Глава четырнадцатая (Почти забытое прошлое раскрывает истину)
10 апреля 2023 г., 22:18
Порой человеку трудно смириться с тем, что он не способен изменить предначертанное ему самой судьбой. Особенно, если это означает то, что в конечном итоге придётся потерять кого-то очень дорогого и близкого его сердцу или же пожертвовать собственной жизнью самому. Снова этот вечный и сложный выбор, который, так или иначе, а должен привести к несчастью и трагическому финалу. Если только не вмешаются… Высшие силы?
Неторопливо идя в сторону парковки рядом с клубом, где стояла машина Мель-Мана, София была погружена в свои мысли, что вовсе и неудивительно после столь неудачного вечера и провального двойного свидания. Грустная и обречённая усмешка на юных девичьих губах явно говорила о том, что рыжеволосая красавица снова осознала, в какой ситуации оказалась.
«Что за бред… Загадать окончательно и бесповоротно влюбиться в него? Он серьёзно думает, что это сработает или просто хочет обмануть меня, чтобы мне было легче согласиться на свой прежний план?» — гадала девушка в мыслях, пытаясь изо всех сил понять, что задумало Разрушение на этот раз. Возможно, она уже знала ответы на все свои вопросы, но просто боялась и желала избежать правды хотя бы сейчас.
— Бесполезно предполагать и гадать, — одёрнула саму себя София, резко остановившись, когда до машины оставалось пройти всего метров пять.
— Гадая, ты только теряешь время, — произнёс вдруг Мель-Ман, который, идя чуть впереди, также остановился и обернулся к своей собеседнице. — Я уже множество раз говорил, что его у тебя и так крайне мало.
— Я помню об этом. Именно поэтому сегодня я и хотела…
— Хотела испытать судьбу и попробовать начать отношения с тем придурком? Не смеши меня. Я же видел, как вы с ним танцевали. Тебе даже не были приятны его прикосновения. Что уж говорить о чём-то большем.
— Не всегда и не все отношения могут начаться с… — начала, было, рыжеволосая, но снова была перебита Разрушением.
— С чего? С того, что одному человеку нравится присутствие в его личном пространстве и жизни другого? Что ему могут быть приятны его даже самые невинные прикосновения? — оно быстрым и решительным шагом приблизилось к ней и аккуратно взяло за руку: — Например, как это. Или это… — его другая свободная ладонь неторопливо и ласково коснулась щеки девушки.
— Хватит… Перестань… — она попыталась отстраниться.
— Так и будешь отрицать очевидное? — парень чуть сильнее сжал тоненькое девичье запястье. — Я веками наблюдал за людьми и точно могу понять, кому я противен, а кому наоборот нравлюсь. Или, быть может, мне стоит повторить наш поцелуй, как в тот самый вечер, когда ты сама попросила меня остаться на ночь?
— Чего ты добиваешься? Чтобы я сказала правду?
— Да. Именно этого.
— Тогда отвези меня в то место, где находится твой дом. Я хочу знать, где тебя искать, если ты снова решишь пропасть. Или ты забыл, как исчез после того, как моя тётя неожиданно вернулась домой со своей рабочей поездки?
— Я и не думал больше пропадать.
— И всё-таки я хочу увидеть, где находится твой дом.
— Ловко же ты соскочила с темы, — с ухмылкой на губах проговорил Мель-Ман, ослабляя хватку своей руки, державшей запястье Софии.
— Что такое? Готов ради меня умереть, но не готов показать мне, где живёшь? — та склонила на бок голову, изогнув свою тоненькую бровку.
— Что ж, раз ты так хочешь знать, где располагается моё пристанище, то кто я такой, чтобы тебя останавливать. Однако… Помни, что ты сама на этом настояла. Ведь сбежать потом у тебя вряд ли получится.
— Ты меня запугать пытаешься?
— Ну, что ты… Всего лишь предупреждаю, — с этими словами Мель-Ман развернулся к Софии спиной и направился к своей машине. — Кстати, советую позвонить тёте и предупредить её о том, что ты вернёшься домой позднее обещанного.
