Целый мир для тебя

Уснуть получилось только под утро, когда вымотанный искусственным взбадриванием и постоянными перегрузками организм просто отключился, требуя отдыха. По-хорошему стоило бы вызвать такси и поехать в реабилитационный центр, где ему обеспечили бы самый оптимальный сон в кислородной камере, прокололи бы витамины, еще какую-нибудь абсолютно необходимую хрень и назначили бы курс психотерапии, потому что даже непрофессионалу было понятно, что у него срыв. Или стресс. Или и то и другое – ТиДжей не особенно различал градации проблемных диагнозов мозгоправов его конторы. Просто предпочитал не попадаться им в руки лишний раз. Уже год его мучила бессонница, а когда удавалось заснуть – кошмары. Хотя он и не помнил их содержание, но просыпался всегда в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем. Проект съедал его, выпивая по каплям все жизненные силы. И даже сам ТиДжей не смог бы сказать, в какой же момент все пошло не так. Он был молодым выскочкой из высшего общества с чередой именитых предков, которых, увы, было куда больше, чем денег. История давних неудачных вложений, начатая еще прадедом и успешно продолженная дедом, оставила семью без средств. А слишком гордый, но абсолютно ничего не смыслящий в бизнесе отец довершил славные дела предков, наделав долгов и толкнув их семью на грань нищеты. Зато у ТиДжея была мечта... Вот только в какой момент мечта превратилась в проклятие? Виртуальная реальность, которая во времена его студенческой юности была навязчивой идеей и снилась каждую ночь, и теперь не отпускала, превратившись в ночные кошмары. Игра – простенькая беготня по уровням с кровавыми монстрами – в его наивных планах просто таки должна была стать прорывом и вдобавок к сбывшейся мечте принести немалые деньги. Виртуальная реальность – запах тайн, тяжесть оружия в руках, брызги крови на доспехах, срывающиеся с губ заклинания и драгоценные камни в сокровищницах убитых монстров… Говорят, что если хочешь рассмешить богов, то стоит рассказать им свои планы. Сам он теперь мог бы добавить, что когда боги хотят прямо-таки обхохотаться, они эти планы претворяют в жизнь. ТиДжей бросил взгляд на столик в углу комнаты, на котором лежала папка с бумагами. Он забрал её из кабинета и перенес в спальню, чтобы иногда с каким-то мазохистским удовольствием разглядывать содержимое. То, с чего все начиналось: рукописные планы и его эскизы. Это потом уже появились армии художников и дизайнеров, программистов, интеграторов, концептуальщиков и специалистов по уровням. Много позже их группа из четырех человек превратилась в огромную корпорацию – самую большую игровую корпорацию страны. Параллельные игровые проекты, на которых изначально просто опробовались идеи, принесли им невероятный доход. Но все первые шаги он делал сам, прорисовывая от руки портреты и наброски, создавая карты манящих его земель и записывая в столбик смутно-знакомые имена. После несчастного случая, произошедщего почти год назад, ТиДжей окончательно передал свой пакет акций и право принимать по ним решения Селене: у его кузины оказались стальные нервы, талант финансового гения и совершенно неженский характер. Вот только оставить его в покое она не захотела. Проект, на который они вчетвером поставили все и который много лет занимал все время и все силы, вышел в финальную стадию. Думать о нем было горько и в то же время приятно. Но сейчас ему нужен только сон. ТиДжей покосился на открытое окно, но закрывать его не стал, зато выставил на термостате низкую температуру и завалился в постель. По старой привычке он скинул на пол все подушки (отучить прислугу пристраивать на его кровать два десятка этих пуховых недоразумений, похоже, было выше его скромных талантов) и оставил себе только декоративный круглый валик, который вообще-то предназначался совсем