Lilac butterflies

Минхо нашёл его в парке. Он стоял у высокой и пышной вишни, лунный свет придавал его лицу мягкое свечение. Хëнджин смотрел в небо, скорее всего, считая звезды, сбиваясь где-то после восемьдесят седьмой. Его длинные тёмные волосы нежно трепал тёплый ветер, попутно забираясь под футболку. В этот момент он выглядел как что-то недосягаемое, нечто настолько прекрасное, что самое место в каком-нибудь знаменитом музее в ограждении красной ленты и таблички "Не трогать!". Сердце Минхо всколыхнулось, затрепетало. Воздух будто в раз весь закончился. Ли даже не заметил, что задержал дыхание. - Джинни... Зовёт нежно, боясь нарушить атмосферу. Хëнджин поворачивает голову в его сторону. Сначала смотрит удивлённо, но потом улыбается так, что у Минхо коленки трястись начинают. - Привет, Минхо-хëн. - Мне надо тебе кое-что рассказать, Джинни. - Хван смотрит на него. - Слушай, я понимаю, что был очень слепым придурком, но я... - Минхо, - обрывает его речь парень. Он смотрит на часы и переводит взгляд обратно на старшего. - Просто знай, пожалуйста, что ты ни в чем не виноват, хорошо? Не кори себя в случившемся. - В каком случившемся? Ты о чем говоришь вообще? - Минхо с беспокойством осматривает парня и, когда начинает замечать, застывает в ужасе. - Это... - Прости меня, Минхо. - Хëнджин нежно улыбается ему. Его кроссовки и пальцы рук начинают слегка подсвечиваться, проявляя на свет сначала крылышки, а потом и бабочек целиком. Одна, две, три. Бабочки начинают порхать вокруг Хëнджина, поднимаясь всё выше и выше. - Я столько хочу тебе сказать, но, видимо, уже не успею. - Нет... Минхо не может и слова вымолвить. Всё, на что его хватило - обрывистый шёпот. Широко распахнутыми глазами он смотрит на любимого человека, что сейчас начинает распадаться бабочками. Он собирает оставшиеся силы и подбегает к Хëнджину, крепко хватаясь за него. - Боже, нет! Хëнджин! Этого быть не может! Старший чувствует подступающую истерику, но тёплые ладони захватывают его лицо в мягкий плен, заставляя смотреть в глаза, в которых скапливаются слезы. - Но я успею сказать тебе, что очень сильно тебя люблю. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Пусть у меня и не получилось донести до тебя свои чувства, но, я думаю, кто-то другой это точно сможет. - Получилось! Черт возьми, у тебя получилось, Хëнджин! Я такой придурок! - Дорожки слез начали появляться на щеках Минхо. Он громко всхлипывает. - Останься со мной! Мне никого больше не надо, только останься, пожалуйста! Я тоже очень тебя люблю! Хëнджин! Истерика уже натурально бьёт старшего. Он захлёбывается в словах и слезах, сильнее вцепляясь в Хëнджина, судорожно вдыхая его запах, стараясь запомнить навсегда. Хван тоже плачет. Ему трудно смотреть на такого разбитого любимого. Но его время вышло. Он вновь берёт лицо Минхо в ладони, смотрит в глаза, и припадает к его губам. Пухлые губы нежно, не настаивая, скользят сначала по верхней, а потом и по нижней губе. Обхватывают нижнюю, слегка засасывая и тут же отпуская. Чувствуется солёный привкус от слез и лёгкая обветренность губ старшего. Минхо, с отчаяньем утопающего, отвечает на поцелуй, начиная с небольшим напором сжимать губы Хëнджина своими. Хван наклоняет голову немного в сторону для удобства, и старший углубляет поцелуй. Скользит тёплым языком по губам, проникая в рот. Немного покружив вокруг языка Хëнджина, он отстраняется с влажным чмоком. - Не уходи, пожалуйста, - Минхо обхватывает лицо напротив руками, всеми силами пытаясь удержать. - Не оставляй меня, Хëнджин. Я люблю тебя. - Я тоже люблю тебя, Минхо. - Хëнджин коротко целует губы старшего, прислоняясь к его лбу своим. Свечение охватило его тело полностью. - Очень люблю. Он в последний раз смотрит в слезящиеся глаза старшего и прикрывает свои. Хëнджин выдыхает с неким облегчением и расслабляется, давая возможность бабочкам свободно вырываться из его тела. Минхо не остаётся ничего другого, кроме как принять реальность и смотреть на сиреневых бабочек, что поднимались в небо. Тело в руках уже не ощущалось. Последняя бабочка вырвалась с макушки Хëнджина, присоединяясь в остальным. Минхо рухнул на колени, наблюдая как сиреневый вихрь уносится высоко в небо. Слезы уже просто вытекают из глаз, оставляя кривоватые мокрые дорожки. Он ещё долго просидит в парке у высокой и пышной вишни, просто смотря в небо. В голове будут крутиться разные мысли и возможные концовки, но исход уже есть.

Он не успел.