— Какая забота, — несколько язвительно подметила рыжеволосая, следуя за парнем, а заодно и доставая из своей сумки мобильный телефон.
Ничего не ответив, Разрушение лишь слегка ухмыльнулось, явно предчувствуя, что остаток вечера, как, впрочем, и предстоящая ночь обещаются быть весьма… Интересными. Но вот для кого именно?
***
Путь до особняка Мель-Мана занял около часа. Он располагался почти что на окраине Москвы, неподалёку от той самой речушки, на которую раньше в детстве сбегала София, желая побыть в одиночестве и вдали от всех проблем да бед. Каково же было её удивление, когда она узнала об этом. Впрочем, девушка была даже рада такому неожиданному повороту. Всё же пусть лучше пристанище Разрушения будет в таком родном и знакомом для неё месте, чем где-то в центре города или вообще, на Рублёвке, к примеру. Очень скоро перед глазами рыжеволосой красавицы предстал во всей своей красе дом этой древней и великой сущности, которая стала ей в итоге близка и дорога. Снаружи он выглядел не менее впечатляюще, чем как запомнилось Софии внутри. Да, особняк был одноэтажный, но его внушающие высокие, крепкие стены, большие окна, сквозь которые днём внутрь дома и проникал яркий солнечный свет, даже громадные и непробиваемые на вид двери, ведущие в сие убежище от всего внешнего мира, явно компенсировали все недостатки. Чего уж говорить о саде, которому просто не хватало того, чтобы в него вдохнули толику жизни. На вид он казался совсем запущенным и заросшим множеством уже давно иссохшей травой и сорняками, словно всё живое покинуло его многие годы назад, заставив опустеть… А все растения и деревья, посажанные в нём раннее, иссохнуть и начать медленно и верно погибать. Однако этому месту всего лишь не доставало чьих-то необыкновенных ручек, которые могли бы дать ему новый шанс расцвести, вновь пылая жизнью и красотой. Стоило паре только переступить через порог и оказаться внутри дома, как телефон Софии тут же зазвонил. — Похоже, твоей тёте оказалось мало одного сообщения с предупреждением, — с лёгким смешком подметил Мель-Ман, даже не снимая с себя своё длинное тёмное пальто. — Ответь, чтобы она меньше волновалась, — с этими словами юноша неторопливо пошёл дальше по коридору, ведущему в гостиную, оставляя рыжеволосую красавицу одну, чтобы та смогла спокойно поговорить со своей родственницей. Девушке же действительно не оставалось ничего другого, кроме как ответить на звонок тётушки, чтобы успокоить её. — Алло? Тётушка, я же в сообщении уже написала, что задержусь, — проговорила София, подняв трубку. — Знаю, но у меня было какое-то нехорошее предчувствие, и я решила позвонить тебе и уточнить, — послышался на другом конце обеспокоенный женский голос. — У тебя всё в порядке, Сонь? — Всё хорошо. Правда… Мне пришлось уйти с вечеринки раньше её окончания. — Правда? Что-то произошло? — Не то, чтобы произошло… Просто ты же знаешь, я не ходок по ночным клубам и другим шумным местам. — Точно ничего не случилось? К тебе никто не приставал или… Ты сейчас не одна, и тебе нужна помощь? Я сейчас же приеду к тебе! — Тётя, всё хорошо. Меня просто забрал Ким Са Рам, и мы решили немного прогуляться. Не нужно никуда приезжать. — Ким Са Рам? Погоди, но… Мне же Алёна сказала, что вы с ним вроде как… — Стоп… А она-то как прознала? Я же ей ничего об этом не говорила. — Ты же знаешь свою младшую сестру. Она у нас та ещё мисс проницательность и госпожа очевидность. Иногда ей и говорить ничего не нужно. Сама всё замечает по глазам или поведению. — Ох уж и Алёна… — Ладно, Сонь, я жду тебя дома, — вздохнула в трубку Евгения, явно не желая сейчас слишком сильно забрасывать свою племянницу вопросами. — Надеюсь, ты расскажешь, как там всё прошло, и что у вас с