не для того, чтобы на нем банально спали. Зато у валика была шелковая кисточка серебристого цвета, которая вдруг неожиданно всколыхнула что-то в глубине памяти. Такие же светлые, как лунный свет, пряди – длинные, шелковистые, - которые приятно пропускать между пальцами. Глаза – черные или просто очень темные – он видит в глубине зрачков свое отражение. Белая кожа – тонкая, гладкая… Иллюзия воспоминания-наваждения рассеялась так же быстро, как и пришла, ничего толком не оставив, кроме горького привкуса и смутного ощущения потери. В груди гулко бухало сердце. Видение с темными, как безлунная ночь, глазами – то ли придуманное, то ли забытое. Он пытался понять, кто этот призрак, уже много раз и каждый раз мучился бессонницей. Плохая будет ночь. ТиДжей вытянулся на спине, медленно вдохнул, пытаясь очистить разум, и стал мысленно повторять основные позиции боя с классической рапирой, которой он неплохо владел. По методике полного расслабления наставник гонял его нещадно еще на первых ступенях обучения, но лично ему до сих пор так и не удалось понять, что же такого умиротворяющего в цветущем лугу или морском пляже: неудобно, ветрено, да и слишком открытое пространство, чтобы чувствовать себя в полной безопасности. С доверием у него были определенные проблемы, так что неудивительно, что оружие в руках и доспехи позволяли ему чувствовать себя более защищенным, чем пасторальная обстановка вокруг. Итак, начнем с атакующих стоек для строго линейного боя… На повторении позиций боя в круге он просто отключился, проваливаясь в тяжелый глубокий сон без сновидений. Темнота вокруг почти осязаема. А потом – чей-то тихий вдох. И мягкий свет высвечивает знакомую комнату. И гостя. Гостью. Смутно знакомая девушка стоит абсолютно обнаженная в проеме двери, облитая лишь серебристым лунным светом, стекающим по гладкой белой коже безупречного тела. Хрупкая, но явно не слабая: сухие и тонкие мышцы в таком освещении особенно видны. Плавные уверенные движения, свойственные танцорам и фехтовальщикам, не дают и шанса отвести взгляд, когда она после некоторого колебания покидает тень проема и медленно приближается к постели. ТиДжей смотрит на беззащитные трогательные ключицы, на тонкие прядки серебряных волос на плечах, на приоткрытые розовые губы. А потом поднимает взгляд к черным глазам и теряется в них. То, что он не может пошевелить и пальцем, становится невыносимо: он хочет чувствовать, хочет обнять это чудо, прижать к себе и никогда не отпускать. Сказать бы ей хоть что-нибудь… Но не может выдавить ни звука – только смотрит. Девушка забирается на постель, встаёт рядом на колени, пробегает кончиками пальцев по лицу, склоняя голову, чтобы коснуться губ упоительным поцелуем со сладко-горьким привкусом потери. – Я так устала верить и ждать, хоть и обещал… – горячий шепот обжигает шею. – Ты уже почти перестал мне сниться – будто забыл. И что обещал вернуться, забыл, и меня саму – тоже. Где ты, что с тобой, моя любовь и моя погибель? Прикосновения к груди – быстрые, легкие, только разжигающие жажду. – Ты так хочешь убить всех монстров, мой герой. Спасти весь мир, не сознавая, что губишь его. Ведь если есть герой, то должны быть и монстры для него, только вот так – парой... А наш мир слишком маленький и хрупкий. Губы скользят по животу и ТиДжей в отчаянии закрывает глаза, отдаваясь на милость своему видению. В ушах шумит, и голова кружится от возбуждения, а потому он уже не слышит последних слов. – Я должна была убить тебя тогда, любимый... Должна была – ради нас всех. А я поверила… Поверила твоим обещанием. Отдала тебе все: и себя, и мир, и свое сердце… *** Утро началось с противного телефонного звонка. ТиДжей выругался словами, которые графу и без пяти минут лорду знать, может, и полагалось, но вот произносить вслух – однозначно нет. Зато в