Вечная зима

Я вечно буду твоим летом

Но если ты уйдёшь, наступит вечная зима

Люди борятся с зависимостями каждый день. У кого-то зависимость от алкоголя, как им кажется, это помогает на несколько часов забыть о ментальных проблемах. У кого-то зависимость от курения — этот смертельный дым на пару минут помогает забыть, кто ты такой и для чего вообще пришёл в этот мир. У Хаосита зависимость от ментальных проблем. Это звучит странно даже для него самого. Но ему нравится быть в отчаянии, страдать и быть самому по себе. Он любит, когда ему плохо. По его мнению он этого заслуживает. А ещё ненавидит себя. Настолько, блять, ненавидит, что каждый раз, беря в руку лезвие, надавливает всё сильнее, ведь в прошлый раз было не так больно. Но по-прежнему боится, что может умереть. Кровь капает с повреждённой кожи на раковину и на пол. Хаосит бросил лезвие в ванну и до побеления костяшек схватился за раковину. Перед глазами мелькают какие-то мушки, голова кружится, по телу пробегает дрожь, в глазах застывают слёзы, а с губ срывается жалобный всхлип. Нет криков, из-за которых он срывает голос. Он бы закричал, только вот не позволяет себе этого. Хочет проверить: хватит ли ему мужества стерпеть эту муку? Похоже, хватит. Хаосит молча простоял в таком положении пару минут, а потом всё же включил холодную воду и подставил кровоточащие дрожащие руки под струю воды. В голове что-то проясняется и ментальные проблемы отходят на второй план, пока на первом находится физическая боль. Он туго замотал раны бинтами. Ополоснул лицо холодной водой, заглянул в зеркало. Парень, на которого он смотрел, не был похож на него. Этот человек когда-то был важен. Этот человек был опорой для всех, все одноклассники обращались именно к нему за помощью: не важно, для того, чтобы он объяснил им математику или для того, чтобы обнял и сказал, что всё, в конце концов, будет хорошо. Ни черта не хорошо. Почему никто не помог ему? Почему не хотят помогать сейчас? Никто не похлопывает его по плечу, чтобы утешить, хотя каждый день Хаосит ведёт невидимую борьбу с чем-то. В его жизни так много дней, когда никто не замечает и не признаёт этого. Никто даже представить не может, как часто человек, который испытывает внутренние страдания, хочет сказать тем, кто находится с ним в одной комнате: «Вы даже не представляете, насколько я близок к тому, чтобы вновь скатиться в тёмную пропасть». Он и хочет это сделать. Но единственное, что его останавливает, это всего лишь один человек, который выдаёт что-то похожее на заботу. — Это не просто период, — признаётся Хаосит. Андрей звонит ему практически каждый день. Он знает, что внутри Хаосита всё надламывается. Время 3 часа ночи. Голос Андрея срывается на мольбу. — Я знаю, но ты даже не обращался к психологу. Может, всё же… — Нет. Такое твёрдое, безжалостное, одно единственное слово, отрезающее всё, что хотел сказать собеседник. Хаосит хочет поставить точку в разговоре. Но Андрей ставит запятую. — Почему нет? — Потому что мне поможет только психиатр. Если я пойду к нему, мне дадут какую-то ебаную справку, из-за которой я не смогу работать даже продавцом. И путь в счастливое будущее мне будет закрыт. «Он уже закрыт» — фраза так и остаётся несказанной. — Я могу к тебе приехать? Голос Андрея резкий, но одновременно с этим мягкий. Хаосит знает, что за этим кроется что-то большее, чем просто вопрос. — Можешь. Андрей приезжает через 20 минут. Он обнимает парня крепко-крепко, буквально стискивает и не отпускает. И в этих объятьях Хаосит чувствует себя в безопасности. Андрей видит бинты на его руках, нежно проводит большим пальцем по ним и смотрит на Хаосита. Во взгляде так и читается беспокойство и нервозность. Но он ничего не говорит, понимает, что это не поможет. И Хаосит безмерно благодарен за молчание. Хаосит засыпает на плече у Андрея. Боль — физическая и ментальная — отходит на третий план.

