Чума и лиловые витражи

Вступление Подумайте, кто из вас хотел бы жить в идеальном городе? Так, чтобы улицы в нём сверкали чистотой, бедность и преступность были чем-то никому не известным, а про болезни, чтоб вообще никто не знал! Здорово, правда?! Уверен, что такой ареал существования пришёлся бы по вкусу многим. Но не мечтаю ли я об утопии? Нет, создание таких условий для жизни вполне возможно. Но возникает вопрос: достойны ли мы таких благ, не зная их цены?.. I Глава Заря судного дня Началась эта история одним чудесным весенним утром. Было безоблачно. Алое солнце только-только показалось из-за горизонта, поэтому, не успев, как следует, обогреть землю своими лучами, оно оставило прохладу маленькой берёзовой чащи нетронутой. Там, внизу, сонные деревья тихонько шелестели от малейшего дуновения ветра, а кристально чистый и свежий ночной воздух наполнялся ароматами трав и цветов. Порой слышалось вялое чирикание. Природа нехотя пробуждалась. Потихоньку начал рассеиваться серый и плотный призрачный туман, который пассивно клубился у самой земли, укрыв её, подобно одеяло. В местах, где эта перина расползлась, были видны бесформенные, бирюзово-зелёные полосы, образованные одуванчиками, с седыми головами, травой и лопухами. Они блестели и переливались в розовых лучах светила, благодаря обилию капелек россы. Было такое чувство, будто кто-то разбросал по лесу множество осколочков стекла. Всё замерло. Тишина. Природа затихла, чуя приближение вестников тьмы. Они направлялись с запада, с той стороны, где ещё оставался фрагмент ночного звёздного неба. Вскоре в полумраке тумана появились четыре тёмные фигуры, сопровождаемые приглушённым топотом. По мере их приближения начинали проглядывать всё новые очертания, детали; ритмичные звуки становились всё громче. Это продолжалось до тех пор, пока из неясных силуэтов не прорисовались четыре всадника. Быстрые и для своих габаритов чрезвычайно ловкие, они легко, на большой скорости, маневрировали меж деревьев, кустов, валунов. Выскочив на окраину леса, где находилось огромное открытое пространство, наша четвёрка остановилась. Опушка, на которую они вышли, находилась у крутого склона, на возвышенности. Оттуда открывался прекрасный вид на болотистую округу и на одно чудо человеческой мысли — город Бавертульф. То был величественный град, смотря на который в душе невольно возникал благородный трепет. Он располагался на маленьком островке, вокруг которого неспешно вилась узенькая речка. По периметру его окружала городская стена, основанная ещё в средние века. Из-за ограниченной территории дома в Бавертульфе были очень высокими, казалось, что их шпили вот-вот проткнут небосвод, разорвав ткань пространства и вылив на нас прелестные краски утреннего неба. Они возвышались над природой. Точнее, они возвышали ЧЕЛОВЕКА над природой. Сам город походил на часовой механизм из-за большого количества гигантских шестерней заводов. Вращаясь, они периодически разносили по округе глухой скрипуче-стукающий звук. Так билось промышленное сердце Бавертульфа. Забегая вперёд, хочу сказать, что главным атрибутом города являлась медицина. Тут эта отрасль жизнедеятельности приобрела особый, сакральный смысл, став неким подобием культа. И вот над всей этой утопией человеческих грёз горделиво реял огромный ярко-белый, как снег на солнце, флаг с алым гербом в центре – змея, склонившаяся над чащей. Символ медицины был взят как символ города. Но вернёмся же к нашим наездникам, которые воочию наблюдали всё то, о чём я вам поведал ранее. То были четыре всадника апокалипсиса… – Вот! – это ёмкое и чёткое слово окончательно нарушило утреннюю тишину, – Это наша новая цель! Эталон градостроения и системы общества – город Бавертульф, – Чума говорил немного приглушённо, ведь на нём была надета традиционная воронья маска средневекового лекаря, которая хорошо выделялась на фоне потрёпанного выцветшего фрака и чёрной дырявой шляпы. Он восседал на белом коне с синей гривой и хвостом. В его голосе отчётливо чувствовался сарказм, подмеченный другими всадниками. – К чему такой тон? – спешившись со своего рыжего коня, закованного в латы, спросил Война и с лязгающим от серебряных доспехов звуком подошёл к коню брата. – Сколько городов и деревень мы уже обошли, – Чума из солидарности слез с лошади, – а так и не нашли достойных представителей людского рода, которые смогли бы поднять человечество в глазах Мироздания. Но ты знаешь, оно ведь у нас добренькое, не способно напрямую наказать людей. Вот и присылает нас с проверками. Авось где-то ещё есть добродетели! Хотя я сомневаюсь, что такие вообще есть, вернее, были. Всем им нужна лишь личная выгода, что мешает и им, и природе!.. – Но мы должны искать! Это наша прерогатива! Что ж нам иначе делать? – как всегда потерянный Голод не пожелал остаться в сторонке. На нём были чёрные узковатые штаны и перчатки, бледное, оранжевое платье и синий, небрежно зашитый, капюшон. Он сидел на вороном коне глаза и грива которого тускло пылали. – Я предлагаю оставить все наши, как я считаю, бесполезные поиски, и сразу приступить к кульминации! К локальному геноциду! А что, я считаю, что эта наша истинная прерогатива! – Нельзя! – грустно прошептал Смерть, – Жизнь – это святое! Грех её просто так отнимать у невинных существ... – Вот кто бы говорил!!! – наехал Чума на брата. – Мне, кстати, стыдно за мою работу! Мне из-за неё часто кошмары снятся... – насупился Смерть. Его большие чёрные глаза на круглом белом личике без рта и носа хорошо выражали все эмоции всадника. В данном случае это была грусть. Гонец конца наклонился и втянул руки под алый капюшон. Так он уходил в себя. Лишь пульсирующий кровавый нимб над его головой проявлял какую-то активность. – Не ссорьтесь, мы же братья! – вмешался Война, – Чума, в самом деле, ну дай ты людям шанс! Очередной последний... Голод и Смерть одобрительно закивали и двинулись в сторону города. За ними направился Война. Расстроенный Чума со вздохом открыл свой маленький чемоданчик, где находилась его коллекция всяких болячек. Всадник очень любил её разглядывать. – Жду не дождусь кульминации! Город медицины?! Ха, посмотрим! – и Чума взглянул на величественный флаг величественного города, как бы бросая ему вызов. Далее он поправил свою шляпку, оседлал чумного коня и двинулся вслед за братьями. Солнце уже высоко стояло, когда наши всадники, оставив своих коней пастись у моста, ведущего в Бавертульф, вошли в город, легко миновав пункт контроля, пользуясь тем, что они, как и их лошади, невидимы для взгляда обычного человека. Сам же град был так же прекрасен изнутри, как и снаружи. Идеальный порядок, непонятно откуда взявшийся простор, добрые, приветливые люди. Вдоль дорог были посажены декоративные деревца, которые обогащали воздух кислородом. Из средств передвижения тут были лишь огромные паровые дилижансы и электрические гондолы, плавно скользящие по проводам на уровне третьего этажа. – Миленько, – без эмоций прошептал Смерть. – Нет, это лишь игра, я уверен! – не унимался Чума, – Не сомневаюсь, что если мы хорошо поищем, то найдём тут немало скелетов в шкафу... И всадники приступили к поискам. * * * Лёгкое и ненавязчивое пение лесных птиц делало своё дело. Отвлёкшись от временного одиночества и смутных мыслей, Кранк, приподняв голову, слушал птичью трель. Его примитивная тележка с паровым двигателем неспешно везла его по мощённой камнями лесной дорожке. Молодой