жизни без них уж точно никак. Проверено. Не озаботившись ответить на вызов, он подгрёб телефон под подушку, приглушив писк до невнятного жужжания, но понял, что заснуть больше не сможет, а валяться без дела было не в привычках уставшей, но деятельной натуры. Медленно поднялся, растирая лицо, и побрел к двери, лишь в последний момент прихватив халат. Надо было бы добрести до душа: собственная сперма засохла на животе и бедрах, неприятно стягивая кожу белесыми плёнками, да и запах был, как будто он не спал, а провел ночь в борделе самого низкого пошиба. ТиДжей принюхался, поморщился и заставил себя добрести до ванны, хотя его выдержки и хватило всего на то, чтобы постоять несколько минут сначала под теплой, а потом под холодной водой. Погрузившись в свои мысли, он автоматически вытерся, нашёл халат и, не обратив внимания на лежащую в кресле стопку одежды, нажал на ручку двери, покидая комнату и в последний момент торопливо запахнув махровые полы. Конечно, Альберт относился к третьему поколению, служившему в этом доме, и видел и не такое. Да и голой задницей его вряд ли удивишь: тетушка Лотта, овдовев, говорят, пустилась во все тяжкие, компенсируя загубленную пуританским воспитанием молодость, а дядюшка Реджинальд, помнится, грешил эксгибиционизмом, особенно к старости, вдобавок к крепчающему маразму… Но вот ему-то самому еще рано как ни крути. Упомянутый Альберт нашелся за дверью, и ТиДждей порадовался, что хоть пояс успел завязать. Рядом с безупречным слугой в неизменном черном костюме и белоснежной рубашке с галстуком он сам вечно чувствовал себя неудачником. Вот и теперь он, непричесанный, босой, в халате… А Альберт, как всегда, вытянутый по струнке и с легким - в пределах этикета - осуждением в прозрачных голубых глазах, какое может себе позволить старый слуга, помнивший нынешнего графа еще сопливым мальчишкой, застуканным за тасканием сыра из кладовой. А позже – уже не таким сопливым… Да и не сыр он искал под форменной юбкой у смешливой разбитной горничной – то ли Энни, то ли Эмми. – Доброе утро, ваша светлость. – Утро, Альберт. С прилагательным позволь не согласиться. – Это было определение, ваша светлость. ТиДжей бросил быстрый взгляд, но лицо Альберта оставалось таким же невозмутимым, а практика подсказывала, что диалог в этом ключе опытный дворецкий может вести бесконечно. И не подкопаешься же! – Ваша почта. – Выброси в камин. – Боюсь, это даст не тот результат, на который вы рассчитываете: в середине лета камины не топятся. И, полагаю, некоторые послания могут потребовать ответа. – Ох, давай сюда! ТиДжей сгреб с подставленного подноса конверты и принялся их перебирать с некоторым внутренним содроганием, ожидая получить письмо от бабушки. С тех пор, как он не пришел на свадьбу любимого бабулиного внука, своего троюродного кузена Уилли, отношения с бабушкой – женщиной властной и несгибаемой – стали ещё сложнее. И то, что он в момент пышной церемонии валялся в коме после неудачно выполненного задания, никого не волновало: такие мелочи не считались уважительной причиной. А вот то, что он пропустил и праздник по случаю рождения сына Уилли и Кэтти, ему, кстати, подозрительно легко сошло с рук… Так что ТиДжей с ужасом ожидал приглашения на свадьбу (пока, к счастью, чисто теоретическую) второго не менее любимого бабушкиного внука и своего троюродного кузена Гарри, игнорировать которую он не сможет, а вот получить нагоняй от воинственной дамы – вполне. Но пока что Бог хранил не только королеву, но и его самого от этой ужасной участи. – Мне срочно надо выпить, Альберт. И без закуски в виде нравоучений. – Спиртного в доме нет, ваша светлость. Так было заведено еще предыдущим хозяином, а вы не давали иного распоряжения. – Что, даже стаканчика виски? Или джина? – Единственную бутылку с джином вы привезли с вашего