Оковы разума

      Выкручиваться бесполезно. Подключив свои связи, Драко сможет сам получить информацию о событиях этого дня. И со стороны её действия будут выглядеть ужасно. Странно, что ей раньше не пришла в голову мысль о камерах, натыканных по всему городу — они наверняка зафиксировали все её перемещения. Какая же она дура! Надеялась, что успеет быстро узнать всё, что заинтересовало, и скроет эту маленькую тайну от мужа-волшебника. Не вышло. Глупость наказуема и придётся заплатить по счетам.       Он нависал над Гермионой, требуя объяснений. Его нагота немного скрашивала серьёзность момента — ярость, исходившая от Драко, тесно переплелась с волнами возбуждения. Они окутывали её, не давая сосредоточиться. И ей нравилось, что она способна вызвать бурные эмоции. Решив продлить удовольствие, Гермиона спросила: — Ревнуешь? Мне кажется, я не давала тебе повода…       Он провёл по её волосам рукой, словно лаская, но на самом деле лишь для того, чтобы собрать локоны в хвост и сжать у основания, насильно подняв голову вверх. — Не советую развивать эту тему, крошка, — его тон был угрожающим, но Гермиона непроизвольно застонала и потянулась к нему.       Драко не разрешил ей дотронуться до своего тела — лишь усмехнулся, увидев её порыв, и продолжил допрос: — Мне нужна правда. Расскажи всё подробно. Иначе я буду вынужден… — он ещё сильнее сжал её волосы — так, что на глазах непроизвольно выступили слёзы. Он смотрел, как они стекают по щекам, со странной смесью желания и злости. — Где ты была на самом деле? Мы оба знаем, что люди в этом городишке редко занимаются благотворительностью, но очень любят деньги. — Меня нашёл Рон Уизли.       Он отшатнулся так, как будто его ударили. Лицо исказила ненависть. — Что ему было нужно? — Вижу, ты не удивлён… значит, сможешь сам ответить на этот вопрос.       Драко поднял полотенце и снова намотал на бёдра перед тем, как упасть в кресло. Положив ногу на ногу, он призвал сигарету и зажигалку без помощи палочки. В критические моменты его магия была просто бесподобна. — Эта сука хочет испортить нам жизнь… Что он успел напиздеть? — Да, собственно, ничего такого, — Гермиона привычно поправила волосы. — Он начал говорить, мне стало плохо — тут я тебя не обманула — а потом я очнулась в гостинице. — В гостинице?! — Драко заорал так, что Гермиона прикрыла уши руками. — Он трогал тебя? — Нет, успокойся! Но он сказал, что я ведьма и училась в Хогвартсе. Ты что-то скрываешь, дорогой?       Драко уставился на неё, играя желваками на скулах. Потом рассмеялся: — Ну как я мог скрыть подобное? Подумай! Какая из тебя ведьма?       Лгать он не умел абсолютно. — У меня была палочка. Моя личная грёбаная палка! И магия. Ты лишил меня этого. Почему? — Блять, да успокойся. Наверное, нам надо поговорить всем вместе, расставить все точки над i. Верь мне. Этот Уизел… Рон… он не опасен. Просто ебанутый неудачник, решивший поиграть мне на нервах. Человек из прошлого. Свяжись с ним и назначь встречу, но не говори, что мы будем втроём.       Гермиона, не мешкая, сделала это. Рон с радостью согласился. Завтра всё прояснится. Но в глубине души засело мерзкое чувство — ощущение того, что она больше никогда и никому не сможет доверять на сто процентов.       Провести ночь ей пришлось одной, потому что Драко до утра заперся в лаборатории. Гермиону мучали кошмары, а под утро приснилась темноволосая женщина. Её глаза пылали, а неразборчивые слова причиняли страдания. Это был её враг, желающий смерти. Первая мысль, после пробуждения, которая пришла ей в голову, после того, как Гермиона вытерла слёзы и отдышалась, — Драко прав. Она точно не ведьма… Настоящая ведьма выглядит иначе.       Если бы она имела доступ к лаборатории, то увидела бы, что её муж не проводит эксперименты, не читает древние книги, а просто сидит, уставившись в темноту, закуривает сигарету, не успев затушить в пепельнице окурок предыдущей.

