Situation krinzh

Хочется сказать, что жизнь прекрасна в самом, что ни есть, прямом смысле. Уют в квартире, вкусный завтрак, заботливо приготовленный мамой, а после ароматный кофе, который она же совсем не уважает, в отличии от своего, глупого и ничего не смыслящего в жизни, дитя. Только вот дело в том, что дети растут быстро, а родители не всегда успевают это осознать. В данном случае, жизнь Чонгука отягощается ещё и тем, что всю жизнь внимание его любимого мамочки направлено только на него, про своего отца он ничего не знает. В три ему говорили, что отец отправился в кругосветное путешествие и очень скоро вернётся, в шесть, что мужчина далеко-далеко и очень старается для лучшей жизни своего любимого ребёнка и жены и скоро вернётся, а когда Чону исполнилось десять он просто понял, что отец действительно уехал за лучшим будущим, но вот только не для них и без них. Больше не возникало вопросов, щемящей боли и обиды в груди. Полное смирение, совсем не свойственное для такого возраста. Ему даже нравилось так жить, но вот только до лет пятнадцати. Свои пятнадцать Чон вспоминает с ностальгической улыбкой. Это тот возраст, когда гормоны бушуют, внутренняя сущность подростка всё больше расцветает, требуя свободы и внимания со стороны прекрасного пола. Только-только окрепающая уверенность и самооценка разбивается о стену грубого «нет» со стороны единственного родителя. «Нет» ночёвкам у друзей. «Нет» погулять до десяти. Ты же приличный мальчик, у которого есть свой дом. Выбирай друзей с умом, не тягайся со своим Чимином, он не лучшая компания для тебя. В шестнадцать подростковое бунтарство отражается проблеском седых волос сильно переживающего родителя среди естественных русых. Контроль усиливается. Чонгуку кажется, что сколько бы лет ему не было, выстроенные рамки вокруг него будут только сужаться. «Нет» татуировкам. «Нет» пробитой брови. «Нет» окрашенным волосам. «Приличные серьёзные юноши, мечтающие о хорошей карьере и семье, не должны уродовать себя такими вещами». В семнадцать Чонгук поступает в университет. Он даже благодарен маме за заботу и излишнее беспокойство. Не будь всего этого, кто знает, где бы он оказался. С его-то темпераментом и жаждой приключений уж точно не в лучшем университете Сеула. Однако всё это не отменяет того, что задница загоралась очень быстро при возможности попасть в неприятности. К двадцати, к сожалению, мало, что изменилось. "Нет" стоит костью поперек горла, но уже не является весомым аргументом. Сказать, что юноша пошёл во все тяжкие всё же нельзя. Парень создаёт впечатление воспитанного и очень устремлённого молодого человека, учащегося на третьем курсе. Старается быть хорошим сыном, учеником и другом, прекрасно разделяя эти сферы в своей жизни. Как бы мама не была против, волосы окрашены в чёрный, бровь пробита, Чимин всё также остаётся самым близким и дорогим другом. Просто серьга снимается во время учёбы, разговоры о друге успешно избегаются, тусовки остаются тайной скрытой множеством замков, а нечаянно оставленные засосы после очередной из таких вечеринок хорошо перекрываются консилером. Впрочем, всё, как у всех. Взрослые делают вид, что не замечают, а младшие упорно скрываются, чтобы лишний раз не травмировать беспокоящиеся умы. В одну из словесных перепалок Гук не выдерживает критики в сторону своего нового бойфренда и выдаёт, что неплохо бы старшему заняться своей личной жизнью, а не лезть в его. -Он тебе не подходит. У него мозги уже в чернила превратились. Столько татуировок ни один человек в здравом уме не сделает. И образ жизни... Разве может обеспечить какой-то музыкантишка хорошее будущее семье? -Семья? О чём ты говоришь, нам немного за двадцать. Нам просто хорошо вместе,- кажется возмущение Чонгука скоро прорвёт все дамбы и последним толчком становится. - Тебе бы тоже не помешало хоть иногда развлекаться, в свет выходить. Для здоровья хотя бы мужчину завести, а то тебя моя половая жизнь беспокоит слишком,- смотрит с вызовом, уже готовится к новой волне негодования, но всё, что получает-глаза, наполненные болью разочарованием. Чонгук смотрит несколько минут на хлопнувшую немногим ранее дверь спальни матери и понимает, что сболтнул лишнего. Понимает все беспокойства родителя, но не может ничего поделать с собой. Буря внутри вновь набирает обороты, требует свободы и в этом вполне способен помочь Хосок. Парень достаёт телефон быстро набирая номер парня. -Через двадцать минут буду у тебя. -Принцесса, неужели моё очарование разрушило крепость дракона и он добровольно отпустил тебя на ночь глядя ко мне?-как всегда весёлый голос, иначе и не бывает. И это тоже бесит. -Меньше слов, принц-спаситель, этой ночью это лишнее.

