочить на их идеальной коже, плевать на то, что потом будет трудно даже встать с кровати. Им нужно только дойти до пика, именно сейчас. Казуха ужасно долго доходит до оргазма, ему требуется около 15 минут ускоренного темпа, чтобы почувствовать себя полноценно удовлетворённым. Что не скажешь про Скарамуччу, он кончает уже не в первый раз и это вновь сковывает его тело и будто пьянит. Закатанные глаза видят перед собой только сплошную пелену из белых пятен. Он срывает голос, когда вновь кончает, рефлекторно поднимаясь спиной с кровати и дёргается, принимая всю сперму в себя, наслаждаясь чувством заполненности. Все конечности потряхивает от вибрации по всему телу, он еле моргает, стараясь зацепиться взглядом хоть за что-то. И он видит. Видит, как Казуха чертовски сексуально убирает мокрую челку, зачесывая ее пальцами назад. Это вызывает что-то необъяснимое где-то в груди. Он любуется и стонет. Как же он прекрасен. Скар только руки наверх тянет, приглашая Каэдэхару в объятья. И последний соглашается, опускаясь всем телом на него. Казу тяжёлый, но безумно горячий. Скарамуш греется, после лёгкого холодка на коже и улыбается самой глупой улыбкой на свете. *** Это продолжалось неделями, а то и месяцами. Скарамушу только следовало сказать о том, что он плохо себя чувствует из-за нагрузки на работе и он мог с спокойной душой переночевать в своей квартире, а не в доме с женой. К слову, Мона была просто удобным человеком, может она и сходит с ума по Скару, но ему на это плевать, он строит милое личико, чтобы угодить их семьям. Никак иначе. Ему не нужно все это, все эти фальшивые церемонии, игра на публику и прочее. Ему нужен только Каэдэхара Казуха. В очередной раз он тлеет под его теплом, обнимает так, как никогда не обнимал Мону. Любяще, как и бывает в замужних парах. И ему хорошо, хорошо настолько, что бабочки в животе не дают покоя, щеки розовеют с каждой секундной и руки с надеждой изучают каждый миллиметр широкой спины. Все это так ново и... приятно. Только Казуха способен вызывать этот ураган эмоций у брюнета, рядом с ним хочется быть живым. Словно раньше этого сердца и вовсе не было... Он чувствует себя подростком. Сбегает из родительского дома к парню, чтобы провести с ним всю ночь напролет и вернуться под утро будто ничего такого и не было. А самое главное, они оба любители опасности. Им нравится, когда тело сжимается, а сердце в груди задаётся бешеным ритмом. Когда руки в действиях трясутся перед неизвестным. Это возбуждает. До судороги в пальцах ног. Особенно, когда они трахаются в машине Казухи. Машину, кажется, трясет от всех движений. Скар то и дело хватается за плечи возлюбленного как за спасательный круг, пока Казуха держит его за бедра и силой насаживает на собственный член. Им нет дела до того, если их кто-то заметит, на улице темень, а место совершенно безлюдное. Это все что им нужно. Плевать даже на запачканный салон авто, Казуха уже пообещал в своей голове, что обязательно сменит чехлы сидения, но не сейчас, когда он вбивается в хрупкое тело, оставляя синяки на ягодицах. Кусает шею и ключицы, уродуя этот божественный оттенок слоновой кости многочисленными пятнами. Он кончает внутрь, всегда только туда, потому что так желает Скарамуш. Брюнет в порыве укладывает руку на свой живот, прощупывая головку ещё твердого члена. Сладко вздыхает на ушко Казу, когда чувствует нескончаемое тепло внутри. Он осыпает его лицо поцелуями, хватаясь за щёчки, пока Каэдэхара бережно оглаживает узкую талию и тянется к сладким губам, целуя их пару раз, а затем кусает нижнюю губу и зализывает до мокрых следов. Он не может остановить эту любовь, ему нужно ещё и ещё. Казуха чувствует, что Скарамучча не принадлежит только ему одному и это раздражает, злит, бесит, что он случайно впивается в кожу ногтями до покраснения. Аж Скар болезненно стонет, с беспокойством заглядывая в глаза любимого. — П-прости, я не хотел причинять тебе боль...