Парадокс Всемогущего Бога, или же почва для размышлений

- Ты мне так и не ответил. - Мне нечего тебе отвечать. Федор отвел взгляд в сторону и продолжил читать книгу, которую смотрители любезно разрешили ему дать, дабы избежать скуки. Безусловно, Дазай единственный достойный собеседник из множества людей, которых он встречал в последнее время. Он задает интересные вопросы, размышляет на необычные и весьма занимательные темы, его интеллект сравним с Достоевским, и это радует. Но видеть это лицо каждый час каждого дня, обрамленное кудрявыми и лохматыми волосами, с хитрыми и подлыми глазами, постепенно становится невыносимо. Тюрьма должна быть местом изоляции от общества, не добровольного, но необходимого вследствие опасности, которую представляет этот человек. В этой же тюрьме не смотря ни на что уединиться нельзя. В стеклянном кубе напротив, идентичном тому, в котором находится Федор, сидит убийца ста тридцати восьми человек, совершивший помимо этого еще множество преступлений. И, с одной стороны, ты находишься в одиночестве в камере, а с другой стороны… Агрх, да к чему все это, если он толком не даёт поспать. Достоевский аккуратно положил книгу на пол и лег на койку, отвернувшись в сторону от детектива. - Слышал о парадоксе Всемогущего Бога? Дазай говорит на языке, понятном только ему и Достоевскому. Не хочет, чтобы о нем услышали многочисленные охранники? Или просто ему нравится так общаться? - Отстань от меня. Умеет же он подбирать время для разговора. - Парадокс заключается в одном вопросе: может ли Всемогущий Бог создать камень, который сам не сможет поднять. Что ты думаешь по этому поводу, Федор? Нет, в покое своего собеседника он не оставит. Даже не видя лица этого придурка Фёдор слышал, что он улыбается и насколько же эта улыбка подлая.. К чему он это начал? Не стоит забывать, что он имеет связь с товарищами снаружи, конечно не он один, но это немаловажно. - Я бы хотел сейчас спокойно заснуть, без подобных размышлений. Поэтому попрошу тебя помолчать некоторое время, научись уважению к другим людям. - Эта мысль весьма интересная, странно что ты не хочешь со мной согласиться, - Осаму сделал вид, что и не слышал просьбы другого заключенного, - Ты только подумай. Если он может создать такой камень, то значит он не всемогущ, ведь он не сможет его поднять. Но если он его поднимет, то такого камня существовать не может, а следовательно это так же доказывает что он не всесилен… Получается весьма интересное противоречие привычному образу Бога. Дазай наверняка атеист. Такой человек как он вряд ли будет верить в кого-то, кто видит все сверху и управляет этим миром. Нет, даже если он когда-то проявлял что-то наподобие веры, сейчас он скорее всего отказался от этого. А может он считает, что Бог отказался от него. Но кто знает, кто знает… - Ты ведь христианин. - Что это тебе дает? - Объясни мне возможно ли это, и я отстану от тебя. Дам спокойно заснуть. По рукам? Этот человек редко задает вопросы, которые не дадут ему нужную информацию. Либо же он намекает. На что намекает? - Что ты хочешь выяснить? - Я просто размышляю чтобы скучно не было. - Что. Ты. Хочешь. Выяснить? Ничего в этом мире не бывает просто так. Никогда. Особенно в такое время. Особенно здесь. - Ты возомнил себя чем-то вроде Бога. Ты хочешь уничтожить всех эсперов. Переделать этот мир. Но тебе не кажется, что это камень, который Бог не сможет поднять? Дазай встал со своего места и подошёл к стеклянной стенке камеры, прожигая пристальным взглядом Фёдора, который уже успел снова перейти в сидячее положение. Осаму необычно прямолинеен в этом вопросе, и отлично знает, что он довольно глупый, а так же то, что Достоевский на него не ответит. Они смотрели друг на друга с улыбкой, далеко не дружеской и совсем не приветливой. Они читали друг друга, любое сокращение мышц на лице, каждое движение глаз. Что ни говори, это соперничество доставляет обоим удовольствие, оно выражается практически в каждом их слове. Нет никакого напряжения. Это как игра, игра в шахматы, в которой движет не желание выиграть, а интерес, сделает ли противник такой ход, который ты предугадал заранее, сломает ли он твою стратегию, или все пойдет по плану. - Я не будут отвечать на твой глупый вопрос, но если ты отстанешь от меня, то объясню этот парадокс с точки зрения христианства. - Как мило, что согласился, именно этого я от тебя и ждал. - Но