Рутина. Часть 3 - Вино с белладонной.
6 апреля 2026 г., 20:24
Даже по ночам на базе яранцев кипела работа, хоть и не так бурно. Даже в самом здании отеля было шумно ночью. Пентхаус, где жил Диего и его отец, имел неплохую звукоизоляцию, поэтому Диего не мог боятся, что его услышат, но он все равно был тих и аккуратен. Я не схожу с ума. Тут точно должен быть служебный коридор. Сейчас Диего был один. За прошедшие пару дней он уже вскрыл пару панелей на обшивке стены в поисках мест для тайников и служебных коридоров. Он точно знал что за ними должны быть служебные и тайные ходы. Но теперь их там не было. Точнее, теперь в привычных местах была либо несущая стена, либо доски. Иногда он находил трубы, по которым текла горячая вода. Здесь есть система отопления и проводка, но нет ни дюйма свободного пространства? Вытащив очередную дощечку из рамы и заглянув внутрь, он в очередной раз увидел тупик.
- Блин… - Погладив бетонную стену, он поставил доску обратно. - Тут даже не хватит пространства даже для маленького тайника… Даже здание не позволяет мне хранить секреты.
Но даже если бы он и мог что-то прятать в стенах своей комнаты, это было опасно, и Диего знал это по собственному опыту. Однажды его учитель по истории тайно смог пронести ему замаскированный под энциклопедию не зацензуренный учебник по истории, которые выпускали еще при президенте Эспинозе. Это был первый раз, когда он смог узнать другую сторону истории - сторону революционеров. В ту же ночь он прочитал его три раза, спрятавшись под одеялом с фонариком. Тогда он не знал, что за ним постоянно следили. Через пару дней его учитель учитель был казнен Хосе, а учебник сожгли вместе с его трупом. Больше всего Диего было обидно от того, что он запомнил вид горящего своего учителя лучше, чем саму книгу, ради которой тот рисковал.
Хоть комната и была звуконепроницаемой, он почувствовал легкую дрожь пола. Кто-то идет. Диего тут же вылез из стены и загородил пространство тумбочкой. Ожидая, что к нему сейчас зайдет охрана или отец, он поспешил к своему письменному столу, за которым он работал над моделькой ретро-автомобиля. Шаги были все ближе, и когда они почти подошли к двери, он успел сесть на стул, схватить пинцет и нагнуться над моделькой автомобиля, делая вид, что он работает над моделькой. Сердце барабанило в груди, по спине прошлись мурашки.
Но никто не зашел. Просто прошли мимо. Облегченно вздохнув, Диего чихнул. Поковырялся в стене, пылью надышался, а толку никакого. Надо свежим воздухом подышать. Подойдя к окну и открыв его, Диего выглянул наружу. В комнату проник свежий холодный ветер. Внизу работали солдаты, переносили ящики с амуницией, едой и припасами по базе. Дальше, ближе к горному ущелью, на полях работали рабы, собиравшие едва созревшие овощи. К отелю подъехал грузовик, единственный на всю армию. Из него вынесли пару тел и вышло несколько человек. Охрана у входа в отель переговорила с приехавшими солдат и пустила внутрь.
Когда тела занесли внутрь и грузовик уехал, охранники начали что-то обсуждать. Диего даже смог различить некоторые слова из их диалога. “Северный аванпост.” “Нашли.” “Мария Маркеса.” У Диего волосы стали дыбом на руках толи от шока, толи от страха. Он даже чуть не вывалился из окна, но смог вернуть равновесие, вцепившись пальцами в оконную раму.
- Мама…
Диего тут же выбежал из комнаты и направился к кабинету отца. К отцу его не пустили, но из приемной его не прогнали. Охранники передали ему, что Антон поговорит с ним после того, как разберется со всеми делами. Так что Диего сел на пуфик в приемной комнате и стал ждать. И только теперь он задумался над ситуацией и уже не чувствовал такого воодушевления. Зачем мне допрашивать их по поводу этого? Все равно они не признаются, что она - моя мама. Но даже если он захочет признаться лично Марии, как ему поступить? Сразу сказать в лоб, что ему известно о их родстве? Обнимет ее? Просто поздоровается? Времени на подумать у него было много, потому что, по видимому, никто не спешил вести Марию к Антону. Надо было книжку с собой взять что ли… Хотя нет. Это будет выглядеть некрасиво.
Когда двери приемной отворились, он резко встал и уставился в дверной проем, ожидая увидеть свою мать. Его сердце затарабанило от волнения. Но вместо его матери в комнату в сопровождении Хосе вошла незнакомая темноволосая женщина азиатской внешности с самурайским мечем на ремне. Это еще кто? На одно короткое мгновение незнакомка глянула на него и, несмотря на ее безэмоциональный холодный взор, в ее глазах промелькнула какая-то теплая искра. Также быстро отведя взгляд, она и сопровождающие ее солдаты направилась дальше по коридору к офису отца. Хосе же даже не посмотрел на двоюродного брата.
Диего вновь остался наедине со своей нерешительностью.