— он отводит взгляд своих алых глаз, которые при ночном свете кажутся темнее неба. — В чем дело? Тебя что-то беспокоит? — Скарамуш хмурится, пересаживаясь на соседнее кресло для пассажира, поправляя одежду. Казуха делает так же, выбрасывает использованные салфетки в заранее приготовленный пакет и откидывает его на заднее сиденье. Он не решается сразу заводить машину и складывает руки на своих коленях, обречённо вздыхая. — Извини... Я просто задумался. — Поделишься мыслями? — Скар кладет свою ладонь поверх чужой и слегка сжимает, согревая ее своим теплом. Возможно ему не стоило это спрашивать, потому что он сам не уверен может ли знать что-то большее о своем партнёре. Он никогда не интересовался его жизнью, никогда ни о чем не спрашивал, тогда что сейчас? Можно и дальше делать вид, что между вами не может быть чего-то большего, чем просто секс без обязательств. — Нет. Не сейчас точно, — Казуха отбрасывает нахлынувшие в миг мысли и хватается за руль. — Я отвезу тебя домой. — Хорошо, как скажешь. Правильно, все должно быть именно так, никакой лишней искренности, они нуждаются только в одном. Может Казуха так же сбегает от своей жены или мужа в руки Скарамуччи. Но он не видит кольца на пальце, хотя то же самое можно сказать и про Скара, он снимает его каждый раз, когда приходит к блондину. Не хочет тревожить его никому не нужными фактами. *** — Казу, посмотри кто там, пожалуйста, только не открывай, —вяло просит Скар, лёжа на кровати полностью голым, держась за голову от внезапной боли. В квартиру уже не первую минуту кто-то звонит и это начинает раздражать. Особенно после утреннего секса, когда сил нет даже на пару слов. Казуха слушается и встаёт, накидывая на голое тело один лишь халат, завязывая на поясе. Он становится рядом с дверью и смотрит в глазок. — Там девушка с двумя хвостиками, брюнетка, кажется, — он шепчет, чтобы наверняка не оказаться услышанным. У Скара ком в горле застывает от одного описания его законной жены. Ему хватает пары секунд, чтобы привести себя в порядок и так же наспех завязать халат, скрывая свое тело. Он натягивает воротник чуть ли не на шею, чтобы скрыть следы его утреннего подарка. — Это моя жена, помолчи, пожалуйста. Блондин прокручивает эти слова несколько раз в своей голове и только в момент открытия он собирается что-то сказать, но осекается из-за собственных мыслей. Можно мысленно поздравить себя с новым статусом любовника женатого парня. "Жена?! Какого хрена?! Какая ещё жена?!" Скарамуш невозмутимо смотрит в глаза девушки и показушно зевает будто только проснулся. По его растрепанному виду по-другому и не скажешь. Волосы торчат во все стороны, а тело так расслаблено, что только слегка толкни и он упадет на пол. — Малышка? Ты чего так рано? — он заводит руку за стену, нащупывая лицо Казу и закрывает ему рот, сжимая. Казуха, кажется, забыл, что можно дышать носом. — Ты мне не звонил утром, вот я и решила прийти. Как ты себя чувствуешь? На работе снова завал? — она обеспокоено кладет руки на щеки мужа, водя большим пальцем по ним. — Да, пришлось уснуть только под утро, не переживай. — его ухмылке можно только завидовать. Свободной рукой он подхватывает подбородок девушки, чтобы поверхностно поцеловать ее в губы. Казуха уже задыхается в своей злости, сжимает до посинения руку Скара и не о чем не жалеет. А тот и бровью не повел. Его Скарамучча... Он только его! — Ну хорошо, как выспишься возвращайся домой, я скучаю. Мона радостно улыбается на последок погладив парня по голове и разворачивается, чтобы наконец уйти. Брюнет проводил ее взглядом и вздыхая