человек уже второй день был в пути. Будучи потомственным лекарем, он, покинув родную деревушку Галф, отправился попытать счастье в городе, где медицина была абсолютно всем, в Бавертульф. Немые, наполненный молчанием часы сменяли друг друга. Настал день, и маленькое ярко-жёлтое солнышко, разогнав подле себя облачка, игриво выскочило из-за верхушек многолетних сосен, став невольным спутником нашей повозки. Тем временем наполненный всякими раздумьями взгляд Кранка с каждой секундой становился всё более измотанным. В тот момент ему вспоминался родной дом, где он родился и вырос, его семейный огород, где росло множество тыкв разных форм и размеров и где в детстве парень проводил всё своё свободное время. А особенно юноше вспоминался плач пожилой матери не желавшей отпускать своё, хоть уже и выросшее чадо, одного в столь далёкий путь... Парень с самого детства желал и любил помогать. Поначалу маленький Кранк лечил пострадавших зверюшек. Потом он научился обрабатывать ранки, чем оказывал первую помощь другим детям из его деревни. Когда молодой человек вырос, его отец, будучи врачом, научил сына всему, что знал. Они вдвоём лечили весь Галф. Так продолжалось довольно долго, пока парню не наскучило давящее однообразье. Тогда отец и предложил ему съездить в именитый град, развеяться. От раздумий Кранка отвлекли показавшиеся над деревьями шпили зданий. Тут же лес вокруг юноши сначала поредел, а потом и вовсе рассеялся, оставив молодого человека одного посреди дороги, проходящей прямо через топи, в конце которой виднелась цель нашего путника — таинственный и гордый город. Он был огромен настолько, что Кранк ощутил себя микробом. Дрожь пробежала по его телу от мысли, что всё это великолепье возвели люди. Всё в Бавертульфе приковывало к себе взгляд: и мрачный бастион с красными витражами, и шестерни, которые хаотично вращались, и дома, с крыш которых можно было дотянуться до облаков. А по мере приближения всё это непонятно как и зачем увеличивалось! Пересёкши плотный каменный мостик Кранк оказался прямо перед входом в заветный град. Дабы создать впечатление ,,своего’’, парень надел свою белую клювоподобную лекарскую маску с синими окулярами. Затем он напялил на голову чёрную матовую шляпу и, веря в успех, он позвонил в ворота, которые быстро отворились. При входе его встретили два охранника в необычных униформах. На головах у них красовались красные фуражки и белые шлемы с чёрными защитными стёклами. Из-за них не были видны лица и головы стражников. Сама униформа представляла из себя красный мундир с золотистыми краями и погонами, белые перчатки и штаны, чёрные сапоги до колен. У одного в руках была трёхствольная винтовка, у другого непонятная металлическая спица с горизонтально прикреплённой на конце пружинкой. К суровому дуэту из полумрака коридора тут же примкнул ещё один часовой, у которого в руках ничего не было. Он и начал разговор: – Добро пожаловать в Бавертульф. На данный момент вы находитесь в пункте контроля. Прошу сообщить нам Ваше имя, цель визита и показать содержимое вашего чемодана, если это вас не затруднит, – вежливо попросил страж. Молодого человека жестами попросили войти. Он оказался в длинном холодном тёмном коридоре, стенки которого были сделаны из синих кирпичей. – Меня зовут Кранк Спатс. Причиной, заставившей меня приехать в столь дивный и чудный город, является попытка изменить своё окружение. Как потомственный лекарь, я не мог не посетить город, в котором главной отраслью является любимая мной медицина. Я бы хотел на неопределённый срок поселиться здесь и утроиться на работу врачом! В чемоданчике у меня находится багаж уникальных снадобий и рецептов, позволяющих излечивать практически всё! – Кранк говорил размеренно и уверенно. Но охранники в ответ лишь похихикали... – Мне не ясна причина вашего смеха!..  