***
Кабинет был большой, уж точно больше других комнат отеля. Но он так же был очень чистым. На мебели и полу не было ни пылинки, занавески были выстираны. За столом сидел темнокожий мужчина лет примерно шестидесяти в немного поношенной, но все еще блестящей шелковой алой рубашке и белых, почти идеально чистых брюках. На столе перед ним лежала карта, на которой в организованном беспорядке лежали исписанные листы с таблицами, списками, формами приказов и планами. Было видно, что, несмотря на огромное количество работы, он с удовольствием ей занимался. Он не отвлекся от нее даже когда в его кабинет вошли. Этот человек одним своим видом внушал уважение. Хосе вывел Юри в центр комнаты, крепко держа ее за плечо, и нарушил тихую идиллию, подав голос: - Дядя, вот та азиатка, о которой я говорил. - Хосе отпустил Юри и элегантным жестом руки указал на нее. - Жестокая лидер якудз собственной персоной. Антон, все еще не отводя взгляд от бумаги, кивнул и ответил: - Благодарю. А теперь, будь добр, уйди. - Может обсудим произошедшее? - Хосе, по какой-то причине, немного опешил. Антон поднял взгляд со стола и посмотрел на Хосе. - Я бы предпочел поговорить с ней наедине. Без твоих комментариев. - Полно вам, дядя. Она на язык остра. Мало ли какой лжи она может тебе наплести. - От тебя я слышал достаточно. - Антон положил ручку на стол и с прищуром посмотрел на племянника. - С тобой я поговорю позже. Понял? Хосе от недовольства сжал губы, развернулся и уже собирался выйти из кабинета, как остановился. - Я это не надолго заберу, лады? - Хосе схватил катану Юри и, вытащив ее из-за ее ремня, забрал. Поймав озлобленный взгляд Юри, он ухмыльнулся. - Не бойся, верну… как-нибудь потом. - Рад видеть, что ты догадался забрать у нее оружие, - заметил Антон. - Я уже думал, что меня собирались оставить наедине с убийцей. Когда Хосе и солдаты покинули кабинет, оставив Юри и Антона Кастильо наедине, в кабинете наступила неловкая тишина. Антон продолжил что-то писать, будто бы ее тут и не было. Выбирай слова аккуратно. Он вздернет тебя за любое подозрительное слово… Но по такой логике будет лучше вообще молчать. Начни уже разговор сама. Вы ожидаете от меня разрешения начать разговор? - спросил её Антон. - Говорите. Юри, сложив руки за спину, отвесила Антону низкий поклон: - Ваше Имперское высочество. Антон, кажется, усмехнулся. - Я президент, а не узурпатор. Лучше так не шутите. - Хосе оставил меня под впечатлением, что меня собираются повесить. Раз вы пригласили меня в свой кабинет, то мое положение не такое плачевное. Я верно понимаю? Почти верно. Я сразу понял, что Хосе пытался увильнуть от ответственности, скидывая всю вину на солдат и на вас. Он и позабыл, что солдаты, отправленные в пещеру, были из его взвода. - Вас смутило… только это? А птица-переросток? - Он преподнес часть истории с птицей как выдумку. Меня смутила его самоуверенность, присущая лишь идиотам. Я до последнего надеялся, что в нем окажется хоть толика здравого смысла. - Антон отложил карандаш и посмотрел на Юри. - Я хочу услышать правду. Будьте любезны, поведайте что за чертовщина там происходила. Юри кивнула и рассказала все как было. Про покинутый город, про состояние солдат, птицу-переростка и Марию. Без приукрашиваний, не утаивая деталей. Антон молча ее выслушал не прерывая. Когда она закончила, Антон, задумчиво смотря в пустоту, взял карандаш, а затем продолжил что-то писать. - Если вы закончили, то вы свободны, - сказал он, жестом указав ей на дверь. Юри осталась на месте. Надо достучаться до него, или мне конец. - Если позволите… - Юри нарушила вновь воцарившуюся тишину и шагнула вперед. - Что будет с солдатами, избивших Марию? - А вы как считаете? Их наказание будет серьезное, очевидно. Казнь без возможности восстановления тела. Возможно их тела отдадут Рейесу для опытов. Но какое вам до них дело? По вашим же словам, они ополчились на вас? - Это так, но я бы попросила, чтобы их оставили в составе армии. - Проку от них не будет. Предали однажды, предадут еще раз. - Я была на фронте. Я видела в каком положении находится ваша армия. Вам пригодятся любые люди, даже такие, как они. Если не на фронте, но хоть на полях. Убить их будет… Пустой тратой ресурсов. Антон немного приподнял брови и легонько улыбнулся. Мои слова его позабавили? Откинувшись на спинку кресла, внимательно смотря на Юри, он спросил: - Правда или ложь? Юри моргнула. - Что? - Правда или ложь? - повторил Антон. Ясно. Пудрит мне мозги. Юри нахмурила брови, пару секунд подумала и ответила: - Ложь. Можно было подумать, что ответ застал Эль Президенте врасплох, но он, снисходительно улыбнувшись, спросил: - Неужели вы предпочтете ложь правде? - Любой предпочтет правду. Мне скорее интересно какую ложь придумаете вы. - По вашему я - лжец? - Вы политик. балансировать правду и ложь - часть вашей работа. Антон посмотрел на нее исподлобья, но тут же вновь посмотрел на бумаги. - Правда и ложь - как свет и тьма. Иногда необходимо ложь может быть предпочтительней правде, это так. Но я всегда предпочитаю правду лжи. И правда в том что таким людям, как тем солдатам, не место ни в моей армии, ни в моей стране. Нет в таких людях пользы. Юри нахмурилась. Но это же не так. И вы точно знаете, что - это ложь. Хватит колебаться. Надо заставить его выложить карты на стол. - Вы врете. - Голос Юри зазвучал строже, чем у самого Антона. - Не вы ли отправляли подобных людей на поля? Антон немного приподнял голову, но не отвел глаз от бумаг. - На полях сейчас достаточно людей, если вы про это. - Я про сбор табака для лекарства от рака. Вивиро, кажется? Но Вивиро вам больше не нужен. У вас нет рака, а, следовательно, ни у кого больше нет рака. - Я и сам понимаю, что Вивиро теперь бесполезен. И вы сами видели, что мы его не создаем. Раньше он был значим… Но он не был моим единственным козырем. - Вы имеете в виду армию? Что у вас есть кроме нее? - Нормальное видение будущего для этого проклятого места. Мой оппонент - Хойт Волкер. Работорговец, наркодилер, милитарист. В прошлой жизни держал в узде солидную часть черного рынка рабов в южном полушарии и сейчас пытается восстановить