Овощное танго

      Поздний вечер, и усталость чувствуется в слегка пыльном воздухе затемнённого помещения. Из-за закрытой двери глухо доносятся звуки какой-то музыки и смех Петра под тихие, едва слышимые комментарии Райдона. Совсем скоро их день закончится просмотром чего-нибудь определённо кринжового на разложенном диване под несмешные комментарии обоих.       Однако в моей запертой комнате никто не планирует спать. Очередная ночь, очередные часы журчания спального района за окном, что будут разбавлены редкими вскриками отбитой от рук молодёжи и алкашей. Но всё моё внимание направлено сегодня отнюдь не на московскую фауну или сетевой эскапизм, а на невыносимого придурка, что-то сдавленно бормочущего в моих руках. - Что ты говоришь, малыш? – Не могу удержаться от издевательски ласкового обращения, которое, и я знаю это точно, нравится тебе. Тебе вообще нравится всё, что вызывает во мне отвращение. - Мне, - Слегка запинаясь, с трудом артикулируя, мычит Морк, явно разозлённый собственной несуразностью. – Удалось, наконец, привлечь твое внимание, да?       Не считаю нужным удостаивать его ответом, тем более что не в его положении надеяться хотя бы на ничью в нашей небольшой игре.       Мне не нужно прикладывать много усилий, чтобы вжать руки Морка в кровать, легко обхватывая оба тонких запястья одной рукой. Мысленно возвращаюсь к началу нашего вечера, когда эта ошибка природы, пытаясь произвести на меня впечатление, рассказывала про приёмы борьбы и рукопашного боя. И при этом без стеснения разглядывала мои сильные руки, не преминув выразить своё восхищение в нелепых сальных комментариях.       Теперь Морк лежит подо мной и ничто не мешает мне с силой сжать своими пальцами жилистые руки, наглядно демонстрируя его слабость.       Слегка улыбаюсь своим мыслям и Морк, до этого морщившийся от лёгкой грубости, растягивает неловкую улыбку в ответ, думая, что моё веселье адресовано ему. - Глупыш. – Всё также ласково шепчу этой бестолочи в губы, сильнее вжимая не сопротивляющееся тело в матрас. Никогда не питала тяги к садизму, но смотреть тщетные попытки Морка держать лицо до ужаса забавно.       Веду чуть теплой рукой по его животу, задирая футболку и оглаживая бока. Морк забавно дёргается от смущения, но меня это никак не трогает. Кладу руку повыше, избегая груди, останавливаюсь на шее. Слегка надавливаю подушечками пальцев на ложбинку, в которой легко можно было бы передавить трахею. Искушение приложить больше усилий велико, но собачье доверие в смотрящих на меня серых глазах не даёт мне это сделать. Может, и зря, этот мудак наверняка бы провернул со мной что-то подобное, представься ему возможность.       Морк дёргается сильнее, когда я надавливаю коленом между его ног, молча приказывая развести их в стороны. - Что, даже без поцелуев? – Дрожащим, но всё таким же насмешливым голосом сипит это существо подо мной, и я останавливаюсь, оценивающе вглядываясь в его раскрасневшуюся рожу.       Вкладываю в свой взгляд всё то равнодушие и холод к жизни, что накопились во мне за десятилетия. Мрачно радуюсь чужой расцветающей неуверенности, и так хотелось бы довести эту арку до конца, но приходится напоминать себе, что в наших отношениях повёрнутый маньяк не я.       Легко наклоняюсь к тонким, потрескавшимся губам и касаюсь, неотрывно глядя в чужие глаза. Морк тут же жмурится, но покорно тянется ко мне в ответ.       Не заслужил.       Тут же прерываю поцелуй и наклоняюсь к его шее, пахнущей какими-то цветочными духами. Какая мерзкая прелесть.       