Неохота вас расстраивать, но ваши знания тут бесполезны... В Бавертульфе уже давно научились исцелять всё без помощи бабушкиных снадобий! Да и, как понимаете, фельдшеров у нас предостаточно, в отличие от жизненного пространства... Не считаю, что в Вашем пребывании у нас будет какой-то смысл. Прошу Вас покинуть пункт контроля, – разведя руками, пояснил ситуацию всё тот же стражник. – Но я ведь... Так долго добирался... Неужели вы?.. – Я неискренне сожалею. Правда... – Ну да, я так и подумал... Кранк обиженно развернулся и направился к выходу. – Господин! Прошу не сердиться на нас!.. – Да ну вас!.. Мать мне правду говорила, что не стоит сюда ехать! Вот вернусь, всем расскажу, какие тут бесчувственные люди! Никто сюда больше не приедет! Пусть и сгоряча, но парню не стоило этого говорить. Немедленно отреагировав, стража быстро Кранка, пока тот ещё был в коридоре. Остановив его, тот охранник, у которого была винтовка нацелил её прямо в голову парню так, что штык едва не касался его лица, точнее, маски. – Вы чего? – промямлил напуганный лекарь. – Являясь защитниками интересов Бавертульфа, мы никак не можем допустить распространение нелестных слухов о нашем городе! – всё тот же страж говорил всё так же неспешно рассудительно. – Я, я пошутил, честно! Я никому ни слова!.. – У нас нет причин вам верить, а у вас есть причины держать на нас злобу. Извините, но утопия должна оставаться утопией! – хладнокровно вынес свой приговор самопровозглашённый судья. Маленькая и холодная слеза неспешно стекла по щеке Кранка. Мысли сперва сжались в один запутанный комок, а потом рассеялись. Снова вспомнилось всё горячо любимое, родное и отныне потерянное... Да уж, такой смерти юноша себе не предполагал: несправедливо жестокой, глупой и на чужбине... Что может быть хуже? Губы юноши судорожно затряслись, пытаясь произнести что-то спасительное, но, увы. – Стреляй! – скомандовало неизвестное лицо. Это слово ужасно резануло слух Кранка. Парень зажмурился и вжался в стенку, что была за его спиной. Именно так и изменилась его судьба! * * * К бедняге мы вернёмся позже, а пока, уверен вы сильно соскучились по нашим всадникам! Ради них я так и быть временно прерву повествование о несчастном парне, которому, в отличие от вышеуказанных, не удалось беспрепятственно проникнуть в город... Навернув пару добрых кругов по Бавертульфу наездники, отвыкшие от длительных пеших прогулок, изрядно измотались, обойдя весь город и не найдя ничего скверного... – Мы ещё можем детские сады обыскать на предмет истинного зла, – усмехнулся Война над и без того печальным Чумой. – Как? – недоумевал он, – Я не верю в идеальность, к тому же в людскую... – Просто смирись, что, помимо того, что тут очень дымно рядом с заводами, этот город прекрасен изнутри и снаружи! И вялая четвёрка неспешно поплелась обратно. Особенно сильно приуныл Чума, склонившись и думая о чём-то своём. – Всё в порядке? – заволновался Голод. – Да как тебе сказать, – не меняя позы, ответил Чума, - я никак не мог предположить, что Бавертульф окажется столь помимо технического аспекта ещё и морально развит. – Расстроен? – Весьма... Проходя через пункт контроля, всадники наткнулись на неожиданную картину. Не отводя глаз, они смотрели на то, как неизвестного несчастного лекаря сначала попытались прогнать, а затем и убить, угрожая винтовкой лишь за то, что тот попытался честно, хоть и неприятно, поведать знакомым о бездушии местных стражей порядка. – Стреляй! – скомандовал один из солдат. – А вот это уже интересно! – Чума радостно потёр ручки. * * * Услышав команду третьего, Кранк, уже