свой титул. В каком-то смысле, мой доппельгангер. Наши методы похожи, но я хочу лучшего. Либо он превратит полуостров в ад, либо я превращу полуостров в рай. Правда и ложь столкнулись лицом к лицу… Юри не смогла сдержать смешок. - Правда и ложь - ваша мантра? Или еще один метод для достижения цели? - Мои методы вам не по нраву? Пускай. Методы и философия не должны быть важны для достижения благих целей. И, в конце концов, когда цель будет достигнута… Всем будет плевать. Достаточно. Я на это не поведусь. Юри сделала шаг к столу Антона. Он никак не отреагировал. - Ваш метод не говорить правду, а отвлекать от нее. Правда в том, что вы - тоже полководец, как и Хосе. Он ваш племянник, а у него не было родителей, не так ли? Вы его растили и воспитали. На вас лежит вина за его поступки так же, как и на нем лежит вина за поступки его солдат. Как же так вышло, что он вышел таким? Антон поднял на нее глаза. Его стальной взгляд заставил бы страшится любого. Юри тоже было страшно, но ее решимость была столь же тверда. - Не вам поучать меня. - Но Хосе такой, какой он есть и по вашей вине. И вы поставили его на пост генерала несмотря на его вшивый характер. Дважды. Это правда. - Вы не знаете о чем говорите. Можете хоть всю мою армию расспросить про мою политику, но вам не понять. - В чем же тогда правда? Посвятите меня. Антон раздраженно бросил карандаш на стол, но, глубоко вздохнув, успокоился. - Как пожелаете. Я расскажу вам правду. Ту правду, которую знаю только я. В 1967 революционеры разожгли бунт. Мой отец не справился с ними и всю мою семью посадили в клетки, как зверей. Мою мать держали в подвале кафедрального собора, но меня с отцом посадили в соседние камеры в тюрьме Коронадо. Благо наши камеры были соединены одной вентиляционной шахтой, и мы могли беседовать через нее. Благодаря этой же вентиляции я мог слышать как его пытали. Каждый удар по его телу, каждый выкрик боли, каждый смешок его мучителей… После каждой пытки его голос слабел, а под конец он мог только хрипеть и не мог внятно говорить. Полагаю, они считали, что я должен быть благодарным, что меня заставляют только слышать, а не видеть как его пытают. Его казнили у меня на глазах, а потом меня с матерью и сестрой бросили работать на поля… - Антон глубоко вздохнул. - Слов нет, которые смогут передать то, что я пережил… Можно попробовать описать в книге, может быть в фильме, но ощутить все точь в точь не получится. Но этот опыт был бесценен. И я хотел, чтобы мой народ тоже так же закалился. Поэтому я отправлял их на поля, чтобы они познали эту боль, чтобы через неё они поняли почему это так важно. Что только так можно прорубить дорогу к раю… Антон прервался и потер переносицу. - Но народ этого не понял. Люди были недовольны, - закончила его мысль Юри. - Это еще мягко сказано, - Антон усмехнулся, вновь взял карандаш и начал вертеть его в руке. - Вся страна вспыхнула как костер. Вместо того, чтобы помочь своей родине встать на ноги, люди предпочитали бежать в США, где к ним относились как к мусору. Сначала мы ловили беглецов и отправляли их на поля, чтобы они приносили пользу. Но люди продолжали сбегать даже зная, что их поймают. Они видели только минусы нашей страны и в лоб не видели плюсы. Все, кто добровольно вступил в армию и кто работал на благо страны, получали бесплатное медицинское страхование, льготы и жилье в столице. Ветераны и инвалиды получали пособия, способные студенты могли получить высшее образование бесплатно… Но нет. Этого было мало. - Антон сломал карандаш, отложил куски и, сложив руки на столе, сурово посмотрел на Юри. - Я был на их месте. Я тоже был на полях, был рабом. Любой, кто это пережил, должен был увидеть эту возможность. Не быть рабом в системе, а работать во благо. И я до сих пор не понимаю почему нашлись те, кто променял лучшую жизнь на иллюзорную фантазию американской мечты. - Полагаю… Ваши методы были слишком суровыми. В глазах народа вы использовали только кнут. Люди видели только мрак, потому что он выделялся больше всего. Чего еще вы ожидали? - Если вы считаете мои решения суровыми, то прошу. Просвятите меня. - Антон сложил руки домиком и внимательно посмотрел на Юри. - Что я сделал не так? - Я… Я не могу судить наверняка- - Конечно можете. Кому, как вам не знать цену своих решениям? Или я не прав? Юри дернула глазом. Это её задело. Суровые решения во имя благого дела? Ты ступил на тонкий лед, старик… Она потерла подбородок и задумалась. Она успела расспросить пару солдат и Терезу, о том что творилось на табачных полях Яры. Все они поведали ей страшные истории о табачных полях. Как людей забирали в рабство и как они травились опасным красным удобрением. Но ее кое-что смущало в этих рассказах, и когда она спрашивала об этом людей, никто не мог дать ответа, даже Тереза. - Поля табака опылялись ядовитым для людей веществом, не так ли? - Да. - Даже во время сбора табака? Антон немного нахмурился. - …Да, это так. В чем ваша претензия? - Вы подвергали опасности здоровье рабов, собиравших табак. Уже выросший табак, который не нужно было орошать. И при этом у рабов не было костюмов химзащиты. Почему? Зачем вы подвергали работников опасности? - Как мне объяснил Рейес, на открытом воздухе PG-240 быстро испарялся и не успевает впитаться. Вводить его в каждое растение приходилось бы часто, и это занимало много времени. Проводить постоянное орошение было и быстрее и дешевле, даже несмотря на куда большие объемы удобрения. Удобрение при этом впитывается в почву, что давало преимущество следующему урожаю. - Это не объясняет почему рабам не давали костюмы химзащиты. Это будто было осознанное, принципиальное решение… Антон не ответил. Он вновь откинулся на спинку кресла, задумавшись над чем-то, и повернулся к окну. - Я… Я начал торопиться. Все из-за лейкемии… Вивиро дал мне нужную фору, пока… - Антон потер лоб и закрыл глаза. - Пока и он не перестал помогать. Вивиро не вылечил меня, а просто отсрочил неизбежное. Рейес даже не попытался найти новое лекарство. Оправдывался, что для моей стадии уже поздно что-то искать. Поэтому я начал торопиться. На моих руках была бедная родина, несбыточная