Ким Са Рамом всё-таки происходит. — Расскажу, тётушка, — произнесла негромко рыжеволосая красавица. — Не волнуйся. — Ну, хорошо, поговорим дома. Жду. — До скорого. С этими словами София, наконец, отключилась, и, положив свой мобильный обратно в сумку, повесила её на одну из вешалок в прихожей, а затем неторопливым шагом направилась прямиком в гостиную. Изумрудные девичьи глаза едва ли не с детским любопытством разглядывали каждую деталь этого дома. Какие-то были для неё совершенно новыми, другие же девушка запомнила с тех самых пор, когда ей последний раз доводилось бывать из-за прихоти самого Мель-Мана «расширить» её собственную квартиру. Одно можно было сказать точно. Рыжеволосая красавица в душе очень тосковала по этому месту, словно оно стало для неё вторым домом, и была даже рада тому, что смогла приехать сюда. И теперь она знала дорогу, а значит, могла появляться здесь куда чаще. Разумеется, если и сам хозяин сего особняка не будет возражать. София медленно ступала по коридору, невольно слыша звук собственных шагов, разносившихся по нему. Царившие в тот миг тишина и лёгкий полумрак почему-то заставляли её немного напрягаться внутренне, стараясь не показывать этого хотя бы внешне, но девушка всё равно шла вперёд. Наконец, миновав коридор, она оказалась в гостиной и смогла слегка выдохнуть. Чуть ощутимое чувство некого волнения отступило… Однако надолго ли? — Мне казалось, ты горела желанием попасть сюда, пока мы добирались, — с усмешкой подметило Разрушение, незаметно приблизившись к своей собеседнице сзади и заставив её слегка вздрогнуть от неожиданности. — Теперь же… Неужели ты нервничаешь, м? — Не нервничаю я… Не говори ерунды, — попыталась отговориться та. — Даже если я не могу слышать твои мысли из-за нашего соглашения, я всё равно вижу, когда ты пытаешься меня обмануть. — Я не обманываю сейчас… София сделала несколько шагов вперёд и развернулась к Мель-Ману лицом, замечая на его губах едва ли заметную ухмылку, которая явно говорила о том, что он не верит её словам. — Уже вторая провальная попытка. Может, всё же перестанешь пытаться? — парень более нагло изогнул свою чёрную бровь. — А может, это тебе стоит перестать? — отозвалась сразу же рыжеволосая красавица. — Перестать что, например? — Вот это. — Что «это»? — Ты ведь это нарочно… — София несколько обречённо закатила глаза, прекрасно понимая, что Мель-Ман специально выводит её на эмоции. — Естественно, нарочно, — вновь с ухмылкой произнёс он, подойдя к ней, а затем осторожно и бережно взял её бледноватое девичье личико в свои ладони, неторопливо приближаясь к губам и согревая тёплым дыханием нежную кожу: — Всё ещё считаешь, что с тебя на сегодня достаточно эмоциональных качелей? — Да, считаю… — тихо и немного робко ответила бедняжка, очень хорошо понимая, что она сама пришла сюда, и что, конечно же, только ей предстоит разбираться с дальнейшими последствиями собственной маленькой «прихоти». — Но разве тебя это остановит, тем более сейчас? — Я мог бы остановиться, но не хочу, — прошептало едва ли слышно Разрушение, при этом будто бы нарочно используя ту интонацию и тот тембр голоса, от которых у его собеседницы прошла волна дрожи по всему телу. Казалось, стоило ему произнести ещё хоть одно слово, и у бедной юной девушки могли вот-вот подкоситься её хрупкие ножки. — А я никогда не делаю того, чего не хочу. Чуть пухловатые и мягкие, тёплые губы парня медленно коснулись тоненьких девичьих уст, погружая их обладательницу в необычайно нежный и трепетный поцелуй… Неторопливо, осторожно, дабы не спугнуть её раньше времени. Ведь Мель-Ман прекрасно понимал, одно лишь неверное действие или жест с его стороны, и София тотчас же оттолкнёт его, поддавшись своим сомнениям