***

Хаосит звонит Андрею в 2 часа ночи. Он говорит, что не видит смысла ни в чём. Не видит смысла любить, если любовь проходит. Проводит большинство дней и ночей, мечтая вернуться в прошлое: там, где у него много друзей и знакомых, там, где у него есть цели на жизнь и нет ментальных проблем. Андрей через трубку телефона слышит, как Хаосит бродит по своей однокомнатной квартире. Знает, что на полу разбросаны вещи: гитара, на которой он не играл уже пару месяцев, ярких цветов толстовки и футболки, мягкая игрушка, подаренная Андреем. Хаосит слишком молод, чтобы знать, что дальше может быть лучше. — Я не могу, — голос Хаосита дрожит и опускается до уровня шёпота. Он шмыгает носом, а в руке — лезвие. — Я не могу так больше! Он может достигнуть точки невозврата прямо сейчас. Он может сделать это. Всего одно движение — и мучения закончатся навечно. Ему стыдно и больно оставлять Андрея одного. Но разве жить ради человека, а не ради себя, нормально? — Нет, — отвечает Андрей. Он чувствует жжение в глазах и вытирает слёзы. — Хаосит, слушай меня. Положи лезвие обратно, — парень даже не спрашивает, откуда Андрей знает об этом. — Положи. Пожалуйста. Через несколько секунд (в течение которых Андрей слышал собственное сердцебиение) на том конце провода слышен звонкий стук металла о раковину. — Вот так. Молодец, мальчик мой, — он не знает, зачем это обращение вообще сделал. И не знает, какие у них отношения: дружеские или всё же намного большие. Они оба не знают, но предпочитают не говорить об этом. — Ты даже не знаешь, насколько сильно у меня трясутся руки. — Знаю. — Ты не знаешь, сколько слёз было пролито мной. — Знаю. — Ты… — Поверь мне, я знаю. Гробовая тишина настигает их врасплох. Хаосит ложится на кровать, кладёт телефон рядом. Трубку не бросает, как и его собеседник. — Андрей? — М? — Ты… не мог бы не бросать трубку? Мне так спокойнее. Андрей улыбается. Хаосит чувствует его улыбку, и улыбается в ответ. — Конечно. Хаосит засыпает через пол часа под мягкое бормотание Андрея о том, как в школе они заперли учительницу математики в её же классе.

***

Только вот она смогла выбраться оттуда. Хаосит же не может выбраться из собственной квартиры. Ему страшно выходить на улицу и видеть осуждающие взгляды окружающих. Иногда ему кажется, что в те моменты весь мир смотрит лишь на него и ищет повод насмехнуться над ним вместо того, чтобы спросить «Ты в порядке?» или «Тебе нужна помощь?» Поэтому он сидит дома. Все его хобби уже не имеют значения для него самого. — Ты, эм… не мог бы сыграть что-нибудь? Андрей сейчас в отъезде. Ему морально плохо в другом городе, вдали от дома. При том, что его домом является человек. Хаосит ничего не отвечает. Он лишь берёт гитару в руки и начинает играть одному ему известную мелодию.

***

Хаосит пытается и проваливается, пытается и проваливается, он портит отношения с теми, кого любит, он подводит и разочаровывает их. Он поссорился с Андреем, он его разочаровал. Разочарует и сейчас. Сейчас он едет к обрыву, к этой точке невозврата. Парень ещё долгое время сидит в (угнанной) машине, крепко вцепившись в руль. Когда руки уже устают, он выходит из машины. Ржавое лезвие осталось дома, как и остатки здравомыслия: сейчас с ним лишь бутылка алкоголя. Хаосит делает последний глоток и бросает бутылку, смотря, как вода бьётся о скалы и забирает осколки с собой. Один шаг. Всего один шаг и всё закончится. Все его проблемы отойдут на последний план. Он не сможет страдать от них, он забудет их. И, возможно, даже обретёт покой. В кармане вибрирует телефон. На экране отображается контакт Андрея со смайликом сердечка. Он слабо улыбнулся и взял трубку. Андрей рыдает, кричит и просит подождать ещё немного, он скоро будет на месте. Хаосит говорит «Прости, я люблю тебя, но я не вывожу» и бросает трубку. Андрей приезжает на место через несколько минут. Оглядывается по сторонам и понимает. Он не успел.

Я вечно буду твоим летом

Ты ушёл, и наступила вечная зима