ни на что не надеясь, ждал своей участи. Но вместо оглушительного взрыва раздался лишь щелчок... – Не заряжена? - удивился солдат с винтовкой. Этого короткого момента халатности противника хватило парню, находившемуся под действием инстинктов и адреналина, для короткого раздумья. Решив, что терять ему уже нечего и что перспектива умереть вот так ему не симпатична, Кранк, в буквальном смысле потеряв страх, начал действовать. Стремительным ударом снизу вверх парень выбил из рук незадачливого конвоира винтовку, после чего, мощно двинув ему с ноги в живот, он откинул противника к противоположной стенке. Далее, подобрав выбитое оружие, Кранк нанёс штыком пару колющих и режущих ударов сначала по согнувшемуся стражнику, отчего тот лёг, затем и по особо разговорчивому, отчего тот тоже лёг... Последний же солдат, сделав пару шагов назад, достал ту самую непонятную металлическую палочку. Сделав ею пару незамысловатых движений, он породил молнию, которая, почему-то обогнув Кранка, ударила в стену, оставив на ней тёмный след, как от пламени. Поняв своё бессилие, последний боец, отступив, развернулся и убежал, скрывшись в липком полумраке туннеля. Лишь немного отдышавшись, Кранк сумел прийти в себя. При виде двух окровавленных трупов ему стало дурно. Выронив оружие, молодой человек, облокотившись о стену, медленно сполз по ней. Сидя на полу, он не мог поверить в содеянное. Неконтролируемый поток слёз двумя водопадами оросил его лицо. Главной целью в жизни парня была помощь людям, несмотря на свои интересы, но вышло всё с точностью до наоборот, причём в городе его мечты!.. Держась за холодную равнодушную стенку, Кранк неспешно поплёлся к выходу. Ему хотелось как можно скорее покинуть столь злосчастное место, оставившее глубокий шрам в его душе. Выйдя наружу, он уже было хотел сесть в свою кибитку, как сверху донеслись звуки сирены. Тут же, на стенах крепости показались стрелки, открывшие огонь по молодому человеку и по его транспорту. Одновременно рядом с ним, в мост и в реку, ударило пару молний. Лекарю пришлось спрятаться под козырьком главного входа. Неожиданно из леса выехала бронемашина с бойцами, сидящими сверху. Группа солдат возвращалась из ночного патруля близлежащих земель. Увидев стрельбу, экипаж заметно обозлился, вооружился и ускорился. Он ехал по единственной дороге, проходящей прямиком сквозь болото. Не имея возможности внешнего отступления, лекарь понял, что ему не осталось ничего другого, кроме как попытаться скрыться в городе, где он стал врагом номер один. Развернувшись, Кранк растворился во тьме прохода. * * * – А неплохой это, однако, спектакль! И название-то какое: Утопия! Знаете, а иногда приятно ошибаться. Думаю нам стоит задержаться здесь на какое-то время!.. – удовлетворённо сказал Чума, ставший невольным свидетелем кровавой сцены. – А почему ты спас этого человека от разряда? – удивился Голод. – ,,Врачебная солидарность’’… Это ж город медицины и дружбы! Пока что. Но агрессивное отношение к менее развитым и превознесение своей идеальности на первый план не оставляют Бавертульфу шансов на будущее! II Глава Лиловые витражи Удивительно, как одно и то же утро может по-разному отразиться на судьбах разных людей. Пока кто-то строил козни против людского рода или пытался выжить, Конжолика – принцесса, наследница Бавертульфской короны –преспокойно дремала. Однако от свидания с милым и ненавязчивым морфеем её оторвал хладнокровный к уюту, воображению и звонкой тишине зов ненавистного будильника, который как газ, вмиг заполонил всё пространство роскошной, но лаконично обставленной комнатки. Спустя где-то час, вымытая, одетая и накрашенная Жóли (сокращённо от Конжолика) спускалась по