и страхам. Именно поэтому пока он не торопился. «Не думал, что когда-нибудь буду так осторожничать и медлить. Со стороны это наверняка выглядит даже забавно… Однако я и вправду не хочу пугать её» — проносились мысль за мыслью в голове юноши в тот момент. Сейчас ему приходилось сдерживать весь свой норов и пыл, чтобы та, к которой он стал испытывать чувства, ощущала себя в безопасности рядом с ним. «Он… Так осторожен и обходителен со мной. Так старается не спугнуть меня… Это даже приятно. Но почему… Почему мне не была приятна подобная обходительность со стороны Коли?» — эта мысль и этот вопрос тут же испарились из юной девичьей головки, как только сама София всё же смогла расслабиться… Она даже не заметила, как, пусть и достаточно робко, но принялась отвечать на поцелуй. Руки девушки плавно опустились на плечи Разрушения, а она сама всё-таки дала себе немножко больше воли и смелости, слегка подаваясь вперёд и начиная вести себя более решительно. Подобные действия с её стороны только прибавили решимости и Мель-Ману, чьи руки выпустили девичье личико из своей мягкой хватки и плавно опустились на тоненькую и изящную талию, аккуратно сжимая её в объятьях и при этом не прерывая сам поцелуй. Оба чувствовали, что не хотят скрывать своих чувств… И что сегодня они могут, если пока не полностью, то хотя бы частично раскрыть их друг другу. Таково было их желание здесь и прямо сейчас. Очень скоро поцелуй из аккуратного и неторопливого стал плавно перетекать в более смелый и чувственный, заставляя и Софию и Мель-Мана выбросить все лишние и ненужные мысли. Руки рыжеволосой красавицы сомкнулись на шее Разрушения, осторожно обвивая её, подобно изящным лианам. В ответ же на это оно притянуло девушку к себе практически вплотную, ещё пуще окутывая в свои чуть дурманящие её разум объятья. Оба даже сами не заметили, как стали потихоньку идти куда-то в сторону дивана, не разрывая своих объятий и не прерывая ни на миг поцелуи… Через несколько секунд, наконец, дойдя, Мель-Ман уронил их на мягкую, кожаную поверхность, нависая над Софией. Руки парня аккуратно и бережно разомкнули её запястья и прижали к дивану, нежно сплетая их пальцы меж собой. В то время как его губы продолжали одаривать уста рыжеволосой такими поцелуями, от которых та вот-вот могла начать терять свою юную девичью головушку… Если бы только не собственные здравый рассудок и рассудительность, девушка была бы готова наплевать на любые принципы и просто наслаждалась всем происходящим, не обращая особого внимания на последующие за этим последствия. В конце концов, если так подумать, ей и так могло оставаться всего два или два с половиной месяца. Зачем же тогда тревожиться за своё целомудрие и невинность, которые на том свете вряд ли будут кому-то нужны? Почему просто не наплевать на всё? Однако нет… София так не могла. Поступи она таким образом, то чувствовала бы себя какой-то эгоистичной дрянью… Шлюхой, которая готова отдаться первому встречному ради толики плотского удовольствия и мнимой любви, которая на утро растворится, словно дым от сигарет. И пусть Мель-Ман не был первым встречным, а их чувства не являлись ложью, бедняжка всё равно не могла позволить себе провести с ним такую ночь. Пока не могла… Само же Разрушение определённо чувствовало все сомнения и страхи со стороны Софии, даже несмотря на то, что между ними сейчас происходило. Именно поэтому Мель-Ман сдерживал себя от того, чтобы зайти гораздо дальше поцелуев. Он прекрасно понимал, что совершенно не стоило торопиться и давить на девушку… Даже учитывая их ситуацию, это было бы совсем неправильно. И всё же даже при наличии здравого рассудка и понимания происходящего не всегда и не у всех людей получается сохранять