мечта, чудо лекарство от рака и тринадцатилетний сын, которого разорвали бы на куски просто за факт того, что он был моим сыном. А когда Либертад начал вставлять палки в колеса, то все было уже… предрешено. - Либертад был настолько силен, что смог противостоять вам? - Либертад - кучка студентов, бомжей и никчемных обормотов, вооруженные оружием из мусора. Не преувеличивайте их силу. - И при этом они смогли свергнуть государство? Было видно, что ее слова смутили Антона, но он лишь дернул губами не шелохнувшись. - Противней было то, что большинство встало на их сторону. Молодые и старые, ученые и солдаты. Даже идиоту было понятно что пиррова победа - это главная отличительная черта. Но люди все равно вступали в их ряды. - Почему вас так удивляет то, что люди выбрали Либертад? Людей травят на полях, на каждом шагу солдаты, за любой чих - расстрел. Конечно же они выберут противоположную сторону. Как они могли увидеть в Вивиро надежду, если они видели только красноту? Антон помедлил с ответом. - Да… - Антон задумчиво кивнул, - и это была моя главная ошибка. Я понял. Как люди могли чему-то научиться, если половина из них не возвращалась с полей? Они умирали, а выжившие видели только смерть. И от этого таили обиду. Их раны не заживали, их мозоли не стирались. Они не пережили этот гнев, не осознали его. Поэтому они выплеснули его на меня. - Сложно соображать здраво, когда испытываешь ничего, кроме гнева и боли. - Да. И я был полон гнева из-за рака. Лучшие идеи и решения всегда приходят постфактум. Когда уже слишком поздно… После этого Антон замолчал, погрузившись в раздумья. В его словах столько отчаянья. Даже как-то его жаль. Морской ветерок развевал белоснежные занавески. Юри подошла к окну и выглянула наружу. За окном стоял облачный полдень. Антон тоже подошел к окну. - Сам Господь дал мне второй шанс. В этот раз я не допущу этого. - Антон оперся предплечьем на раму окна. - В этот раз… Юри оглянулась на Эль Президенте. Его строгий взор оглядывал прилежащие земли снаружи. - Я подумаю над вашими словами. Вы свободны, - сказал он ей не оглядываясь. Юри поклонилась ему и направилась к выходу. Когда двери за ней захлопнулись, Юри тяжко вздохнула и направилась к скамье, чтобы перевести дух. Он не такой неприступный, како нем говорили. Видимо, его смерть точно чему-то научила… В отличие от Хосе. Мальчик, мимо которого она прошла полчаса назад, все еще сидел на том же месте. В помещении кроме них никого не было. Выкрутилась… Пока что. Но что будет завтра? Мальчик едва слышно что-то прошептал. - Хм? - Юри посмотрела на мальчика. - Ты что-то сказал? Тот отвернулся и тяжко вздохнул. - Значит не понимаете… - разочарованно сказал он. - Конечно я тебя не пойму, если ты будешь бубнить под нос. Ты что-то хотел? Мальчик с удивлением посмотрел на Юри. Создалось ощущение, будто он впервые заговорил с другим человеком за долгое время. - Вы меня… Понимаете? – спросил он уже громче. - Ну да? Ты же говоришь на… - Тут Юри сама оступилась. Я все это время общалась с иностранцами и прекрасно их понимала. Языкового барьера нет. Я как-то об этом не задумывалась… Диего вздохнул и кивнул. - Дело в том, что я… Говорил на испанском, и вы меня понимаете. Я давно хотел проверить сможет ли иностранец, не говорящий по испански, понять меня. - Правда? - Юри улыбнулась. – А я-то думала, что ты просто застенчивый. - Ха, да, это, вообще-то, правда… - усмехнулся мальчик, а затем прочистил горло. - Э-э, ну, я немного знаю японский. Но… - его голос дрожал от волнения. - Вы же не знаете испанский, да? Юри моргнула. - Странно, и в правду. Я сейчас говорю на японском, и ты для меня говоришь на японском… Или это какая-то иллюзия? - Может быть. Это просто… Странность, которую я заметил, но о которой я ни с кем не обсуждал. Даже с отцом… - Почему тогда некоторые слова не переводятся? Я заметила, что некоторые матерные слова не переводятся. - Может, это что-то вроде бага? - Да, хах, точно! Прямо как в Ани- – Она остановила себя на полуслове. - Аниматрице? - Как в чём? - Аниматрица, фильм такой… Ладно. Что же. Это, наверное, не так уж и важно. - Вы первая с кем я смог поговорить об этом. – Диего улыбнулся. – Даже как-то сразу спокойней стало. Юри усмехнулась и встала с пуфика. - Что же, была рада вас порадовать. Юри было направилась в сторону коридора, но Диего напоследок спросил: - Не скажете… О чем вы с ним говорили? Остановившись, Юри обернулась. Теплее ее улыбки Диего никогда не видел. - О прошлом, о политике, о натуре добра и зла и о некомпетентности вашего кузена. Самый обычный разговор, на самом деле, - Юри усмехнулась. - Твой батя интересный мужчина. Юри покинула приемную, оставив Диего со странным чувством на душе. Тоже чувство у него возникло, когда он отдал свою любимую бейсбольную коллекционную карточку Дани в знак благодарности. И когда Дани обнаружила его в отеле, не сдала его. А в тот вечер на вилле он так надеялся, что он придет… Нет, я не должен поддаваться этому чувству. Я не повторю той же ошибки. Я не доверюсь какой-то чужачке так просто. Я усвоил урок. Он мотнул головой, резко встал с пуфика и, не ожидая приглашения отца, вошел в его кабинет. Ведь Дани тогда так и не пришла в тот вечер на нашу виллу…***
