Драбблы по ЗВВ

Существует пять стадий горя. Отрицание, гнев, сделка, депрессия, принятие. И каждый их переживает по-своему. 1. Янг просто молчал. Не говорил ни слова об этом, будто его не касалась смерть ребенка. Будто не он был его отцом. Просто смотрел и молчал. ТиДжей погружалась в свои видения, в то, что считала реальностью, но все утверждало, что это всего лишь сон. Даже если и так. В этом сне ее ребенок был жив. Она держала его на руках, чувствовала и радовалась. 2. Накопленный гнев он сбросил на пленных люсов. Видел глаза своих подчиненных, но не мог остановиться. Злость и ненависть затопили его. Он хотел ненавидеть себя, но этого было мало. Поэтому ненавидел люсов. Но и этого было мало потому, что они всего лишь пешки в игре командиров. Она злилась на него. И винила во всем его. За то, что не откачал воздух из зала врат, когда хотел. За то, что не смог обменять ее на люсов. За то, что не уберег их с дочерью. Но она не умела проявлять злость. Даже просто побить посуду не могла. И предпочитала уходить в свои мечты. 3. Заключать сделки с собственной совестью Эверетт Янг так и не научился за все годы жизни. Впрочем, со сделками с судьбой дела обстояли не лучше. Но по ночам он уговаривал всевышнего или того, кто выполнял эту роль в этой дыре, вернуть ему покой. Вернуть душу, которую он не успел узнать. Вернуть улыбку ТиДжей на ее прекрасное светлое лицо. Она же заключала сделку даже не с судьбой, не с богом, а с теми инопланетянами, чью планету они посетили. В ее сознании продолжали рисоваться картины счастливой жизни рядом с Кармен. И желание было простое - еще раз почувствовать тяжесть ребенка в своих руках. 4. Когда же сделки не вышло, наступило время депрессии. С ней было практически невозможно справиться на корабле, где у каждого свои проблемы, где идет ежедневная борьба за выживание. Взгляд Янга встречался с ТиДжей, он видел ее поникшую голову, и лишь глубже запирался в себе. Лучший друг - обжигающая жидкость, глушившая все. Он видел следы недосыпа на ее лице, но не отвечал на попытки поговорить, не давая шанса никому из них, чтобы выбраться из ямы, где не было ничего, кроме пронизывающего отчаяния. 5. А потом наступило принятие. Ее улыбка вызывала у него чувство облегчения. Его спокойный взгляд - умиротворение в ее душе. Теперь они были готовы смириться с тем, что их мир изменился. И что в нем не будет Кармен. Но оба были готовы идти дальше... Второй вариант: Он до сих пор не верит, что это произошло. Что больше не услышит ее шагов по дому, ее голос, ее смех, не увидит ее улыбку, не почувствует прикосновение ее губ. Он не верит, хотя об этом твердит пустая постель и заплаканные лица детей. Но он все равно не хочет в это верить. Слишком мало им досталось времени. Утром он просто рубит дрова. Топор словно продолжение его рук. Но с каждым разом в удар вкладывается все больше силы, лезвие все с большим остервенением врубается в дерево, от чего щепки разлетаются в стороны. Его охватывает холодная ярость, которая становится с каждой минутой сильнее. Он теряет счет времени и ударам, бревно уже превратилось в мелкую россыпь щепок, когда до него долетает голос дочери: - Папа, папочка, остановись! Каждый вечер, ложась в постель, он пытается договориться с самим собой, что утром все будет лучше. Что это просто сон. Что он откроет глаза, услышит, как она готовит завтрак, переговариваясь с детьми, ласково просит разбудить отца. Сделка с самим собой ни к чему не приводит потому, что ее все равно больше нет… Ему хочется напиться. Это желание рождается тогда, когда он окончательно понимает, что ничего не изменить. В доме давно нет спиртного для выпивки, но где-то есть бутылка, оставшаяся для медицинских нужд, разбитых коленок, ссадин и порезов. Кажется, стекло все еще хранит тепло ее рук. Он даже напивается до состояния не стояния к тому моменту, когда дети возвращаются из школы. И видит укоризненный взгляд такого уже взрослого Стивена, отправляющего Сару в комнату, чтобы не смотрела на отца. Стыд смешивается с виной, и он выливает остатки спирта и отправляется принимать холодный душ. Принятие приходит само, когда уже и не ждешь. Солнечный день и пение птиц кажутся чем-то позабытым, тем, от чего он был далек последние недели. Он аккуратно пристраивает цветок на ее могиле. Он так и не выучил его название, просто знал, что она его любила. А над головой синеет чистое небо их дома. Дома, где они обрели друг друга. - Я смогу. Я выживу. Я не сломаюсь. И ты не будешь за меня краснеть. Я тебя люблю…