самоконтроль во время неожиданного пылкого порыва. Порой просто бывает трудно сдержать себя, особенно, если рядом с тобой находится тот, к кому ты, так или иначе, а испытываешь нежные чувства… Тем более, когда испытываешь их впервые. В следующие несколько мгновений юноша всё-таки чуть навалился на рыжеволосую красавицу, не совсем осознанно, а скорее инстинктивно прижимаясь к ней всем своим крепким и накаченным в меру телом, и позволил своей левой руке очень осторожно и медленно проскользить к её бедру. Он касался девушки так, будто перед ним была изящная и хрупкая прекрасная статуэтка, которая могла повредиться от его любого неверного прикосновения. Почувствовав лёгкую дрожь со стороны Софии, Мель-Ман мысленно усмехнулся. Судя по всему, ему нравилась такая реакция. — Что ты… — начала, было, чуть испуганно бедняжка, когда парень всё же отстранился от её губ, давая им обоим краткую передышку. — Не волнуйся, я не зайду дальше дозволенного, — прошептал еле слышно он. — Если только ты сама этого не захочешь. — Неужели? — Запомни кое-что… Я никогда не сделаю того, что тебе будет неприятно или причинит боль. — Для меня неожиданно такое слышать. Ведь… До этого большинство парней вряд ли хоть немного думали о моих чувствах. Прежде всего, их волновало то, чего хотели именно они. — Однако я не они, помнишь? — Разрушение более мягко усмехнулось, глядя Софии прямо в глаза. — Помню, — едва ли слышным полушёпотом отозвалась она, также не сводя с него своего взора. — Тогда останься в моём доме на эту ночь… Прошу, — и снова этот взгляд, от которого у девушки не остаётся ни желания, ни даже сил отказать. — Хорошо… Я останусь, — негромко выдохнула та, а затем слабо усмехнулась: — Но завтра перед моей тётей придётся объясняться именно тебе. — Мне? Скорее уж нам обоим. Или мне напомнить, чья это была идея приехать сюда изначально? — Лаааадно-лаааадно, моя. В ответ на это парень издал тихий, но приятный для юных девичьих ушек смешок, прислонившись своим лбом ко лбу рыжеволосой красавицы. Ведь она так редко с ним соглашается, и в большинстве случаев привыкла к спорам. Как, впрочем, и он сам из-за своего бунтарского и взрывного характера. Но почему-то сейчас Мель-Ману совершенно не хотелось ни спорить, ни тем более язвить. Юноша возжелал впервые в жизни просто душевного спокойствия… И для себя и для Софии. Однако с чего бы всё это вдруг? Неужели… Действительно нашёлся кто-то, кто всё-таки смог приручить его? Приручить Разрушение?..***
Ночь для этой необычной молодой парочки пролетела довольно быстро… Даже чересчур быстро. Однако при этом она всё же была полна настоящего душевного тепла, покоя, а также искренних нежных чувств, которые они дарили друг другу через трепетные объятья, поцелуи и ласковые касания. Как и обещал Мель-Ман Софии, они не зашли дальше дозволенного, но даже без этого смогли насладиться своими не менее приятными и не лишёнными страстных ноток порывами, благодаря которым приоткрыли друг другу правду о своих чувствах. Теперь оба знали, что всё это вовсе не ложь или их надуманные бредовые фантазии… Это было той самой реальностью и правдой, которой хотелось одновременно и радоваться и бояться её. Ведь в дальнейшем их историю мог ждать лишь один из двух возможных финалов, и оба они были отнюдь не радостными. Однако сейчас ни Софии, ни самому Разрушению не хотелось думать об этом. Пара предпочла насладиться тем, что имеет сейчас, стараясь не заглядывать в ближайшее будущее, что их, так или иначе, а ждёт. Ближе к утру рыжеволосая красавица спала мирным сном в той самой спальне, где провела с Мель-Маном одну из первых ночей, когда предложила ему жить вместе. Юноша же просто лежал рядом, будто охраняя её сон от возможных кошмаров, и