рабочего эксперимента. Прикажете открыть? – А… нет, не надо открывать. – ТиДжей серьезно покачал головой. – Там не джин, Альберт, зато, возможно, там джинн: то ли Марид, то ли Ифрит – так и не нашел время разобраться, к сожалению. Могущественный злобный дух, созданный из бездымного огня. Говорить, что и бутылки-то быть не должно, потому что не могут вещи просто так прихватываться из виртуальной реальности минуя 3д-принтер, он не стал. – В таком случае, возможно, его стоит переместить из бара в гостевую спальню? – Лучше засунь в сейф, пока кто-нибудь по незнанию не сорвал печать. И не говори мне о гостеприимстве: это мой пленник, а не заглянувший на огонек знакомый. Так что я торжественно нарекаю сейф узилищем в лучших традициях своих предков. – Как прикажете, ваша светлость. – Альберт остался невозмутимым, но, на взгляд ТиДжея, он определенно выглядел довольным из-за соблюдения традиций. Терпение у Селены кончилось раньше, чем он рассчитывал: похоже, игнорирование вызовов разозлило ее куда больше, чем можно было предположить. Омлет с сыром и трюфелями не был съеден еще и наполовину, когда на стол перед ТиДжеем лег прямоугольный светлый лист с несколькими строчками и крупным огненно-красным штампом "Срочно". Конечно, он мог проигнорировать и это: хотя формально ТиДжей все еще был частью компании, а она на данный момент – ее руководителем, сделать бы кузина ничего не смогла. Но причина такой настойчивости разбудила немалое любопытство, и молодой человек со вздохом отложил вилку. – Она никогда не могла дать мне спокойно поесть, даже когда мой рацион состоял из грудного молока, если верить семейным историям. Что-то не так с этой женщиной, когда дело касается телесной пищи. По-моему, это что-то подсознательное. – Вы уходите, ваша светлость? – осведомился Альберт, произнося тем не менее фразу с утвердительной интонацией. За много лет он привык к срочным вызовам, срывающим его хозяина с места, и даже последние спокойные месяцы не успели ничего изменить в мировоззрении старого слуги. – Боюсь, что да, Альберт, – со вздохом подтвердил ТиДжей, залпом допивая кофе. – Нехорошо заставлять женщину ждать, не так ли? – Боюсь, что по этому поводу ваши предки так и не пришли к единому мнению, разрываясь между воспитанием и чувством самосохранения, сэр. – Мудрые были люди. Жаль, что это им так мало помогло. Жизнь изменилась для ТиДжея год назад, но многое осталось неизменным. Например, Селена – его двоюродная сестра и совладелец, а теперь и руководитель их общего детища. Она по-прежнему выглядела худенькой и бледной, несмотря на отменное здоровье, которое каждый раз вынуждена была подтверждать медицинская комиссия их конторы для продления страховок. И неизменно белая одежда только усугубляла общий эффект. Темные волосы обрамляли узкое скуластое лицо с темными же глазами, в которых, как и всегда, невозможно было ничего прочесть. – Томас Джошуа Саутвуд, какого демона вы игнорируете срочный вызов? – Селена, ну что ты злишься, малышка? – Какая я тебе еще малышка?! – Сестрица предсказуемо взвилась, тут же забыв обо всех подозрениях. Он единственный умел доводить её до белого каления одной фразой, подкрепленной соответствующим взглядом. – Я твой непосредственный руководитель, изволь обращаться ко мне должным образом! – Иначе – что? – с интересом уточнил ТиДжей, но, поймав разъяренный взгляд, решил сестру больше не злить. Пока не злить. – Иногда ты просто невыносим! – Тут я тебе уступаю: ты невыносима абсолютно всегда. Итак, когда все положенные по этикету приветствия сказаны, может, ты объяснишь, почему мне не удалось доесть свой завтрак? – У нас проблемы, – она отвела взгляд: просьбы о помощи были ей несвойственны – и посмотрела куда-то за его спину. – Поправка – у тебя проблемы. Ты меня вышибла из команды, помнишь? Кстати, привет, Гелл, – не