Дожидаюсь разочарованного выдоха и тут же припадаю губами. Тело подо мной снова дергается и это повод больнее сжать чужие запястья.       Потерпишь.       Губами двигаюсь ближе к покрасневшему ушку, а свободной рукой перестаю дразнить шею и снова спускаюсь ниже. Опять задираю футболку и оглаживаю мягкий живот. Морк одобрительно тихо постанывает и я не могу удержаться от едкого комментария: - Вижу годы тренировок. – Шиплю прямо на ухо. Дожидаюсь раздраженного ворчания и ныряю рукой под резинку спортивных штанов.       Если у Морка и были какие-то ответные колкости, то он явно их позабыл, податливо раздвигая ноги пошире.       Лениво вырисовывая круги поверх боксеров, я с силой прикусываю мочку его уха, чем вызываю полноценный стон. Наконец отпускаю побелевшие руки, чтобы снова чуть сжать шею, на этот раз почти под челюстью. - Мххх… - Только и может проскулить эта имитация человека, покорно подставляясь мне. - Так бы и задушила, - Я не могу удержаться от комментария. – Хотя тебе, наверняка, это понравится. – Наконец запускаю пальцы под ткань боксеров и провожу по всей длине, собирая изобилующую смазку. – Обойдешься.       Не дожидаюсь ответа, ведь вряд ли услышу что-то внятное, надавливаю на вход. Приходится быть аккуратной, ведь Морк тут же начинается зажиматься. Жалкий девственник. А разговоров то было.       Нежно вхожу в него сразу двумя пальцами и слышу громкий выдох. Чувствую, как чужие холодные руки притягивают меня ближе, хотят запутаться в моих волосах. Пытаюсь стряхнуть эти паучьи лапки со своей головы и продолжаю мягко массировать стенки. Как бы мне не была противна личность, скулящая и дёргающаяся подо мной, я поддаюсь ощущениям, и сама чувствую, как дыхание становится тяжелее. Каждый мой толчок находит отклик, короткие ногти, покрытые безвкусным дешевым лаком, слегка царапают мою спину.       Я вновь наклоняюсь к чужим губам, а Морк снова слепо тянется ко мне. Силюсь сконцентрироваться на работе руки и чужом дыхании, но всё равно не могу удержаться от разглядывания приятных мук на лице этого раздражающего уёбка.       Это было бы даже мило, если бы это был не Морк.       Чувствую под собой дрожь и ускоряю движения руки. Велико искушение добавить третий палец, но, возможно, это будет слишком. Да и незачем.       Небезопасно.       Дождавшись протяжного стона и рычания сквозь сжатые зубы, окончательно ложусь на тело под собой и смазано целую чуть приоткрытые губы.       Просто так.       Почему нет.       Морк тяжело дышит и я падаю сбоку. Ложусь на спину и, чувствуя липкую смазку на своей ладони. Морщусь. Надо срочно помыть руки. Устало прикрываю глаза, прислушиваясь к своему сердцебиению и гоготу из-за двери.       Слева слышится шуршание ткани, и я чувствую, как это недоразумение ведёт кончиком носа по моей ключице. Чуть дрожащая рука робко приобнимает меня. - Что мне сделать для тебя? – Обращается ко мне Морк, всё ещё не до конца отдышавшись.       В ответ я лишь раздражённо и устало рычу. «Да пусть делает, что хочет.» - Проносится как-то отстранённо мысль у меня в голове, и я устраиваюсь поудобнее.       Морк принимает это за приглашение – кто бы сомневался – и неумело начинает расцеловывать мне шею.       Похуй.       Придётся помыться чуть позже.       В темноте комнаты вновь слышится тяжелое дыхание. Я лениво дотрагиваюсь до белобрысой головы с мягкими волосами и пытаюсь прислушаться ко всему, лишь бы не к бурчанию бестолочи, неумело спускающейся поцелуями всё ниже. Всё равно ночь, как обычно, будет мучительно долгой.