любовался столь необычной юной девичьей красотой, которая теперь казалась для него самого просто ни с чем несравнимой и неповторимой. Неужели Разрушение и в самом деле… Влюбилось в смертную девушку? Неужели всё же смогло полюбить одну из тех, кого презирало почти что целую вечность, не понимая, что такого в них нашло Божество? Кажется, сейчас Мель-Ман, наконец, начал понимать его… Осознавать, за что же именно можно любить людей и даже их смертную жизнь. И это поистине было чудом… Чудом, совершённым человеком. Да, таким же отчуждённым и отстранённым от мира… Таким же одиноким и практически полностью потерявшим веру, отчаявшимся… Но всё-таки человеком.***
Мирный и вполне спокойный сон Софии продлился всего несколько часов, но даже этого времени для неё хватило, дабы отдохнуть после всего того, что произошло, как вчерашним вечером, так и минувшей ночью. И пусть поводов для различных размышлений и даже душевных метаний было предостаточно, девушке не хотелось погружаться во всё это. Ей просто хотелось провести сегодняшний выходной в спокойствии, наслаждаясь обычными и в какой-то мере до банальности типичными для людей вещами. Она даже предложила Мель-Ману поехать к ней домой, чтобы просто позавтракать вместе с её семьёй. Увы, но у парня кроме выпивки в доме ничего не хранилось. Более того, даже самого простенького холодильника, в котором могли бы быть хотя бы яйца для приготовления самой обычной яичницы-глазуньи, не оказалось. Впрочем, Разрушению ведь не требовалась пища, поэтому Софию это нисколько не удивило. Сам же юноша, пусть и с притворной неохотой, а согласился на предложение своей гостьи. Поэтому достаточно скоро, собравшись, они отправились к девушке домой. Только вот понравится ли им обоим то, что их там ждёт? Не станет ли это для Софии очередным ударом под дых? И сможет ли Мель-Ман помочь ей удержаться от новых вспышек отчаянья и депрессии?..***
Спустя полтора-два часа София вместе с Мель-Маном добрались до её дома. Однако то, что они услышали, когда зашли в подъезд и принялись подниматься на нужный этаж, заставило девушку в буквальном смысле внутренне напрячься и ускорить шаг. Ведь из её квартиры едва ли не на весь дом раздавались возмущённые крики тётушки и ещё какого-то мужчины. — Какого чёрта ты здесь забыл?! И как ты вообще смог разузнать этот адрес?! — всё кричала в гневе и возмущении Евгения. — Что, решил, раз дочки повзрослели, значит, можно появиться в их жизни спустя столько лет и сесть к ним на шею?! — Жень, у меня ещё остались связи, вот и узнал… Пусти, — раздался в ответ более спокойный и даже жалостливый мужской голос. — Ну, дай ты мне на девочек поглядеть, хоть немного… Я же не видел их столько времени. — Не видел, потому что не хотел! И не надо тут передо мной играть спектакли! Со мной такие номера не проходят! — Ну, не будь же ты, как ведьма! У меня были причины не видеться с детьми. Я не хотел, чтобы они пострадали из-за меня, и ты знаешь это тоже. Женя… Ради их матери, ради её доброй памяти… — Ах, вот как мы теперь запели? И об их матери вспомнил вдруг, хотя даже не объявился на её похоронах, да и потом тоже, когда действительно был нужен девочкам! Знаю, я какие у тебя были причины! Шлялся по кабакам да по барам в поисках новых дурёх, которые тебя содержали до поры, до времени! — Ну, откуда ты это знаешь? Я работу искал да бежал от тебя, что всегда на Сашеньку давила и давила своими предупреждениями. — Это я-то давила?! Да я… — Если бы ты и вправду любил маму, то ни за что бы не бросил её. Если бы мы с Алёной были для тебя так важны, то ты бы хоть как-то, но принимал участие в нашей жизни, — произнесла резко и холодно София, поднимаясь на свой этаж и видя у двери их с тётей квартиры своего