оборачиваясь, бросил ТиДжей. – Здравствуй, Том. Гелл был третьим членом их команды, пока таковая еще существовала. Он не был местным, и откуда Селена вытащила худощавого юношу с тонкими русыми волосами, легкой улыбкой неожиданно красивых губ и горькими омутами темных глаз не знал никто. А ТиДжей не спрашивал. Повисла пауза. – Вот что, мальчики и девочки. – ТиДжей сплел пальцы и хрустнул суставами, отлично зная, как это раздражает сестру. – Рад был снова увидеться, но у меня куча планов, как потратить свободное время и… – У нас проблема, и без тебя мы не можем войти в систему! – выкрикнула Селена. – Ты это хотел услышать? После прошлогоднего сбоя мы не можем полноценно использовать виртуальную реальность. Есть полный доступ к лабиринтам, к площадкам для схваток, но недоступна базовая точка: Лагерь Бродяг закрыт для нас. – Вы пробовали открыть кодом? В конце концов, есть же технический доступ без входа в саму игру… – Под её взглядом он замолчал, понимая, что это глупо: у них был год, и конечно, Селена попробовала все, что было возможно. Но на всякий случай все же уточнил: – Файлы ордена Небесного Ока? Кто там должен быть в лагере: их кузнец, верховная жрица, военачальник, в конце концов… – Недоступно. Мы потеряли контроль над Лагерем Бродяг. А когда входим в игру, то нас воспринимают как приспешников темного бродяги и ведут себя соответственно – убивают. Каким-то образом игра стала воспринимать аватары игроков как отрицательных персонажей, и те, кто на стороне света, вступают в борьбу с ними. – Коды бессмертия и силы? – Работают. Но… Нам придется уничтожить весь Лагерь, а по сути это небольшой город – ты сам расширял его. Мы оставили такую возможность на крайний случай: есть небольшой шанс, что сбой давний, а поскольку Лагерь Бродяг – первая базовая площадка, то её уничтожение может вызвать цепную реакцию, затронув остальные локации, и исправление потребует слишком больших затрат времени и денег. В этом была вся проблема: Селена и остальные по-прежнему воспринимали игровой мир лишь как проект, набор рисунков и кодов. Их не удивляло, что эликсиры в нём имели вкус, кинжалом можно порезать ладонь до крови, из пасти монстра воняет тухлым мясом – «коды, дополненные воображением», говорили они. Но для ТиДжея этот мир давным-давно был живым. И он, честно сказать, уже сомневался, что именно они создали это чудо: слишком много он видел того, что не было заложено и что нельзя было объяснить элементами искусственного разума. Мир жил, развивался по каким-то своим законам, и вмешиваться в его жизнь ТиДжей уже не хотел. Он не знал, что произошло год назад, хотя и чувствовал, что это было важным. По какой причине он пошел один в небезопасную и неоттестированную виртуальную реальность. Что случилось там, что привело к коме и частичной амнезии? Этот вопрос мучил его все время, а теперь ТиДжей вдруг понял, что и не хочет знать на него ответ. – Я – пас, Селена. Если компания хочет, то можно поговорить о выкупе моих акций. Задирать цены я не буду. Но туда я больше не пойду. Есть вещи, которые лучше не приводить в этот мир. Надеюсь, ты меня поймешь и простишь. Я вас подставил год назад – не знаю, о чем я думал тогда… – Я там была, Том. Мы все там были… В прошлый раз, когда… Когда все случилось. – Она отвела глаза. – Прости. – Ты сказала, что ничего не знаешь о том происшествии, что тебя там не было! – От злости сводило скулы, но он держал себя в руках. – Ты сказала, что я, нарушив правила и никого не предупредив, пошел один! – А что я могла еще сказать?! Что это был запланированный тест, который провалился?! Что нас троих просто выкинуло, а ты…. – Селена почти срывалась на крик, ей этот разговор тоже давался нелегко. – Ты могла сказать правду! – Ты был в таком состоянии, что, наплевав на все запреты, рванул бы назад. Я, между прочим, о