Чуть севернее мастерской располагалась небольшая поляна, на которой решили организовать дуэль. Здесь обустроили тренировочное стрельбище для сына Антона Кастильо. Дальше на север тянулся пляж со скалистым обрывом, который вел на материк. Вдали не было видно ни деревьев, ни растений. Были видны только желто-оранжевые вершины пустынных скал. Пляж, ведущий на материк, не охранялся. Не было даже стены или дозора, но со стороны пустоши никто прийти и не мог. Дальше жизни не было. Антон пожелал дуэли на мечах. Проверяет мои навыки? Хосе не победить меня. Я убивала куда более страшных врагов. Вспомнив громкий скрежет чешуи о бетон, Юри сжала кулак, от чего у нее побелели костяшки пальцев. Что же я так волнуюсь? Исторически сложилось так, что сабля превосходила катану. Катана более громоздкой и проигрывала по скорости. Пока самурай замахнется один раз, фехтовальщик саблей его уже поразил бы. И все присутствующие на дуэли это, конечно же, понимали. Юри повертела кисть руки, размяв суставы. Сабля лучше катаны только если катаной будут сражаться как катаной. Они ведь так похожи… Хосе весело общался с парой солдат, которые, по-видимому, были его друзьями, а не просто коллегами. На его ремне у левого бедра красовалась позолоченная сабля, а с правой стороны таким же образом висела катана Юри, которую он отобрал у нее вчера. Так и не вернул, подонок. Юри и группа медиков стояла ближе к лесистой границе поляны, где в тени на раскладных плетеных креслах расположился Эль Президенте со своим сыном в окружении нескольких охранников. Диего, хоть и по большей части вел себя отстраненно, рассматривая землю под ногами, периодически посматривал то на Хосе, то на Юри. Эль Президенте же наслаждался пейзажем утреннего океана. Этот поединок - его идея. Но он не выглядит особо заинтересованным. Чуть позже к ним присоединился Хуан, встав поодаль от поляны. Хосе хотел его прогнать, но Антон разрешил ему наблюдать издалека. Когда Юри оглянулась на него, тот кивнул в сторону Хосе и подмигнул ей. Хосе, закончив общение со своими подхалимами, медленной важной походкой направился к полю. - Я, конечно, польщен, что вы предложили испробовать мои навыки на практике, дядя, но к чему этот цирк? Почему бы нам просто не казнить эту суку? - спросил Хосе у дяди. - Это проверка. Я не хочу повторять свои же ошибки, ставя кого попало на пост генерала, - ответил Антон. - В этом нет нужды. Такую худощавую бабу и Диего победит. - Тогда сегодня ты докажешь, что сильнее безоружной женщины. - Разве она безоружная? Дядя, уверяю тебя- - Да, безоружная. Ты ничего не забыл? - спросила Юри, указывая на катану на его ремне. - Ты про свою игрушку? - Хосе вытащил катану из-за пояса, поднес ее к своим губам и лизнул сталь. - Верну, если вылижешь мне сапоги. Юри скривила губу от злости и отвращения. Он пытается тебя взбесить. Держи себя в руках. Хоть она и сдержала гнев, она неосознанно шагнула вперед, на что Хосе начал цыкать и пригрозил ей ее же катаной. - Аккуратней. Не забывай свое место. - Разве мне не нужна катана для равного боя? - Нет, обойдешься. Антон усмехнулся. - Хм… Затруднительное у вас положение… - заметил он. Или другими словами “что будете делать?” Этого вы хотите? Юри положила руку на талию и усмехнулась, глядя Хосе прямо в глаза. - Если ты так сильно меня боишься, что не отдаешь мне катану, то мог бы просто сразу сказать. - Юри выдержала в голосе насмешливый тон. - Львы швали не боятся, - ответил Хосе и демонстративно поцеловал катану. Боишься, что если я буду вооружена, то у тебя не будет ни шанса? - А зачем тебе меч? Моя сабля - это символ статуса. А твоя катана будет моим трофеем. На большее японские мечи и не годятся. - Символ статуса? Так ты не умеешь ей пользоваться? Или же ты лучше управляешься с мечами другого рода? - спросив это она сделала онанирующий жест рукой. Хосе гневно уставился на Юри. - Забыла с кем говоришь, падаль?! - Замахнувшись катаной, Хосе ринулся к Юри. Юри непроизвольно улыбнулась. Клюнул. Несмотря на свою агрессию и ретивость, Хосе плохо орудовал катаной. Удары были медленные и неловкие, так что Юри легко уворачивалась. Он пытался пару раз вывернуть меч в воздухе во время удара, но у него ничего не выходило. Он пытается бить ей как саблей. Когда Хосе в очередной раз попытался проткнуть Юри катаной, та уклонилась, быстро схватила Хосе за его правое предплечье и вывернула ему руку. Прежде чем он успел вырвать руку из ее хватки, она ударила его каблуком по затылку. Хосе выронил катану и упал на колено. Поддев катану ногой, Юри подбросила ее в воздух и поймала ее. Ее оружие вернулось к ней. - Ты!.. - Хосе резко встал на ноги, пошатываясь, сделал шаг назад, тяжело дыша. - Ты меня чуть не убила! - Не ты ли меня пытался зарезать минуту назад? - Ты покусилась на мою честь! Оскорбление высокопоставленного лица карается казнью! - Оскорбление высокопоставленного лица карается исправительными работами, - громким и строгим голосом поправил его Антон. - Но это не самое оскорбительное, что сейчас произошло. Юри, посмотрев на отражение в лезвии, направила катану на Хосе. - Теперь мы на равных. Со стороны Эль Президента послышался смешок. Диего тут же прикрыл рот и, заметив гневный взгляд кузена, отвернулся и понурил голову. Но он все не мог сдержать улыбки. - По твоему это смешно, Диего? - спросил его Антон, от голоса которого с лица Диего пропала ухмылка. - Эм… Разве бой не оканчивается, когда противника обезоруживают? - Диего указал на катану в руке Юри. - Это, конечно, не бой по фехтованию, но если противника лишаю оружия, то его считают проигравшим. Получается, что она победила? - Моя сабля все еще при мне! - Хосе схватил свою саблю за рукоять. - Это разве победа? - спросила Юри. - Это и боем назвать сложно. В настоящем бою соперники бьются на смерть на равных, а не паясничают. Я не согласна на такую победу. - Верно говорите, - кивнув сказал Антон. - Давайте уже закончим с прелюдиями и начнем настоящий бой. Вы готовы? Хосе стряхнул с брюк траву, снял с себя мундир и, кинув ее одному из своих солдат, направился на центр поля. Его черная рубашка сильно контрастировала с его полностью белоснежной формой. - Покончим с этим цирком, - его голос был настроен решительно. - Согласна, - отозвалась Юри, тоже направившись в центр. - Тогда начинайте. - Антон махнул рукой. Хосе вытащил саблю из-за пояса ножен. Юри только сейчас заметила, что рукоять сабли была сделана из настоящего золота, а не была просто была покрыта позолотой. Кто в здравом уме будет делать оружие из чистого золота? Юри повертев катану в руке, взяла ее в обе руки, опустив ее концом в землю. - Диего, - тихо сказал Антон своему сыну. - Это была твоя затея. Так что не паясничай. Смотри внимательно. Диего молча кивнул и поднял взгляд. Не успев встать на позицию, Хосе занес свою саблю над плечом, готовясь ударить. - Стоять, - приказал Антон, и Хосе, только, тут же остановился. - Нарушаешь правила еще до начала боя? - А что такого? - спросил Хосе. - Она напала на меня и отобрала оружие. А это не против правил? - Нет-нет, я