отца. — Однако тебя не было все эти годы. Ты просто взял и бросил нашу семью. И сейчас нет абсолютно никакого резона играть роль любящего и бедного папочки. Лицо провинившегося родителя тут же вытянулось в неподдельном удивлении, когда он увидел носительницу юного и холодного голоса. Он узнал в девушке, что отчитала его, одну из жертв своего ужасного, но всё же действующего обаяния. Такие же черты лица, даже глаза были, как у матери. Лишь волосы по форме были, как у него, да и хрипотца в голосе была от него. Но удивление отца девушки длилось лишь несколько секунд и резко перекосилось в жалобный взгляд. Мужчина опустился на колени, смотря в глаза Софии, как Богу в душу: — Каюсь, каюсь… Я виноват, что не пришёл и не приходил раньше, каюсь, что отвратительно повёл себя с вами. Но всё же неужели вы оставите меня на пороге? — Ты и, правда, рассчитываешь, что после твоих проступков перед нами я позволю тебе приблизиться ко мне или к Алёне? Что пущу тебя на порог? И не мечтай. Несколько секунд мужчина уже пускал слёзы, сопли ручьями стекали по его губам к подбородку. Он был жалок настолько, что даже быть просто милосердным по отношению к нему не хотелось. Глаза красные, левый так вообще только-только отошёл от синяка, ранее красивое мужское лицо обросло морщинами, опухло и отекло. От волос осталась лишь седеющая копна на затылке да неровная щетина. Но и личина жалобного просителя вмиг сползла с лица блудного отца… Подобие мужчины выпрямилось, небрежно вытирая лицо рукавом равного, пропахшего рыбой пиджака: — Значит… Не пустите, да? А ничего, что по закону я являюсь вашим родным отцом, а? Это значит, что по современному законодательству РФ я легко могу подать на опекунство вами надо мной и на пожизненное содержание. В ответ на такое наглое заявление своего павшего столь низко родителя София невольно сжала руки в кулаки. Гнев в её сердце постепенно разрастался вместе с искренним презрением и ненавистью в душе к этому подобию человека. И всё это отражалось в её прекрасных изумрудных глазах, что одаривали мужчину ледяным взглядом. — Что, ради денег и хорошей, беззаботной жизни готов опуститься настолько низко? Впрочем, чего ещё можно было ожидать от такого гнилого человека, как ты… — А ты сама, значит, святая? Ты, твоя тётка, да и сестрёнка младшая тоже? Святая женская троица! Люди добрые, выйдите из квартир да поглядите вы на этих святых несчастных. Живут себе спокойно и не жалеют меня, также пострадавшего! — Советую тебе закрыть свою зловонную пасть, если жизнь дорога, — вдруг раздался позади девушки голос Разрушения, которого уже начинало раздражать столь нахальное поведение этого ничтожного смертного существа, что и человеком было сложно назвать. — Ты и понятия не имеешь, через что уже прошла и проходит эта семья, пока ты пропиваешь и прожигаешь свою жалкую, никчёмную жизнь. — А жизнь этой девчонки не никчёмная, а? — выдал резко и по-прежнему также бесцеремонно мужчина, указывая взглядом на свою старшую дочь. — Думаете, я про неё и её диагноз справки не навёл, а? Думаете, после неё сеструшка её на панель не пойдёт? — Заткнись… Закрой рот! — терпение рыжеволосой красавицы не выдержало, и она быстрым шагом приблизилась к ненавистному ей родителю, намереваясь влепить ему звонкую пощёчину. — Соня, стой!.. — но не успела девушка нанести заслуженный удар, как её остановила тётушка, вышедшая за порог квартиры. — Что ты там сказал про диагноз? Что ещё за диагноз? — Тётушка, не слушай его! Ты же видишь, он скажет, что угодно, лишь бы побольнее уколоть! — Я всё равно хочу знать, что он имел в виду. — А то! Твоя старшая племянница онкологичка! Ей вообще осталось меньше полугода жить! — вновь бесцеремонно прокричал отец Софии. — Не зря