лестнице, выполненной из мрамора и отделанной чугунными поручнями. Одна из стенок пролёта была стеклянной, что впускало туда извне добродушные лучи сонного солнца. При их свете молодая царевна казалась ещё прекрасней. Её красный сюртук с позолоченными краями и полосатые фиолетово-оранжевые пухлые штанишки придавали виду принцессы как знатности и благородия, так и забавности с раскованностью. Чёрные чопорные сапожки и перчатки разбавляли столь умилительный образ девушки. Её красивое и улыбчивое бледное личико с веснушками, маленьким курносым носиком и с большими красивыми сапфировыми глазками, сиявшими жизнерадостностью из-под длинных ресниц, хорошо выделялось на фоне чёрных, как смоль, волос с лиловыми концами. Ну а сверху, как и полагается любой царевне, сиял в лучах светила её символ власти – маленький алый венец, выточенный мастерами из рубина много веков назад. Спустившись ещё на пару этажей, Жоли оказалась в королевском зале для приёмов пищи, который представлял из себя просторную комнату с отличным видом благодаря тройке огромных окон, красиво обрамлённых алыми занавесками. Данное заведение было открыто лишь для членов королевской семьи и очень высокопоставленных чиновников. Пол в столовой состоял из огромных белых кафельных плит и был идеально чистым. Столики имели округлую форму и были покрыты красными шёлковыми скатертями. На них стояли золотые держатели для салфеток, дорогие фарфоровые тарелки и платиновые столовые приборы. Но увы, ничто из этого не могло удивить привыкший к роскоши глаз Жоли. Улыбка исчезла с её лица, а взгляд потерял былую игривость, когда она не обнаружила в заведении самого главного – короля Бавертульфа – её любимого отца, с которым девушка привыкла завтракать, делясь своими свежими сновиденьями. Поев в гордом одиночестве и делая вид, как это умеют девушки, что она вовсе не обижена, Жоли отправилась к выходу, где ей встретился дворецкий Аё – по-настоящему близкий друг царской семьи и начальник штата придворных слуг. Добродушный человек с неприметными чертами лица среднего возраста. Одет он был, как и всегда, нарядно. – Доброе утро, Ваше высочество! – поприветствовал он принцессу, вежливо кланяясь. – Уже позавтракали? – Да, вот только не с таким удовольствием как обычно! Ты не знаешь, куда запропастился мой папенька? – ласково поинтересовалась девушка. – У короля Гевольта Гесинжвата утром возникли некие неотложные дела, из-за чего ему пришлось созвать всех своих министров. Насколько я понял, он сейчас в М.В.В.О. (министерство внутренней и внешней обороны), – приятным и вкрадчивым голосом разъяснил Аё. – М.В.В.О.? Уж не случилась ли беда? – заволновалась принцесса. – У правителя было хорошее настроение, когда он туда отправлялся, а это означает, что ничего не случилось! Видимо, у ведомства просто накопилось слишком много вопросов и для их решения королю потребовалось выехать пораньше! Без него ведь ничто не делается! – уверенно предположил дворецкий. – Полагаю, что ты прав! – к Жоли начала потихоньку возвращаться радость. – Однако мне пора идти! – Чем планируете заняться? – вдогонку спросил Аё. – Охота прогуляться, подышать свежим воздухом. – Мне намекнуть одному из пилотов дилижансов, чтобы тот подобрал Вас у дворца? – Не стоит, хочу сама пройтись! – царевна улыбчиво отвергла предложенье. – Ну что ж, – Аё сложил руки за спиной, – доброго дня! – Взаимно, – ответила Жоли и они одновременно разошлись. Должен сказать, что наша царевна очень любила гулять и дышать свежим воздухом. Она это делала одна, даже без намёка на охрану. Дело в том, что Бавертульф славился исключительной порядочностью своих граждан и опасаться принцессе было некого. По пути с ней, как обычно, здоровался