про твою осанку. Почему ты стоишь как неуч? Забыл свои занятия по фехтованию? Хосе, скривив губу, размял шею и встал боком к Юри, убрав левую руку за себя и пошире расставив ноги. Направив конец сабли в сторону Юри, он, посмотрев ей прямо в глаза, легонько ухмыльнулся. Юри, обхватив рукоять катаны обеими руками и поставив катану параллельно земле около плеча, ответила ему холодным, но решительным взглядом. - Продолжайте. - И как только Антон это сказал, Хосе, не медля ни секунды, замахнулся саблей и с размахом ударил ей. Юри так же быстро повернула катану на уровень своих глаз. Как только сабля ударилась о лезвие катаны, Юри убрала левую руку с рукояти и махнула катаной, отводя саблю от себя. Следующий удар был прямой; Хосе хотел проткнуть Юри в сердце, но та совершила схожий удар. Мечи скользнули вдоль друг друга. Конец сабли ударился о гарду катаны и застрял в отверстии гарды. Резким ударом Юри отвела катану чуть назад и также быстро ударила в ответ, но в этот раз Хосе успел загородиться. Удар пришелся на гарду, не поразив руки, но от удара у Хосе заболели суставы кисти. Он, потерев заболевшие пальцы, уже не ухмылялся. Это был хороший момент для ответной атаки, но Юри не нападала. Хосе вновь махнул саблей, в этот раз целясь ей в бок, и вновь сабля ударилась о катану и скользнула по ее лезвию. - Что такое? - громко спросил у Хосе Антон с улыбкой на лице. - Неужели потерял хватку? Тот, уже запыхавшись, в недоумении смотрел на Юри. - Это… Что это за техника?! - Я сражаюсь так, как умею. Не моя вина, что ты такой профан, - ответила Юри. - Высокомерная сука! Я смогу тебя победить! - Тогда докажи. - Тут она резко крутанулась и со всей силы взмахнула катаной. Хосе еле-еле успел загородиться саблей. От силы удара Сабля вновь отскочила, Хосе потерял контроль над ней и его рука ушла в сторону. Но в этот же момент Юри была открыта с левого бока. Хосе воспользовался этим, чтобы в ответ пытался кольнуть Юри саблей в бок. Но она отбила его атаку быстрым и широким взмахом. - Ха… - Юри не ожидала такого отпора. - Уже что-то… Хосе махнул саблей и тут же изменил траекторию удара, целясь Юри в ногу. Ее икра бы оказалась бы вспорота, если бы она в последний момент не вывернула руку и не отгородилась мечом. Хосе атаковал яростно, делая сильные размашистые удары, но этого было недостаточно. И это начало его бесить. Если в первые минуты боя Хосе пытался найти подход к Юри, то теперь он начал просто без разбору месить саблей. А Юри даже не приходилось сильно стараться, чтобы защищаться. Сабля лучше катаны только если катаной будут сражаться как катаной. Но Юри орудовала катаной так же легко, как и Хосе саблей. - Сука! - рявкнул Хосе. Он сплюнул кровь изо рта. - Почему я не попадаю?! - Не паясничай. Сражайся, а не махай саблей как обезьяна палкой! Хосе остановился и хохотнул. - Тебе ли об этом говорить, желтолицая обезьяна? Юри повелась на его издевку, и когда она пыталась пронзить его шею, Хосе контратаковал. Он смог отвести ее катану в сторону саблей, лишив ее возможности защититься, и полоснул ее по груди. Его сабля наконец-то поразила ее, оставив разрез посередине груди. Но и Юри смогла тыкнуть его катаной бок. - …Ха! - Хосе, тяжело дыша и улыбаясь пошатнулся. - Попал… Юри, все еще следя за действиями Хосе, прижала свободную руку к порезу. Рана была неглубокая, но болезненная. - Что? Больно, обезьянка? - Хосе расхохотался. Посмотрев на кровь на ладони, перед ней всплыли картина прошлого. Последние мгновения ее прошлой жизни - как кровь вытекала из ее вспоротого живота. Шрамы на правом плече и рубец на животе заныли. Хера с два я позволю ему победить! Юри замахнулась на него катаной и ринулась к Хосе. Можно было посчитать, что она собиралась ударить его в руку, к чему Хосе был готов. Он поставил саблю параллельно земле, собираясь парировать удар, но еще в процессе удара Юри присела на колено, вытянув ногу в сторону, и перенаправила удар. Катана, описав кривую в воздухе, тыльной стороной лезвия врезалась в его лувок колено Хосе. Кость в его ноге треснула, Хосе вскрикнул от боли и упал на землю, опершись на здоровую ногу. Он едва успел взглянуть на Юри, как катана пронеслась под его подбородком. Его голова упала на землю и покатилась по траве, а за ней и его тело. Сабля выскочила из его руки, кровь хлынула из шеи на подстриженную траву. Его руки пару раз дернулись, а затем все тело обмякло. Бой был окончен. Кто-то из соратников Хосе осмелился громко усмехнуться: - Эль Пекеньо стал еще ниже! Никто не обратил внимание на его комментарий, или, по крайней мере, сделал вид, что не слышал его. Антон, единственный кто не был удивлен исходом боя, посмотрел на своего сына. - Что скажешь? Диего, ошарашенный этим представлением, сидел с приоткрытым ртом, но, сглотнув и глубоко вздохнув, ответил: - Большего от него я и не ожидал. Он был овцой раньше, ею и остался. Его отец одобрительно кивнул. - Согласен. Смерть его ничему не научила. - Антон махнул рукой, и медики направились к телу Хосе. Двое из них, испуганно уставившись на Хосе тело, подняли его, взяв за конечности, а третий подобрал голову дрожащими руками. Они уже работали с телами, так что это они дрожат? - Не волнуйтесь. Помните, что я вам… - Юри не договорила, потому что медик с головой Хосе шарахнулся ее и быстро отступил. Нет, они боятся меня. Медики погрузили тело и голову Хосе на носилки и понесли его в сторону базы. За ними последовали соратники Хосе, не проявляя видимого сочувствия к убитому. На поляне остались только Юри, Антон с своей охраной и его сын. - А от вас я меньшего и не ожидал, - обратился Антон к Юри. - Моё мнение о вас оказалось верным. Юри не ответила ему не сразу. Она смотрела лужа крови, оставшаяся после Хосе, просачивалась в почву. Отвернувшись от лужи крови, Юри подошла к президенту и поклонилась. - Мне… жаль, что дошло до такого… - Он сам навлек на себя это, - заверил ее Антон. - Ему давно нужно было преподать урок. Давно нужно было отделить зерна от плевел. Его слова не убедили Юри. Он устроил из его казни представление. Пример того, что будет с теми, кто пересечет черту. Юри, вытерев катану о край майки