***

Возможно, если бы утро не было таким противным, то и вставать было бы куда проще. Впрочем, этой ночью Чонгук так и не смог сомкнуть глаз, не удалось даже на долю секунды. Теперь вот пожинает плоды. Синяки под глазами и немного припухшее лицо – немного не то, что люди хотят видеть с самого утра в зеркале. И дело даже не в том, что ночка выдалась горячей, благодаря не менее горячему Хосоку, который любую его прихоть выполнит - стоит лишь попросить правильно, всегда улыбкой и крепкими объятиями поддержать готов, энергией зарядить и уверенности придать. Чонгуку бы радоваться, что встречается с таким парнем, но внутри что-то гложет, каждый раз врываясь, стоит ему попытаться его расслабить или отвлечь от проблем. Раздражение окутывает с головой, смотря на вечно весёлого и радостного Хосока. Складывается впечатление, что и проблем у того не бывает, и настроение всегда хорошее. Всегда готов в ночной бой по барам и клубам, встречам с друзьями и любому внезапному порыву. Берёт от жизни всё и просто наслаждается. Этот вечно работающий моторчик и приглянулся по началу их общения. С ним всегда было легко, просто и весело. -Было?- шепчет почти про себя. Чонгук трясёт головой, откидывая эти мысли подальше. Он просто расстроен очередной ссорой с мамой из-за чего и не выспался. Пытается улыбнуться, смотря на спокойно посапывающего парня, который всю ночь прижимал к постели, пытаясь унять бушующие море младшего. Чон благодарен, правда. Многие мечтали бы оказаться на его месте. И ему кажется, что этот человек достоин большего. -Наша принцесса проснулась? Почему так рано, не похоже на тебя, Гук-а, иди ко мне,-хриплый ото сна голос доносится откуда-то из перевёрнутой постели, а рука похлопывает приглашающим жестом по свободной половине кровати. -Может это наш принц плохо старался ночью, что его принцесса с первыми лучами солнца сбежала из постели?-Чон всё-таки перебирается из нагретого за утро кресла в не менее тёплую постель, укладывая голову на одну с Хосоком подушку, так, что их носы касаются друг друга, и хитро улыбается, обводя контур татуировок на предплечье своего парня. -Как плохо? А мне кажется, что даже соседи оценили голосок нашей ненаглядной. Но мы можем устроить матч-реванш, чтобы у принцессы не осталось сомнений,-горячая ладонь медленно подымается вверх по бедру, немного задерживаясь на ягодице и слегка сжимая её. -Не в этот раз,-Чонгук быстро целует парня в щёку, убирая его руку. -Принцессе пора на пары, она желает сохранить капли совести и ответственности, что совсем не присущи некоторым. И потом было бы неплохо наведаться в логово дракона,-настроение вмиг улетучивается стоит лишь вспомнить о матери, что жизнь положила на его воспитание, хочет лишь лучшего для единственного сына, а тот в свою очередь мало того, что не прислушивается к её мнению, так ещё и наговорил всякого сверху. -Эй, не кисни. Помиритесь. И вот снова. Раздражение накатывает с новой силой. У него всё так просто. «Помиритесь». Парень быстро встаёт, собирает разбросанные в ночи вещи, попутно натягивая их на себя. Стоит спиной к Хосоку, чтобы тот не заметил изменившегося настроения. Но Чон замечает, не глупый. Кожей чувствует, но ничего не говорит, надеется, что перебесится и успокоится, что вернётся прежний добрый Гуки со своей кроличьей улыбкой, перестанет замыкаться и всё станет, как прежде. Нужно немного времени. Им же было так хорошо вместе. Было?

