Тень

Вода в бочке уже была теплой, когда ты наконец добралась до волос. Всегда тратя больше времени не на тело, а на уход за ними, несмотря на комплименты, которыми Тень одаривал тебя за красоту, укладка волос всегда была самой сложной частью дня. Из-за их длины требовалась целая вечность, чтобы высохнуть и столько же времени, чтобы как следует расчесать. — Знаешь, — начал Эи задумчиво. Он лежал сзади на ложе, перебирая каждую мокрую прядь до которой мог дотянуться: — Мы не так много времени проводили вместе во Внутреннем дворце, но я заметил, что ты часто расчесывала волосы. Кажется, ты смачивала гребень какой-то водой с эвкалиптом. Что ты использовала? — Дикие травы наку и лечебную росу, собранную в лепестках сакуры, а для аромата добавляла глазурные лилии, завезенные моим отцом из-за моря. Эта смесь укрепляет волосы и делает их темнее, — с твоих губ сорвался смешок. — Честно говоря, вы правда думаете, что любая женщина без усилий может быть совершенной? Длинные волосы — драгоценное золото придворных дам Её Превосходительства, а также ритуал, который, вероятно, всегда существовал в Тэнсюкаку. Здесь для женщин любого происхождения волосы были священны. Райдэн Макото несравнимо красивее всех смертных, но даже будучи добросердечной богиней, как ревностная и энергичная содержательница Внутреннего дворца, она следила за чистотой этой традиции, и ещё большими расходами всего гарема. Твои прекрасные длинные волосы — малая толика женской философии, которая учила, что вся твоя красота покоряется желаниям других людей, и для вкушения радостей жизни надо всегда доставлять удовольствие другим сразу же при первом взгляде. — Седые волосы и старость приходят вместе, Эи. — Твои мысли невольно вернулись к вашим свадебным обетам, но воспоминания быстро улетучились. — Если я постоянно буду использовать воду с этой смесью, хотя всё равно постарею и кожа станет морщинистой — мои волосы останутся прежними. Ты — его красивая девушка, что по официальным бумагам комиссии Ясиро звалась «госпожа Хризантема», в один прекрасный день — не по своей инициативе, но совпадающей с вашим общим желанием — превратилась в Райдэн Коморэ. Это имя так понравилось «тени» Сёгуна, что в будущем он закрепил твоё имя за многими вещами. — Возможно, дорогой муж не захочет видеть меня такой. — Ты всегда так подшучиваешь надо мной, — Эи выглядел сбитым с толку. Он почувствовал груз вины, что одарив бессмертным именем, не мог оторвать тебя от смертной природы. Это вызвало в нём какое-то физическое опьянение, что-то вроде горькой благодарности за мимолётное, в сравнении с тысячелетием, ощущение. — Ты права, — в полголоса согласился Эи. — Когда твоя кожа станет морщинистой, я не буду выглядеть так же, как ты… Но я всё равно не перестану смотреть на тебя. Этот бог рисовал себя принадлежащим тебе. Его искренние слова покорили тебя, и ты больше не произнесла ни слова; в молчании, дав овладеть собою снова, ты обхватила руками его шею и свалилась с ним в клубок, открывая вены перед его слишком сильными и вливающимися в тебя эмоциями. «Я буду рядом, пока ты этого желаешь».