я ушёл от Сашки. Дохлую нагуляла собачонку, а она меня ещё и учит! — Эй, соседи! Ну-ка прекращайте! — выкрикнул возмущённо кто-то с верхнего этажа. — Полицию сейчас вызову! — Соня, это… Это правда? — голос Евгении болезненно и испуганно дрогнул. — Неужели ты… — Да, это правда… Я больна онкологией, как была больна и мама… — тихо и обессилено прошептала та, отступая на несколько шагов назад. — Т-так… Об этом потом поговорим… Анатолий Сергеевич, вызывайте полицию! К нам тут ненормальный докапывается. — Понял! — Да ухожу я… Ухожу, — фыркнул никудышный родитель, также отступая назад. — Больно вы мне нужны. — Убирайся, пока ещё можешь, — одарила его София взглядом, полным искренней и нескрываемой ненависти. — Ещё хоть раз появишься здесь, и живым да здоровым отсюда точно не уйдёшь. Уж я об этом позабочусь. — Хах, из могилы что ли? — с явной насмешкой ответил мужчина. — Ну, попробуй, доченька… Попробуй, пока ещё дышишь. — Ей и делать ничего не нужно, — сверкнул взглядом хитро и опасно Мель-Ман. — Достаточно будет только одной фразы. — Это ещё что за китаёза тут околачивается? Что, население Китаю прибавляете, да? — Да нет… Скорее гнилое население России убавляем. — Это ты про мою неудавшуюся дочурку? Ну, давай, забирай, всё равно даже за её почки ничего не заработаю. Вдруг и они тоже уже в опухолях. — Прошу меня простить, Софи, Евгения Дмитриевна… Разрушение посмотрело на девушку и её тётю, будто бы извиняясь, после чего быстрым шагом приблизился к старому и чересчур осмелевшему наглецу, схватив того за воротник его вонючего пиджака одной рукой и резко приподняв над полом: — Скажешь своим поганым ртом ещё хоть слово в сторону своей старшей дочери, и я перестану быть столь терпеливым и вежливым. Тебе всё ясно? — юноша специально хорошенько встряхнул мужчину, при этом смотря на него пронзительным ледяным, опасным и хладнокровным взглядом. — Пха, думаешь, у тебя есть яйца… Гх… Чёртов узкоглазый червь! — Есть. А вот ты-то свои давным-давно потерял. Вернее продал за очередную бутылку водки. — А ты язык отрастил длиннее рук. — Ооо, у меня и руки отнюдь не коротки. Могу с удовольствием продемонстрировать. С этими словами Мель-Ман нагло ухмыльнулся, после чего нанёс свободной рукой весьма мощный удар отцу Софии сначала в живот, потом ещё один под рёбра, заставив те громко хрустнуть, и только после этого резко отшвырнул его в сторону лестницы, причём так, что тот очень знатно прошёлся своим дряхлым телом вниз по ступенькам. Сама же девушка, молча, не выдавая каких-либо эмоций, наблюдала за происходящим, в то время как её тётя прибывала в шоке, пока ещё толком не зная, как реагировать на всё то, что она услышала и увидела. — Теперь это ничтожество больше не потревожит вашу семью. Можете мне поверить, — спокойным голосом произнёс парень, подходя к рыжеволосой красавице и её тётушке. — Однако… Мне жаль, что из-за этой встречи, Софи, вскрылась правда. Тем более таким образом. Я знаю, как ты не хотела, чтобы твои родные всё узнали. — Да, верно… Не хотела… — с горечью в своём голосе прошептала она. — Значит, и ты тоже об этом знал… — наконец, произнесла Евгения, спустя ещё пару секунд своего молчания, а затем с глубоким вздохом добавила: — Лучше… Давайте зайдём и поговорим… Не хочу, чтобы соседи и дальше грели свои уши. Никто не стал припираться и спорить, ибо в этом не было никакого смысла, и все это хорошо понимали. София вместе с Мель-Маном просто проследовала за обеспокоенной и расстроенной женщиной внутрь их квартиры. Удастся ли этой молодой и необычной парочке убедить тётушку в том, что всё не так страшно, как ей может казаться? Или же им всё же придётся, пусть и частично, но раскрыть правду, а также поведать об опасениях врачей?..