***

-Опаздываешь, Чон. -Сам знаю. Преподавателя ещё нет? -Нет, задерживается. Видимо ночка удалась,-Пак осматривает пару засосов на шее младшего и чему-то своему хмыкает, на что Чон, естественно, даже не обращает внимания,- что случилось с нашим примерным мальчиком? -Семейная драма. -А, ну это всё объясняет. Это мама тебя так засосала?-тыкает в шею, прямо на расцветающие гематомы,-или это вы с Хосоком вышли на новый уровень отношений?- единственное, на что вышел Чонгук в отношениях с Хосоком-новый уровень раздражительности, думает про себя парень. -Ащ, Чимин-а, по-тише,-шипит другу в ответ,-не во время же пары обсуждать это. Вон уже некоторые свои локаторы настроили. -А вот это уже на тебя похоже. На перемене на нашем месте? -Да. Мучительные полтора часа нудной лекции казалось тянулись втрое дольше обычного. Глаза закрывались под монотонный голос. Чонгуку бы сейчас поспать, как и поступил его друг, да что уж, добрая половина группы мирно сопели за партами, но надежда получить автомат грела душу и заставляла насильственно разлеплять глаза и писать конспект, пусть и немного криво. Последние пять минут сидеть всегда сложнее: голова так и норовит повернуться в сторону настенных часов, что отсчитывают последние минуты страданий за партой, а студенты, досыпающие положенные часы для нормальной жизнедеятельности, потягиваются, разминая затёкшие конечности во время сна в неудобном положении. После пары всё разбредаются убивать время: кто-то шумно обсуждает доставку еды, кто-то решает прогуляться до курилки, а кто-то Чонгук с Чимином идут на своё излюбленное место в парке за университетом. -Ничего нового. -Снова Джина? -Да. Видишь ли ему не нравится Хосок, его стиль жизни, татуировки. Особенно татуировки,-парень снова поник, вспоминая диалог с мамой. Вкратце пересказав всё другу, нервно выдыхает. -Мне казалось, что у тебя уже иммунитет выработался на все эти заскоки. Столько-то лет жить с тираном. «Это не делай, то не делай»,-Пак пытается повторить голос Джины, чтобы хоть как-то поднять другу настроение, но выходит, честно говоря, не очень. - Я бы так не смог, слишком уж свободу люблю. Но и она не так плоха раз без проблем приняла твою ориентацию. -Она не тиран,-Чонгук зло смотрит на друга, снова заводясь, но хватает его ненадолго. На Пака обижаться не получается, никогда не получалось, если честно. Это ведь его лучший друг, брат уже можно сказать – так они срослись, что уже как родные. В школу одну ходили, мечту о поступлении в университет разделили. Всегда вместе, всегда друг за друга. Немного успокоившись Чон поясняет уже более спокойным голосом,-я понимаю, что она лучшего для меня желает, не хочет, чтобы я как она закончил. Вот ей и не нравится, что я с Хоби вожусь. Ты ведь его знаешь. Для него существует только сегодняшний день. -Мне не нравится твоя мать, но ты тоже молодец, на больное надавил. Зная Джину, она и сама себя терзает за то, что ты без отца рос. Она сделала тебя смыслом жизни, забыв о своей собственной. Теперь вот и отпустить не может. Но, Гук, ты слишком жесток к ней. Я понимаю, что сложно жить в запретах и вечных рамках, если честно, то даже не представляю, как ты с этим справлялся всё это время, но криками о том, кому с кем ебаться, проблему не решить. -Да знаю я. Ляпнул лишнего. Вот и что теперь делать?-Чон подбросил, лежащий рядом камушек, и перевёл взгляд на Чимина. -Как что? Ну ты совсем тёмный,-парень по-доброму усмехнулся, перекинув руку на плечо младшего,-извиниться надо, друг мой. -Но тут же не только моя вина,-Чон нахмурился, всё же находя в словах друга резонность. Извиниться и правда есть за что. -Пойми, просить прощения – не стыдно. Для этого тоже нужна сила духа и ум. А что касаемо Хосока…Спокойно поговорите, попробуй убедить мать, что он не такой уж плохой, что ей нужно просто узнать его получше. В любом случае – хуже не станет,-старший похлопал друга по плечу, а после широко улыбнулся, заставляя перенять его настроение. Большая перемена заканчивается слишком быстро. Время за разговорами с Паком пролетает почти не заметно. Впереди ещё одна пара, последняя на сегодня. Ещё полтора часа и можно исправлять ошибки несдержанного характера, но запал и решимость имеют свойство угасать, поэтому Чон решает не терять время и срывается с другом по домам, сразу после окончания последней пары.