закрыл дверь, убирая руку с чужого лица. — Какая к черту жена?! — Казуха в ярости, он очень и очень зол, это ему совсем не нравится. Блондин тянет хрупкое тело на себя, прижимая его к стене, всей своей силой скрещивая руки над головой. Он не даст ему ни малейшего шанса выбраться. — Вот такая обычная жена, ты только что ее видел. — Скар будто ухмыляется ещё шире и принимает вызов в бесконечных гляделках друг другу в глаза. — Какого хрена ты молчал об этом? Твою мать... Ты ее поцеловал, серьезно? —он грубо хватается за подбородок парня напротив и поднимает его выше на свой уровень головы. — Мне теперь противно даже смотреть на эти губы... — Тебя так это заботит? Есть она или нет, какая разница? Она для меня не больше, чем человек, с которым я прописан в паспорте, — он фыркает, отворачивая голову, проигрывая в их мелкой "игре". — Ты шутишь? Тогда к чему весь этот цирк?! — он прислоняет свободную руку к шее Скара, несильно надавливая и колено поднимает выше меж его ног.— Ты меня использовал все это время! — Что?! Придурок, это совсем не так! У Каэдэхары венка на лбу набухает от этой наглой лжи. Он жмет коленом по промежности, пока сжимает обе кисти рук парня до хруста в костях. — Больно же, хватит, — просит брюнет уже более тихим голосом, не понимая собственных эмоций в эту секунду. Он чувствует... вину? Чушь какая-то. Он не должен перед ним оправдываться, не обязан. Так почему от его злобного взгляда внутри все сжимается и тело будто лавой обливается? — Зачем ты мне врал? — теперь его взгляд излучает одну серьёзность с ноткой грубости в глазах. — Не врал я! Просто скрыл то, что тебе не нужно... — Да с чего ты взял, что мне не нужно знать о твоей личной жизни?— он расслабляет колено, опуская его, а руки продолжает держать, но тело парня поворачивает к себе спиной. — Блять, как же я зол на тебя... Ненавижу... Ненавижу! Казуха тянет пояс на халате, расслабляя его, поднимая заднюю часть вверх. Тело напротив дёргается от испуга, но Каэдэхаре плевать, он просто хочет поставить на место избалованное создание. Приручить его и сделать наконец своим. Он желает сжечь эту ухмылку с его лица, хочет заставить его молить о пощаде. — Хей, Казуха... П-подожди! Его член уже сочится каплями собственной смазки и ее хватает, чтобы обмазать кольцо мышцы, которое так яро сжимается. Он злится, ужасно злится и возбуждается, смотря на идеальный изгиб спины брюнета. Казуха отпускает его руки, чтобы своими обеими схватиться за бедра, проталкивая член внутрь. Скар давится словами, скребя стену. Ужасная поза, он чувствует его слишком глубоко, когда тот доходит до самого основания. Это невыносимо. Он кусает губы до капель крови, стекающей по ней, стонет от боли и грубости, но даже не пытается возразить. — Сколько раз ты с ней спал? — вопрос задаётся с очередным шлепком кожи об кожу, пока он шепчет его прямо на ухо. — Что? Ты идиот? — Скарамучча срывается на крик, выгибаясь в пояснице и голову назад откидывает, когда его простаты касается головка крупного члена. Ноги подкашиваются до той степени, что стоять уже невозможно. Казуха грубый, даже не жалеет и не даёт переставить ноги в более удобном положении. Просто вбивает в стену, рыча, следом кусая кожу на изгибе шеи. — Отвечай. Скар хнычет, забивается наступающими слезами и язык тянет наружу от удовольствия. — Т-три... Только и успевает вымолвить, пока не кончает на ткань халата, с которого белесая жидкость стекается на пол. Ему не нужны лишние прикосновения, просто... Казуха знает, что нужно делать. — Значит я буду трахать тебя 3 дня, чтобы стереть все следы ее прикосновений на твоей коже. Он кончает следом, ритмично добавляя ещё пару толчков и только тогда он вытаскивает слегка мягкий член. Все каплями стекает на пол, пачкая