каждый встречный житель города. Гуляя в случайном направлении Жоли неожиданно для себя наткнулась на старинное зданье библиотеки. От двухэтажное строения, стоявшего на перекрёстке двух улиц, веяло атмосферой старого города. Его стены, опутанные скудными лианами плюща, были покрыты горизонтальными рядами бежевых досок. В местах, где они полностью прогнили, виднелись красные кирпичики, покрытые трещинками. Крыша дома имела форму низкой трапеции и состояла из голубых деревянных черепиц. Но самым ярким элементом экстерьера этого здания были его лиловые, мутные при свете и сияющие во мраке витражи. Величественный вид строения, хоть и до боли знакомый, не оставил девушку равнодушной. Изменив своему бездумному хожденью, она вошла в загадочный дом знаний. Изнутри он выглядел довольно просторно и уютно. Ещё при входе в глаза бросалось большое количество комнатных растений. На первом этаже вдоль стенок были расставлены параллельные стеллажи с книгами. Между ними располагались круглые столики для чтения, на которых стояли красивые фигурные торшеры, а вокруг стояли мягкие стулья. Всё здесь было выполнено в зелёных и коричневых тонах, внушающих спокойствие и умиротворение. В центре зала не было потолка, разделяющего первый и второй этаж, который, к слову, выглядел точно так же. Сейчас, с утра, в будний день, в библиотеке, помимо заведующего, никого не было, да и тот со скуки дремал над недочитанной книжкой. Сие безлюдие делало тишину здесь необычайно звонкой и хрупкой, как хрусталь. Обойдя помещение, Жоли поднялась на второй этаж, где была её любимая полка с историческими книжками. Но только она захотела присесть, как её взгляд пал на приоткрытую дверь, за которой переливался мутный мрак. Осознав, что она никогда не бывала в той загадочной комнате, девушка начала терзаться любопытством. Взяв книжку подмышку, Жоли уверенными шагами пошла по направлению к заманчивой неизвестности. Дверь с писком открылась. Принцесса очутилась в маленькой пыльной комнатушке, с потолка которой свисали кружева из паутины. Повсюду беспорядочно валялись старые ящики и коробки. Единственным источником света здесь было лиловое витражное окно, которое наполняло пространство тёмно-розовым сиянием. Инстинктивно девушке захотелось проветрить помещенье. Она распахнула окно, запустив вовнутрь немного дневного света и свежего воздуха. Одновременно с этим ей открылся непривычный её взору вид на заурядный серый переулок… * * * Прекрасное расположенье духа короля Бавертульфа Гевольта Гесинжвата, которое с утра подметил Аё, мгновенно улетучилось, когда в М.В.В.О. ему сообщили причину беспокойства министерства, вызванное утренним происшествием. Да, если б я написал это предложение в самом начале моего произведенья, вы бы уж точно ничего не поняли!.. Однако продолжим: – То есть вы хотите сказать, – негодовал владыка, – что некий лекарь, прибывший неизвестно откуда в корыте с паровым моторчиком, убил двух моих стражников, будучи безоружным, и скрылся где-то в… Даже не знаю... В городе!!! Миновав защитный бастион, как открытую калитку!!! Куда смотрела стража!!! – Вам налить валерьяночки? – корча улыбку на лице предложил министр здравоохраненья Шлютэн. – Родственникам убитых ты то же самое предложишь?! Вы все хоть понимаете, что сейчас в Бавертульфе начнётся паника?! По городу бродит террорист, а власти не знают где он. Опишите его внешность! – Это невозможно…– сказал министр обороны Иртун. – Как это? Один из солдат, стоявший у входа, остался жив! Вы ж его уже допросили! – Конвоир не видел его лица… На преступнике была клювоподобная лекарская маска, – видя недоумевающий взгляд короля, Иртун продолжал, – ещё на нём был серый фрак, синий рванный плащ и чёрная