тебе беспокоилась, Том! – Так беспокоилась, что просто повесила все на меня! В первый раз в жизни он почувствовал желание ударить женщину и с трудом сдержал себя, отступая на шаг назад. – Гелл, будь добр отвернуться, – чувствуя, как срывается голос, выдавил из себя ТиДжей. – Я сейчас буду очень грубо нарушать все писаные и неписаные законы, отходив ремнем свою дорогую кузину по ее слишком самоуверенной пятой точке, а свидетель – роль незавидная. – Возможно, вы могли бы перенести решение семейных проблем на чуть более позднее время? – Гелл чуть смущенно улыбнулся, словно извиняясь за свое предложение. – У нас действительно проблема. Проект вышел в стадию, когда заморозить его уже невозможно. Либо мы идем на последнюю проверку, либо надо все закрывать… Но даже ты должен понимать, что мы не можем просто слить вложенные в исследования миллионы. – Мне наплевать. Я ухожу. – Даже не посмотришь, из-за чего я тебя позвала? – спросила Селена. ТиДжей знал, что должен повернуться и уйти, но вместо этого взял протянутые ему распечатки. Фотографии. Это, наверное, делал он сам: его привычка оставлять сбоку шкалу, чтобы потом было проще расставлять точки ориентации. ТиДжей без особого интереса рассматривал изображения площади в Лагере Бродяг, кузницу одноногого великана Ворона, окруженную огородиком земляку молчаливой Айи на самом отшибе города. А потом… Эти глаза. – Тайри… – Он даже не смог бы сказать, как громко он произнес имя, но мозг словно прошило молнией, даря узнавание. Черные глаза, хрупкость и сила юной лучницы, волосы цвета лунного серебра. А еще – сладость поцелуя, чистый, кружащий голову запах нежной кожи и горячий шепот, от которого замирает сердце. Объятия под бесконечным черным небом теплой ночи, близость, омывающая душу, стоны… И имя, произнесенное на выдохе. Тайри… Лучница из Лагеря Бродяг. Девушка, которую никто не создавал, которую не кодили программеры и не рисовали художники. Она просто была. – Это… Селена оглянулась с недоумением, но, увидев фотографию, осознала все с первого взгляда. – Нет. Иногда они с кузиной понимали друг друга с полуслова. – Тогда справляйся сама со своими проблемами, сестренка. – Я приказываю! – Ничего не перепутала, малышка? Ты не можешь мне приказывать. Ты можешь только попросить, но с этого не будет толку, если ты не скажешь «пожалуйста» и не будешь готова на ответные одолжения. – Ее даже не существует, Том! Это просто персонаж игры! Ты не можешь разрушить всё, что мы создали, из-за чертова персонажа игры! – Не говори мне, что я не могу, и мне не придется плевать на свое воспитание ради ответа. Итак? – Нет. – Всего доброго, Селена. Я пришлю тебе открытку на Рождество. Возможно. – Она правда не справится без тебя, Томас. – Гелл догнал его уже почти на выходе. Он был единственным, кроме бабушки, кто называл его полным именем. – Но Селена слишком горда, чтобы это признать. Тебя прошу я. Пожалуйста. – Ты из-за Селены? Она сама решает свои проблемы, Гелл. Сестрёнка уже взрослая девочка. – Нет. Это уже личное…Томас? – Что, Гелл? – Она действительно хотела как лучше. – Гелл говорил осторожно, тщательно подбирая слова. ТиДжей в который раз подумал, что при всём своём хваленом интеллекте сестрица – редкостная идиотка. Она одна не видит, как искренне этот человек её любит. – Пообещай, что не причинишь ей вреда… и не сделаешь больно. Пожалуйста. – Конечно, – легко согласился ТиДжей. – Обещаю. Когда я буду убивать свою ненаглядную кузину, я сделаю это быстро и безболезненно, никакого вреда и боли! – Да… Этого я и боялся. Вообще-то, говоря про убийство, он шутил, а вот Гелл – нет, и от этого ТиДжею стало страшновато. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул, выпуская воздух сквозь сжатые зубы, и развернулся ко входу. – Идем, Гелл. Сделаем, что она хочет, пока я не передумал.