и убрав ее за пояс, подошла к Эль Президенту. Охранники остановили ее в метрах пяти от него, однако Антон встал с кресла и подошел к ней поближе. - Поздравляю. Вы доказали, что вы лучше моего худшего генерала. Оправдаете ли вы мои ожидания на фронте? - Я не солдат. Не ожидайте от меня чудес. - Я и не собирался давать вам в командование солдат. У вас уже есть свой отряд якудз, будете командовать ими. Ох, так вы и не собирались отдавать чужаку часть своей армии. Я уже испугалась, что вы не настолько настолько суровы, как о вас говорят. - Отлично. Мне большего и не надо. - Делайте то, что будет полезно для нас. Докажите, что я в вас не ошибся. Вы сами понимаете, что будет в ином случае. - Мы будем эффектнее Хосе. Это точно. Свита Антона направила обратно на базу. Сын Антона, Диего, шел ближе всего к Юри и периодически посматривал нее. Было видно, что он хотел что-то сказать, но либо не мог подобрать слова, либо не мог набраться смелости. - Вы… Вы были великолепны! Я… Я еще не видел никого, кто бы двигался так быстро. - Благодарю. - Вы мастер Кэндзюцу? - Вообще-то это было ближе к обычному фехтованию саблей… Ты знаешь конкретное название искусство владения катаной? - Я об этом читал. Но сам я пытался научиться фехтованию на саблях, но.. эм… Я лучше управляюсь со скрипкой. Юри непроизвольно усмехнулась. - Могу вас немного поучить, если хотите. - Научите меня фехтовать так же? - Фехтовать не совсем правильное слово. Это мастерство, требующее годы тренировок… - Хосе тоже провел годы тренируясь с саблей. Только не с той, с которой стоило… Так папа говорил, не подумайте ничего такого. - Твой кузен оказался бойцом получше, чем твой отец предполагал. Тебе его совсем не жалко? - Хосе - овца. Львы не должны беспокоится о судьбе овцы, - сурово сказал Диего, а потом шепотом добавил. - А ещё он мудак. - Даже мудаки иногда заслуживают сочувствия. Что с ним будет, когда он очнется, как думаешь? - Лев не должен заботиться о судьбе овцы. А о Хосе должен был заботиться он сам. - А кто о нем теперь позаботится? Диего не ответил, и быстрым и широким шагом направился за отцом. На этом их разговор был окончен. Он говорит как робот. Почти так же, как его отец. Яблоко от яблони… Кто-то положил руку ей на плечо. - Испугал? - Хуан блеснул зубами. - Пойдем, отпразднуем твою победу.***
Впервые за долгое время Юри выпила алкоголь. Вино было не самым лучшим, а учитывая, что его сделал Лонгин, было страшно спрашивать как именно он его сделал. Стаканов не было, так что бутылка с винной бурдой передавалась из рук в руки. Брезговать было поздно. У них и стола не было. Все расселись на ящики, старые разваливающиеся стулья и мешки с деревянной стружкой и другим рабочим мусором. Сегодня в мастерской было больше людей и работа кипела. Они готовятся к чему-то. Наступление? Или это для укрепления позиций? Праздновали только Хуан, Юри и Филли, который периодически отрывался от работы ради глотка вина. - Эм… У тебя рана меж титек, ты в курсе? - спросил у Юри Филли. - Да, я в курсе, - ответила она и отхлебнула вина из бутылки. - Рана не глубокая. Сама зарастет. - Бинты для слабаков. - Хуан похлопал Юри по плечу. - Раны надо прижигать, чтобы шрам остался. Как напоминание. - Не надо. Мне просто лень… - Юри закрыла глаза и потерла переносицу. Толи от вина, толи от усталости у нее заболела голова. Несмотря на то, что сегодня кроме дуэли с Хосе ничего особенного не произошло, она чувствовала себя уставшей. - Не надо… - Что-то ты невеселая, - заметил Филли. - Ты же, вроде, победила? - Конечно победила! Иначе бы она тут не сидела. - Хуан похлопал Юри по плечу. - Не парься по поводу Хосе. Перед тобой пол-армии в долгу. - А другая половина армии с меня шкуру сдерет? - Не-е… Другая половина будет тебя бояться. А для генерала важно, чтобы его солдаты боялись. Юри фыркнула и качнула головой. Похоже Хуан рад моей победе больше всего. - Я молился за твою победу, дитя, - торжественно заявил Лонгин, выглянув из-за стеллажа. - Сам Господь встал на твою сторону. - Ох, точно, вы же мне давали… Извините. Винчестер, который вы мне отдали, забрали солдаты, и я понятия не имею где он. - Ему лучше не знать, что его Винчестер выкинула куда-то в лес змея переросток. Лонгин махнул рукой. - Ничего. Он еще вернется в твои руки. “Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут”. От Матфея 26:52. - Что?.. Ах… Не важно. - Юри откинулась на спинку стула, позволив шее отдохнуть на ней. Тебя от вина так штырит или просто пить не умеешь? Давай, пей, потом легче станет, - сказал ей Хуан, протянув ей бутылку. - Лонгин, ты из чего эту бурду делал? Из диких яблок и сладких черных ягод с привкусом вишни. Нашел в роще неподалеку от мастерской. “Итак иди, ешь с весельем хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим.” Екклесиаст 9:7, - процитировал Лонгин и скрылся за стеллажом. Уже поднеся горлышко ко рту, Юри остановилась. - Черные ягоды с привкусом вишни… Белладонна? - Она в ужасе уставилась на бутылку. От ее физиономии Хуан расхохотался. - Не волнуйся. Все равно мы не подохнем. Зато иммунитет выработаем! - Ладно, уже поздно беспокоиться… - Мне и так уже тошно, так еще и это… Покрутив бутылку в руке, Юри спросила, - что Антон планирует теперь? Идем дальше по долине? Или идем в глубину полуострова? - Не, нам сейчас важно удержать позиции, пока не похолодало. В прошлом году зима застала нас врасплох. Но в этот раз мы воспользуемся холодом. - Хуан наклонился и наигранным голосом мрачно пробурчал. - Зима грядет, - а затем ухмыльнулся и отобрал у Юри бутылку. - Ох ты… Дальше будет только хуже… - Юри сгорбилась и подперла голову руками, уставившись на землю. - Конечно. Отлично. Как же еще? Просто отлично… - А что ты ожидала? Это только начало. - Сделав глоток из бутылки, Хуан достал из внутреннего кармана рубашки сигару и закурил. - Сигара-то у тебя откуда? - спросил у Хуана Филли. - Нашел в кармашке мундира Хосе. Успел скомуниздить быстрее его дружков. - Ты еще и с тел воруешь. Чудно, - пробурчала Юри. Сборище воров, бомжей и безработных, вооруженные оружием из мусора… - А что? Ее бы вместо меня стащил бы Рейес. Хосе и без того