помни, я не буду каждый раз тебе потакать, как капризному ребёнку. Он поднял книгу и открыл на той странице, на которой остановился до этого, быстро пробегаясь глазами по строчке. Самое время просветить Дазая в этой сфере. Во всем, что касается христианства он совершенный невежда. - Начнем с того, что в христианстве Бог один, но в трех лицах. Отец, Сын и Святой Дух. Они зовутся Святой Троицей, и Бог изображается именно в лице этих троих. Они - одно, неделимое целое. В своё время Федор несколько раз перечитал Библию, выискивая там ответы на вопросы, которые не давали ему покоя. Первый вопрос был в том, как же можно быть один Бог, но в трех лицах? Этот вопрос задавали и до него, и ответ давно уже дан. - Две тысячи лет назад Бог сошел на землю, родился от Пречистой Девы. Человек ведь создан по образу и подобию Божьему, запомни это. Он перевернул еще одну станицу и поглядел на своего слушателя. Он все так же стоял и внимал чужим речам, не спуская глаз. Второй вопрос заключался в том, почему же Бог, имея власть над всеми людьми и над каждым человеком позволяет им совершать грехи. Ответ тоже вскоре нашелся. В отличии от ангелов, людям дана своя Воля. - Человеческое тело способно далеко не на все. Но здесь, на земле, был именно Сын, находясь в образе человека в этом грешном мире. Отец так же был в Царстве Небесном, в Раю. Если чуть подумать логически, то получается, что было множество камней, которые он не мог поднять, опять же повторяю, находясь в человеческом теле. Но при этом сам Бог, наблюдающий за нами, руководящий нами, мог бы это сделать запросто. Достоевский поймал на себе непонимающий взгляд. Что ж, придется продолжать. Обязательно в будущем стоит заставить Осаму прочитать Библию от и до. - Бог может все. Он бессмертен, но он умер на три дня, умер за всех нас, желая искупить наши грехи, грехи всего человечества, чтобы мы могли попасть в рай, а не только вечно мучались в адском пламени. Он спустился в гиену огненную и вывел оттуда всех людей. Он мучался на кресте за нас, и знаешь, даже ему перед смертью было страшно. Христос был и человеком и Богом одновременно. И ему, как любому человеку был присущ страх смерти. Боится ли Дазай смерти? Или он уже давно вышел за рамки понятия «человечность»? - Но при этом он никогда не умирал, он существовал всегда. Теперь ты понимаешь, что может быть камень, который Всемогущий Господь не сможет поднять в одном обличии, но вполне сможет это сделать в другом. Есть камень, который он не сможет и сможет поднять одновременно. Тебя устраивает такой ответ? Третий вопрос был глупым. Почему Христос умер за людей, погрязших в собственных грехах, людях которые сами же своего Бога и убили, посчитав лгуном и самозванцем, убили публично, жестоким, мучительным способом? Ответ был прост. Каждый родитель любит своих детей ни смотря ни на что и готов пойти на все ради счастья своего чада. Достоевский не понимал этого до конца довольно долго. Он толком не знал родительской любви, не знал что значит родитель, защищающий своего ребёнка от несчастий и невзгод. Он увидел своего Отца в Боге, но было поздно. Федор уже и без того оторвался от книги, пока объяснял мысль Дазаю. Там осталась одна лишь глава, а торопиться с чтением ни к чему. Сейчас он серьёзно глядел в глаза Осаму, ожидая когда тот отведет свой взгляд и наконец даст отоспаться как следует. В заключении в сверхсекретной и самой охраняемой в мире тюрьме есть плюс - можно хорошо отоспаться, и терять эту возможность, которой у Достоевского не было много лет, он не хочет. - Вполне. Я бы еще порасспрашивал тебя, но дал слово, а обещания я выполняю. Спи, коли хочешь. - Благодарю Достоевский закрыл глаза и наконец-то снова лег на свою койку, но уже в тишине. Он поддается желаниям Дазая, но кто говорит, что он сам этого не хочет? Пусть думает над этим сколько угодно. Есть довольно большое количество примеров того, что некоторые вещи, явления и так далее не могут существовать отдельно, или по отдельности даже сами собой не являются. Всегда после преступления следует наказание, рано или поздно, когда - не важно. Родившись на свет любое живое существо однажды погибнет, даже если оно считается или кажется бессмертным. Бог имеет три воплощения, но все трое - один, единый и единственный Господь. Так устроен этот мир. И должен кто-то быть, кто готов взять все грехи человечества на себя и искупить их своей смертью.