***

Они вышли вчетвером – "четыре всадника апокалипсиса", как они называли себя в шутку когда-то, когда были еще молоды и ждали, что весь мир рухнет к их ногам. Селена, Гелл, ТиДжей и Анхель – четвертый и последний член их маленькой команды. С ним ТиДжей тоже не виделся почти год и теперь задумался о том, почему таких встреч избегал высокий светловолосый и голубоглазый, вопреки испанскому имени, Анхель, бывший настоящим богом программирования. Селена – теперь медноволосая ведьма в янтарном шёлке и массивных золотых украшениях – повела посохом, на мгновение образуя в воздухе над головой огненную дугу от вспыхнувшего маленьким солнцем кристалла до раскрытой ладони и улыбнулась. – Я скучала по всему этому. – Тебе идет, – кривовато улыбнулся Гелл, чей аватар – худой и бледный мужчина с неопрятным пегим хвостом и сшитой из шкур накидке поверх льняной рубахи – особого восхищения не вызывал. Его мимика немного страдала от пересекающих левую половину лица шрамов, но они уже привыкли. Оборотня Гелл выбрал сам, настоял на добавлении его к базовым шести классам, а потом сидел с ТиДжеем, редактируя не самый привлекательный образ. Зато способность призывать в помощь животных к возможностям управляемого волка делала его отличным воином. За спину слабой в физическом плане ведьмы теперь можно было быть спокойными. – Портал сработал, это уже хорошо. – Голос двухметрового варвара звучал глухо, но громко. В бою это позволяло слышать его, а вот в тишине здорово било по нервам, но говорить тихо Анхель был не способен физически. Он любовно погладил рукоять огромной боевой секиры и повернулся к спутникам всем телом: короткая толстая шея, почти утопленная в необъятные плечи, не очень позволяла вертеть головой, и как в битве варвар ухитрялся видеть абсолютно всё, для ТиДжея оставалось загадкой. Лицо Анхеля было расчерчено ярко-зелеными и белыми полосами боевой раскраски, а из одежды были лишь какие-то невообразимые ремни с грубыми заклёпками, набедренная повязка и что-то вроде самодельных сапог мехом наружу. Варвар… Как выглядит он сам, ТиДжей знал, но старался не задумываться. Когда-то в юности его очень веселила сама мысль быть некромантом. Теперь же худощавая черноволосая фигура в темных глухих одеждах и бледная кожа прежнего восхищения не вызывали, но менять что-то было поздно. – Постараемся войти в Лагерь Бродяг. Здесь совсем недалеко. – Селена махнула рукой и первой ступила на тропинку. ТиДжей дёрнулся было остановить её, но в последний момент удержал себя.

***

Засада ждала их у самых ворот. И не изменённые монстры, как можно было бы ожидать, а свои же – люди из лагеря. Хищно сверкнул наконечник первой стрелы, неожиданно преодолевшей защиту ведьмы. ТиДжей прыгнул вперед и ударил Селену в спину. Тонкое лезвие длинного жертвенного ножа вошло по самую рукоять, и она, не успев завершить заклинание, молча повалилась к его ногам, даже не поняв, что же её убило. Гелл повернулся, захлебнувшись сдавленным воем. Из его плеча торчало обломанное древко стрелы, а глаза были черными из-за расширенных зрачков – он пытался обернуться в звериную ипостась, но что-то не давало. Рванул из-за пояса короткий меч, но не успел – некромант ударил быстро и безжалостно, вогнав кинжал между ребер в сердце, а потом единым движением перерезал горло: аватар друида был слишком живучим, чтобы рисковать – пусть ТиДжея уже и подташнивало от вида слишком реалистично нарисованной крови. Медленно выпрямившись, он повернулся к Анхелю, недоумевая, почему еще жив, и не сомневаясь, что скоро это изменится. Анхеля надо было убивать первым, но Селена взялась за заклинание огненного удара, и ТиДжей испугался за Тайри: только у нее были стрелы с приметным бело-сизым оперением. Как раз такие, что пробили защиту. Убить варвара – сложно, а в прямом физическом бою, где некромант слаб, – практически невозможно. Вотчина ТиДжея – смерть. Он может поднять умерших, может использовать неупокоенных духов и просто колдовать на не-жизни. А здесь, где смерть игроков не считается, ТиДжей был в заведомо проигрышном положении. И Бродяги тут ему не помогут: толстая, вся в ритуальных шрамах и магических татуировках, кожа варвара не хуже доспеха защищает его от стрел. Но Анхель просто стоял, скрестив руки на груди, разглядывая