Последний день Сёгуна

Прошло десятилетие. Мир сошёл с ума. Твой отец был убит людьми из Ватацуми за обманутые надежды. Клан Сэйрай восстал и решился наконец помочь сёгунату покорить единственного соперника. Закончить длинную историю предательств, и избавиться от тех, кто сомневался во власти Её Превосходительства. — Уже? — Твой голос эхом отозвался в ветре. Тень нахмурился. Он не хотел идти. — Я должен. Райдэн Эи хотел пережить этот кризис с тобой, — в тени, в доме, вдали от войны, — но лишь он один мог защитить вечную Инадзуму, помочь тем, кто желал остановить безумие Бога океанов. Райдэн Эи — твой муж, но также брат и «тень» Её Превосходительства, подданный и генерал сёгуната, что должен рассматривать всё с этой позиции и защищать будущее народа. И ты это понимала, не смела жаловаться. Это было бы равносильно отсутствию понимания к трудностям, с которыми он сталкивался. Конечно, ты желала, чтобы все дни и ночи, горы и реки — всё в этом мире Эи встречал только с тобой. Ещё лучше, если бы он никогда не уходил. Но ты знала, что Райдэн Эи единственный непобедимый воин. — Все в порядке, — ответила ты храбро, но схватилась за него, чтобы удержаться за эту эмоцию. — Я буду ждать. Холодный порыв донёс до вас запах моря. — Мне пора, — тихо произнес мужчина, мягко высвободив руку. Он ничего более не произнес, потому что чувствовал, что бы он тебе не сказал, только сильнее взволнует душу и обострит расставание. Но перед тем, как исчезнуть из виду, Эи остановился на мгновение и окинул тебя долгим, растроганным взглядом… С его уходом архипелаг Сэйрай будто почил последним сном, опустел. Лишь дни ожидания хранили всю свою яркость, всю свежесть, весь неувядающий аромат присутствия Эи. Твоё сердце было окутано этим ароматом, но разве мог он спасти тебя от Громового бедствия?

И долгий, долгий дождь...

На архипелаге Сэйрай больше нет рассветов — как и тоски о долгом, долгом дожде… Первое, что приветствовало Эи, когда он только вернулся сюда с войны, были вспышки молний и большое огненное пламя, охватившее здания, дома, форт — сооружения, которые делали Сэйрай оплотом цивилизации с множеством людей, когда-то покинувших Наруками, — и теперь всё это окрашено их кровью. Громовое бедствие вырезало мир и процветание с такой враждебностью, убивая всех в поле зрения, будь то мужчина, женщина, пожилые или даже дети, — они исчезали с ударом молний. Какой грустный конец: быть похороненными так. Тень выглядел растерянным и на грани, когда его разум осознал картину перед собой — разрушение дома, где он хотел построить собственную жизнь, выйти из тени сестры, возглавить это место, как собственную страну и получить признание достойного лидера, которого всегда добивался. Он хотел, чтобы ты доверила ему свою жизнь. Однако у тебя не было больше возможности сказать ему об этом. Слабый стон застрял у Эи в горле при мысли об этом. Он вскочил с колен, чтобы найти тебя… или то, что осталось. Он хотел увидеться с тобой, ему нужно было услышать твой голос, оказаться в объятиях, чувствовать тепло вокруг себя. Точно также, как ты обняла его в последний раз, отчаянно пытаясь удержать. Прощание было таким коротким, что его оказалось недостаточно, и Эи нуждался в нём, хотя бы в последний раз… прежде чем всё исчезнет. Слезы скапливались в уголках его глаз. Если бы он только мог предсказать эту трагедию, то тогда, возможно, был бы быстрее и смог бы остановить Громовую птицу, помешать ей исполнить свою симфонию мести. Тень сёгуна лишь хотел, чтобы ты была в безопасности, рядом с ним и подальше от бедствий, чтобы никто из врагов не вторгся в рай. Однако это эгоистичное желание ускользало всё дальше и дальше от его досягаемости, независимо от того, как быстро он бежал. Сколько бы Эи ни кричал, как бы он ни умолял тебя вернуться и дождаться его, не переходить границу — расстояние между жизнью и смертью пресеклось, пространство вокруг исказилось, и тень Громовой птицы нависла над ним, грозясь поглотить и его. «Сёгун проткнула Громовую птицу прямо в грудь — то, что записали в летописях о Баал. — Канна Капацири потеряла свою жизнь на острове Сэйрай. И когда она умирала, её глаза всё ещё были полны злобы». Руки Эи безвольно упали по бокам, — ему казалось, что он терял равновесие. И с болезненной улыбкой, мужчина медленно закрыл глаза. Райдэн Эи решил, что никогда больше не поддастся этой слабости — любви. Он защитит всё то немногое, что у него есть сейчас. Но позади, в далёких, далёких воспоминаниях, вознесённых истоками звуков кото, — там, в этой музыке кто-то божественно целует его. Тень не был уверен в этих воспоминаниях: не мог как следует чувствовать их, ни ответить, ни понять, кто целует и как кто-то твердит ему в любви: «Не переживай, всё будет хорошо. Я буду рядом, пока ты этого желаешь».