вряд ли курнул бы ее. Или тебе запах не нравится? - Не нравится… Но, по крайней мере, это не белый фосфор. Филли, в который уже собирался вернуться к работе, вдруг застыл и с тревогой уставился на Хуана. - Да, он-то точно полезнее табака. Запомни. Правило номер три. Ебанутые ситуации требуют ебанутых решений. Не вам ли, япошкам, знать насколько эффективны мощные бомбы? - Я не… Чего? - Юри посмотрела на Хуана нахмурив брови. - Ты на что намекаешь? На то, что быть на поле битвы - у тебя в крови. Ты девка боевая, хоть и холодная. Но в тебе есть запал. - Нет во мне никакого запала. Я уже, кажется, выгорела… - Есть, есть. Я видел. Ни Хосе, ни Антону не понять. Это тебе нравится. И мы оба знаем почему. Мы с тобой одной крови. Свист пуль над твоей головой, запах пота и крови, напряжение битвы! Этот адреналин!.. Это… - Хуан прервался и мечтательно затянулся сигарой. - Это ужасно, - закончила за него Юри. - Хах!.. - Хуан в недоумении посмотрел на Юри. - Что? - Ты меня слышал. Нет в этом ничего хорошего. Хуан с прищуром посмотрел на Юри. Филли сглотнул и начал медленно отступать от них. - Что такое? Совесть взыграла? Или белладонна наружу лезет? - Да, совесть. Знаешь, которая вызывает чувство стыда и сомнения? Не знакомо? - Что за разговор такой пошел? Я говорил про задор битвы, а не про ее последствия. Ты и я - партизаны. Должна же ты понимать, что- - Нет, мы говорим о человекоубийстве, а не о само-испытании. Последствия никто не отменял. Можешь это игнорировать сколько угодно, только не смей оправдываться. - Ты что-то путаешь. Наша работа - убивать злодеев. Любыми средствами. - Любыми? Даже гранатами с белым фосфором? Хуан на секунду нахмурился, но все равно улыбался. - Давай не будем об этом распространяться, окей? - А почему нет? Свои Ресольверы из говна и палок ты с радостью пытаешься втюрить, а когда их у тебя не берут, то тайком даешь свою секретную разработку под видом обычной гранаты? Не предупредив? - Тебя так сильно это обидело? Я предупреждал, что они могут быть опасны. И из твоих людей от нее, вроде, никто не погиб? - Не только по этому. Это было опасно. Мы могли ненароком поджечь долину. Это не говоря о том, что это нецелесообразно и аморально. - Потому что тем бедняжкам капперам было больно? - Да, и хватит притворятся, что это не так плохо. Даже учитывая то, что пострадавшие восстановятся, это не оправдание. Они этого не забудут. Хуан расхохотался и затянулся сигарой. - Ого! Вот это облегчение! Восстановятся и пойдут нам мстить! Какой ужас! Нам же лучше! Будет на ком испробовать новую версию гранатки! Он не воспринимает убийства всерьез. Он не воспринимает меня всерьез. Для него это просто развлечение. - Даже Антон признал, что обращался с рабами слишком жестоко. - Юри внимательно посмотрела на Хуана. - А ты до последнего ведешь себя так, будто ты… герой. Улыбка медленно сползла с его лица. На пару секунд повисла тишина. - Не тебе читать мне нотации, детка, - в голосе Хуана была слышна хрипота. Наконец-то ее слова его задели. - Я и без тебя знаю какие у меня грехи на душе. А что насчет тебя? Юри встала с ящика и свысока посмотрела на Хуана. В ее сокрытом тенью лице было видно призрение. - Я помню каждого убитого мной человека. Каждого убитого по моей вине. И я никогда не считала убийства чем-то… веселым. - И мне это говорит мастер владения катаной. Катаними же людей убивают, а не грядки вспахивают? - Хуан усмехнулся. - Не надо было такую профессию выбирать, раз уж ты такая сердобольная. Но у меня не было выбора. У меня никогда не было выбора… Достав катану из-за пояса, она направила ее вверх, демонстрируя ее блеск. Филли рефлекторно потянулся за своим пистолетом, позабыв, что его забрали у него для нужд армии. - Владение катаной – это искусство. Позволить своему мечу стать продолжением твоей руки. Потеряться в моменте танца со сталью… Да, это завораживает. Но как только лезвие касается плоти человека – это прекращает быть искусством. - Даже если убиваешь подонков? - Ты думаешь, что ты в праве судить кто виноват, а кто нет? Ты не похож на человека, которому не плевать, кто находится по ту сторону конфликта. - Видишь ли, девочка. Те люди по ту сторону знают на что идут. И у них такое же право убить тебя, как и у тебя убить их. Либо ты их, либо они тебя. И это, кстати, правило номер двадцать шесть. - Убийство есть убийство. В нем нет ничего достойного восторга. Не надо пытаться его как-либо оправдать. – Она убрала катану за ремень и направилась наружу. - Хорошего вам вечера. Оставив мужской коллектив в неловкой тишине, она было направилась к отелю. Мне никому нельзя доверять. Ни Антону, ни Хуану. Наверное, и Терезе тоже. Даже своим людям я не могу довериться. Они же здесь по моей вине, как ни крути… Даже родные братья не помогут… На полпути остановилась перед полем. Рабы все еще работали на полях и собирали едва поспевшие овощи. Солдаты караулили и шпыняли рабов. Среди них была та женщина, к которой доктор Рейес недавно пришил чужую руку. Выглядит здоровой. Отторжения нет. Это хорошо… Урожай относили в сарай неподалеку для дальнейшей консервации. Как бы хорошо это не было, но на этих полях можем оказаться мы. Или, того хуже, под полями. Нужно валить отсюда… Только куда? На севере ловить было нечего. Пески, песчаные ущелья и палящее солнце, прямо как на диком западе. Кто знает насколько большая эта пустыня? Оставался только остальной полуостров. Судя по картам, которые были у яранцев, остальная территория полуострова была довольно обширной. Но что происходит там? Мне нужно это знать. И даже если они сбегут туда, то они, по сути, загонят себя в тупик, ведь оттуда они не смогу сбежать. Мне нужен разведчик. Кто-то, кто будет работать на меня, разведывать обстановку на полуострове. Это не может быть кто-то из Яранцев. Могут предать. Это не может быть кто-то Якудз, пропажу одного из нас заметят. Но при этом это должен быть кто-то опытный. С таким же опытом, как у меня. И где такого найти? Вытерев пот с тыльной стороны шеи, ей в голову пришла одна мысль. Недолго понаблюдав за работой рабов, Юри направилась к отелю. Он может не согласиться. Но попробовать стоит.