его, задумчиво склонив голову набок. – Значит, все-таки решился… ТиДжей вскинул голову. – Теперь-то что остановился? У тебя всего восемь минут: сейчас Селена и Гилл придут в себя и зайдут в игру заново. Тогда тебе уже ничего не сделать: сражаясь с ними, некроманту не продержаться. Все вышло именно так из-за фактора неожиданности. Себя будешь убивать – бери либо мой кинжал, либо нож друида: собственное оружие вреда хозяину не причиняет. В прошлый раз ты на этом и срезался. – Анхель… почему? – Я писал эту игру, ТиДжей. Ты её создавал, но именно я приводил её в мир строчка за строчкой. И я вижу то, что не объяснить Селене: она живая. Мы не писали этих птиц, что вон там пытаются выковырять червяка – были лишь звуки птичьего щебета. Мы не писали этих людей – только какие-то запрограммированные на простые диалоги раскрашенные болванки. А ведь у них своя собственная жизнь. Кара-верховная жрица обожгла руку, и несмотря на помощь Айи, у неё остался шрам – этого никто не писал! Мир ожил. И мы не имеем никакого права приходить сюда и вести себя как хозяева. А представляешь, что сделают с этим миром толпы игроков, когда Селена выбросит первую полностью реализовавшую виртуальную реальность игру на рынок? Кто гарантирует, что какой-нибудь озабоченный придурок пойдет крошить монстров, а не убивать местных или насиловать девушек? А ведь теперь нет вариативности поведения – полная свобода. Я не хочу брать это на себя. Сам бы, наверное, не смог вот как ты… Но мешать не буду. Всё правильно, ТиДжей, не кори себя. – Анхель… – Давай, убивай меня уже. И помни, что у тебя будет две минуты, чтобы покончить с собой. Убивать варвара, даже не сопротивляющегося, было трудно… А ещё – противно от собственных действий. Но ТиДжей знал, что дороги назад уже нет. И, глядя в глаза, нанес первый удар… Тяжело дыша, он стоял над огромным телом бездыханного Анхеля, когда ветви кустов разошлись и худенькая светловолосая девушка, опустив лук, шагнул на тропинку. – Ти-Джи… – Его чудо-видение совсем не изменилась: всё так же едва тянула на совершеннолетнюю, хотя Ти-Джей знал, что ей уже должно быть больше двадцати одного: он сам когда-то ставил нижнюю плану возраста персонажей в игре. – Тай… – Он обнял хрупкие подрагивающие плечи и притянул ее к себе, полной грудью вдыхая неповторимый запах серебристых волос. Всего на один вдох. – Ти-Джей… – Тайри с ужасом смотрела, как некромант подбирает кинжал варвара и приставляет к своей груди. – Нет! – В этом мире не должно оставаться ничего извне, Тай. Только тогда он будет свободен. – Но ты – часть этого мира! Разве ты этого не чувствуешь? – Тайри крепко держала его руку и заглядывала в глаза. – Тебя пропустит магия Лагеря Бродяг, вот увидишь. А она пропускает только своих. Я люблю тебя, Ти-Джи. Не уходи. Пожалуйста. Или... я тоже... я не смогу без тебя. Опять. Кинжал упал на землю. А он целовал свою любимую девушку… …стираются все коды доступа, закрывая мир, и в кабинете недовольно кричит Селена, пытаясь добиться хоть чего-нибудь от головного компьютера… …превращаются в мусор запертые в сейфе хранители информации, больше не являясь резервными копиями…. код на серверах корпорации перемешивается в ничего не значащую массу букв и цифр – у корпорации остаются все другие проекты, но разработок виртуального мира больше нет…. … небо над лагерем Бродяг темнеет, но в нем больше нет огненных букв порталов – их мир свободен, и люди празднуют свое освобождение… …устало улыбается Анхель, глядя, как Гелл успокаивает рыдающую девушку, а потом целует. И думает, что, пожалуй, потеря проекта, на который потрачена половина жизни, не такая уж трагедия, когда есть тот, кто так целует и тот, кого можно так поцеловать… – Ты такой, как в моем сне, – шепчет в любимые губы Тай, выгибаясь под ласками, прижимаясь всем телом. Ночь над ними раскинула бесконечную черноту неба с огромными звездами, и ТиДжей целует свое ожившее видение, не обращая внимания, что лежащие на узких бедрах руки уже не бледные тонкие кисти некроманта, а его собственные. И на глаза привычно падает светло-русая челка. Так и должно быть, он – часть этого мира. – Люблю тебя. … а где-то далеко улыбается Альберт, салютуя стаканом со льдом единственной в доме – теперь открытой бутылке – то ли джина, то ли Ифрита.