его светлыми пятнами. Скар не находит сил, чтобы просто стоять на ногах и тут же падает на колени, пытаясь отдышаться. Каэдэхара наклоняется, чтобы поднять на руки сидящего на полу парня и несёт его прямиком в спальню, где он повалит его уже на более мягкое место, нависая сверху. Он только начинает поднимать его ногу, закидывая себе на плечо, как вдруг останавливаеться из-за руки на своем предплечье. — Подожди, пожалуйста... — он активно глотает воздух, держась за сердце. — Скажи, почему ты так злишься?... — Почему?... Ты правда не понимаешь? — он не собирается его слушать. Не хочет. Хватает рукой бутылку со смазкой на прикроватной тумбочке и открывает, обильно выливая на ладонь, чуть согревая, чтобы не почувствовать холод на разгоряченом теле. Он снова толкается внутрь и останавливается на середине, заглядывая в измученные глаза. — Ах... Казуха... — он глотает каждое слово, ведёт бедрами в стороны и пытается насадиться ещё глубже, ему чертовски мало. У Казухи дух захватывает от этого вида. Он закрывает рот рукой, понимая до чего довел своего возлюбленного. Его лицо слегка краснеет и он опускается ниже для поцелуя и получает его. Влажно смакует чужие губы, зализывый раз до той степени, пока по подбородку Скара не скатывается слюна. — Разведись с ней. — твердо произносит прямо в губы и проникает ещё глубже, но все равно не до конца. — А что если я откажусь? — Я уйду от тебя. — Чт... Ах! — он ощущает удар по простате и выгибается, сжимая простынь в кулак. — Нет... Не уходи от меня... — подаётся на встречу первому толчку и слащаво стонет, повышая высокие нотки своего голоса. Он бьётся в оргазме словно каждую секунду. Каждое слово Казухи раздается на ушных перепонках слабым эхом, а в глазах плывет четкий вид его красоты. Очень хочется увидеть его выражение лица, очень сильно. — Тогда разведись... с ней, — Скар сжимает его внутри, от чего дыхание спирает от тесноты, но это чертовки хорошо ощущается, что аж новое движение даётся с трудом. — Неужели тебе так хочется меня забрать от моей же жены? — Да, блять, хочу. Я не смогу жить... думая, что кто-то другой так же касается тебя, — рука проходит по впалому животу, оглаживая ярко выраженные ребра. — Я люблю тебя, люблю в тебе всё... Казуха набрасывается вперёд всем телом, подхватывая запястья Скара, прижимая их к кровати, продолжая доводить мебель до противного скрипа. Скар чувствует, как становится ужасно жарко, дышать нечем, все ощущения разом кружат голову. Он дышит в разы чаще из-за бешеного биения сердца. Это невыносимо, это слишком горячо, а Казуха только усугубляет всю ситуацию своими словами... — Как я могу тебе поверить?... — Скарамуш обнимает парня ногами и руками, вжимая в себя силой. Он стонет под ухом так громко, словно оглушая. Это разрывает все изнутри на мелкие куски и толчки вновь учащаются, добивая до последнего. Казу валится на хрупкое тело. Снова, как и всегда. — Ты великолепен... — шепчет в сонном бреду Каэдэхара, машинально притягиваясь к поцелую. Скар не сразу закрывает глаза и принимает его. Морщится от вязкости по всему телу и руки в копну белоснежных волос запускает, сокращая их ленивый поцелуй. — Кажется, я тоже... могу это чувствовать. Через пару часов, когда они оба окажутся в теплой ванной, Скарамучча будет сидеть между ног Казухи с крепко закрытыми глазами, чтобы не почувствовать каплю жгучего шампуня. А Каэдэхара с трепетом смотрит на сгорбившегося котенка, который сидит совсем рядом и кому он сейчас так нежно и аккуратно массирует кожу головы, наполняя волосы белой пеной. Скарамуш весь мокрый и до жути растерянный с имитацией кошачьих ушей из пенки, поворачивает голову к Казу за его спиной и лишь одним глазом смотрит, морща носик. — Знаешь, я подумаю над твоим предложением.