***

Чонгук долго стоит перед дверью, всё не решаясь её открыть. Сам на себя ругается, что непонятно зачем медлит. Наговорил лишнего – с кем не бывает, главное ведь вовремя свои ошибки исправлять, подальше гордость засунуть и извиниться. Правильно Чимин говорил, попросить прощения – не значит унизиться. Парень пробует провернуть дверной ключ, однако дверь на удивление оказывается открытой. «Странно» проносится в мыслях. Обычно мама никогда не оставляет дверь открытой. Чон проходит в прихожую, скидывает вещи и верхнюю одежду, ожидая скорого появления родителя. Традиция что ли такая у них – по возвращению члена семьи всегда встречать его вне зависимости от того, в каких они отношениях на данный момент, но этого не происходит. Неужели так сильно обиделась, не ждёт? Быть не может. Дверь же открыта – значит дома, значит ждёт. Парень останавливается на секунду, собирается с мыслями, вспоминает всё, что сказать хотел. С кухни доносятся отрывки фраз и тихий смех матери, осведомляющий, что ему туда. Парень ступает, по пути вытирая вспотевшие ладони о джинсы, всё-таки не просто это ваше прощение просить. Уже на пороге замирает, видя уж совсем не свойственную картину по возвращению домой: Джина не одна, рядом с ней сидит молодой симпатичный мужчина, что на порядок младше матери. Они мило улыбаются и что-то бурно обсуждают. Парень бы услышал, что именно стало их темой для разговора, если бы не нарастающая ярость от вида того, как его мать берёт ладонь этого мужчины в свою, а после, подняв голову, широко улыбается. Расстояние между ними совсем мало, возможно, так кажется только Чонгуку. -О, знаешь, мамуль, когда я тебе говорил найти кого-нибудь, я не имел в виду того, кто младше тебя минимум на лет двадцать. Но знаешь, я не против, трахайся с кем хочешь. Но не думаю, что тогда уместны твои слова о морали и нравственности в мою сторону,-парень выплёвывает каждое слово, не замечая, как вмиг грустнеет лицо родителя, сменяя счастливую искреннюю улыбку. Нежданный гость недоумевающе ворочает головой с одного члена семьи на другого, видимо, не до конца понимая, что происходит. Как только смысл слов до него доходит, он напряженно переводит взгляд на Чонгука, вступая в диалог с невоспитанным ребёнком: -Не стоит грубить. Твоя мама очень молодо выглядит, я бы и не подумал, что у нее есть такой взрослый ребёнок, если бы она сама не сказала об этом. -Сынок, что ты… -Что сынок? Говорю то, что вижу. Ты ведь меня этому учила? Правде, какой бы она обидной и неприятной не была?!-парень вскидывает брови, полностью уверенный в собственной правоте. Мать лишь опускает руки. Её оттенок кожи неестественно бледный, глаза опухшие. Видно плохо спала – переживала всё это время, что сына не было, а теперь Чонгук снова виноват в его слезах, вот-вот потекущих по осунувшемуся за последние сутки лицу. -Вы всё не так поняли юноша…-низкий голос пытается остановить поток желчи младшего. С каждым произнесённым словом мужчина всё больше хмурится. -Тэхен, думаю тебе пора, извини. Мы сами разберёмся с сыном. Если что-то будет необходимо – обращайся,-женщина давит улыбку, всё ещё борясь с подступающими слезами. Не сейчас, не при чужих. Мужчина подымается со стула и без каких-либо слов покидает квартиру, напоследок лишь кинув суровый взгляд, полный отвращения на младшего. Стоит услышать хлопок двери, как раздаётся ещё один. Парень прикладывает руку к лицу. Пощёчина. Чонгук смотрит на удаляющуюся спину родителя в полной растерянности и непонимании. Они могли ссориться по пустякам и не совсем, высказывать всё, что думают друг о друге, громко кричать и хлопать дверью, но мама никогда не подымала на него руку, считая это неуместным в воспитании. Чтобы ни произошло, до этого никогда не доходило. Больно не только физически, но и морально. Наверное, это даже немного перекрывает боль уже покрасневшей щеки. -Так вот оно как «сами разберёмся».