***

      Супруги Малфой пришли немного раньше пяти. Согласно стратегии, разработанной Драко, Гермиона заняла столик в глубине зала, подальше от любопытных глаз, а её муж, заплатив официантам за отсутствие излишнего интереса и пообещав соблюдать нормы приличия, зашёл в дверь с надписью WC.       Гермиона села спиной к залу, ожидая Уизли, но всё равно вздрогнула в тот момент, когда мужские ладони опустились на плечи, а поцелуй оставил ощущение ожога на щеке. Тяжесть его рук возбуждала. Она не помнила прошлого, но когда-то она точно знала эти прикосновения, и они волновали её до ускорения сердечного ритма. — Ты пришла, Гермиона, — глубокий голос страстно произнёс её имя, и сладкая волна прошла от солнечного сплетения до пальцев ног.       Растерявшись от своей реакции на его прикосновения, она еле смогла выговорить слова приветствия, спрятав смущение за меню. Он сел напротив, жадно разглядывая её и не торопясь начать разговор. — Посмотри в меню хотя бы для приличия, — Гермиона наконец-то обрела дар речи, стараясь говорить уверенно и строго. — Всё так же руководишь процессом… Хотя бы это неизменно! — Рон рассмеялся, и девушка не смогла удержаться от улыбки. — Я очень многое хочу узнать, но это будет сложно. Скажу откровенно, я испытываю проблемы при попытке вспомнить. Это боль и обмороки. Придётся продвигаться вперёд медленно и аккуратно, не торопись.       Рон с тревогой взглянул на неё и накрыл руку Гермионы своей. Меню упало на стол и уже не могло скрыть мгновенно запылавшее лицо. — Не надо, на нас смотрят… — Кто? Здесь так темно, что я, сидя рядом, почти не вижу тебя. Люди пришли поесть, им явно не до нас, а я так скучал по тебе. — Наверное у тебя плохое зрение. Уж меня ты должен видеть прекрасно — столики здесь на удивление небольшого размера.       Подтверждая правдивость слов, колено Рона соприкоснулось с её ногой, и Гермиона замерла в шоке от того, что ей нравится чувствовать рядом другого мужчину — не мужа. — Давай начнём с простых вопросов, — пробормотала она.       Официант подошёл к ним, нарушив уединение и вызвав раздражение Уизли. Тоном, сравнимым с острием ножа для колки льда, он заказал фирменный десерт для леди и две чашки кофе.       Как только официант отвернулся, начав свой путь в сторону кухни, Рон схватил руку девушки и впился в неё поцелуем. — Давай свалим отсюда, я хочу тебя, как ебанутый. — Я не могу… — Гермиона поспешила высвободиться и отодвинуться подальше от источника своего соблазна. Драко был прекрасным любовником, но даже к сексу подходил с холодной головой и никогда не пожирал её взглядом, как этот человек, считая своей собственностью и зная, как завести жену, словно хорошо отлаженный часовой механизм, просчитывая каждое своё действие. Её оргазмы с ним — условные рефлексы на жёсткое обращение. — Узнаю старину Уизли! Пытаешься урвать кусок чужого пирога? — голос Драко пропитался ядом сарказма. — Гермиона, детка, могла бы сделать вид, что тебе неприятно — чисто для приличия. — Драко Малфой, — Рон не смутился, только веснушки выделились сильнее на побелевшей коже.       Они явно никогда не были друзьями. Уставились друг на друга, готовые вцепиться в глотки после малейшего неверного движения соперника. — Если вы непротив, я хотела бы поговорить, а не наблюдать, как вы ломаете друг другу кости и мебель в этом заведении, — Гермиона была недовольна собой, агрессией Драко и развратным поведением Рона, поставившего её в очень неудобное положение.       Драко немного пришёл в себя и, взяв стул, стоявший у соседнего столика, присел, словно прочертив незримую границу между женой и Уизли. — Я не желаю говорить при нём, — Рон резко поднялся, чуть не опрокинув стол. — Боишься, что она вспомнит не то, что хотелось бы тебе? — Драко смотрел уверенно, чувствуя близкую победу. — Нет, не смогу долго сдерживать желание испортить твою самодовольную физиономию! — Он повернулся к Гермионе. — Хорошего вечера, леди Малфой… и до новых встреч. — Никаких встреч! Если ты уедешь прямо сейчас, я сделаю тебе отличный подарок — твою никчёмную жизнь. Глупо терять её из эгоистичного желания испортить счастливые отношения. — Ты счастлива с ним, Герми?       Она ответила не так быстро, как того хотелось бы Драко. — Да, конечно. У нас двое детей, Рон, — она умоляюще посмотрела ему в глаза, стремясь закончить публичные разборки. Теперь ей действительно хотелось, чтобы он оказался лишь плодом её воображения. — Дети — это прекрасно, — притормозив на мгновение, Уизли задал странный вопрос. — Они сейчас дома? — Нет, гостят в мэноре… — Тогда начни с простых вопросов к себе. Когда их дни рождения, как давно ты их не видела и сможешь ли поехать за ними в… мэнор? — последнее слово он произнёс с трудом.       Она беспомощно смотрела в удаляющуюся спину, затем перевела взгляд на мужа. Она узнала выражение лица. Удивительным образом голубые глаза Драко оказались похожими на бездонные чёрные — той самой ведьмы из сна.       Привычная боль не пришла. Мир исчез, его накрыла плотная пелена Тьмы. Её персональный ад, в котором она помнила каждую деталь, каждое слово и каждую смерть.