шляпа. Вот… – Я не понимаю, – удивился Гевольт, и тут же вспылил, – тогда почему этого ряженого придурка ещё не выследили?! Он ведь даже в толпе не может… – король не успел договорить. В это мгновенье в кабинет ворвался стражник. Отдышавшись, он принял стойку. – Разрешите войти! – Оглянись, – предложил король, – ты уже вошёл! Или тебе надо в коридор? – Эм, ошибся… Можно мне не уходить? – Чего тебе надо!!! – возмутился правитель. – Тут это, группа патрульных выследила преступника Кранка! Она приступила к преследованью субъекта… – Может, объекта? – призадумался вслух министр просвещенья. – По-моему, всё-таки субъекта… – подхватил мысль Иртун. – Какая разница! – возмутился король, – Ты! – обратился он к министру обороны, – используй все свои ресурсы, но найди возмутителя спокойствия! Вы! – Гевольт обратился к Шлютэну и министру С.М.И., – попытайтесь замять это дело! Ты! – хищный взгляд правителя пал на министра просвещения, - всё ж посмотри в словаре, как правильно будет, мне аж интересно стало… Ну а ты! – король обратился к нерасторопному солдату, – Пошёл вон! Боец с испугу замялся, но всё-таки смог найти дверь и удалиться. В это время в ведомстве началась ужасная суматоха… * * * Изнутри город выглядел просто изумительно! Дома здесь, потёртые беспринципным временем и нестабильным пространством, приобрели неестественные для себя цвета, но продолжали оставаться высокими и величественными, благодаря неприступным для сил природы мраморным и гранитным колоннам, аркам и сводам. Ещё в Бавертульфе часто встречались цветные витражные окна красного, зелёного, жёлтого, порой и чёрного цвета. Всё это заставляло город играть буйством красок, независимо от времени суток, года или погоды. Однако несчастному Кранку некогда было наслаждаться этой красотой. Подгоняемый страхом и отчаяньем, парень продолжал бежать, лавируя между удивлёнными прохожими и часто меняя направленье движения. Забежав на очередную улицу, лекарь увидел поджидавших его там стражей порядка. Преследователи сзади тоже не заставили себя долго ждать. Недолго думая, Кранк юркнул в ближайший подъезд, захлопнув его изнутри. Тут же посыпался град стуков и угроз в адрес несчастных лекаря и двери. Тогда юноша помчался вверх по грязной лестнице, плохо освещённой зелёными лапочками. Едва он добрался до выхода на крышу на пятом этаже, как снизу послышался грохот выстрела. Какой-то умник устал ждать, пока кто-то войдёт или выйдет, чтоб открыть дверь, и прострелил замок. Далее его бравые сослуживцы ногами доломали себе проход, и разгорячённая орава ворвалась в подъезд. Не мешкая, Кранк забрался вверх по металлической лестнице и оказался на просторной крыше. Снизу доносился усиливающийся рокот шагов. Быстро продвигаясь между проводами и дымоходами, парень добрался до соседнего, уже восьмиэтажного, здания. Вздохнув, беглец перепрыгнул через узенький промежуток (достаточный для того, чтобы по нему могли спокойно пройти два рядом стоящих человека) и уцепился за водосток соседнего дома, по которому он начал смело забираться всё выше и выше, не смотря вниз и по сторонам. Ни один из прибывших на крышу вояк не осмелился поползти вслед за смелым лекарем. Зато открыть по нему огонь не составило для них никакого труда! Благо целиться в неудобном шлеме у них плохо получалось, и все снаряды попадали либо в ни в чём невиноватое зданье, либо улетали в неведомом направлении. Однако одна шальная пуля угодила в крепление водостока, отчего тот заметно отошёл от стенки дома. Повисший Кранк с трудом перелез на подоконник окна последнего этажа, откуда, приложив усилие, он забрался на карниз и, перемахнув через металлический переплетённый поручень, оказался на покатой черепичной крыше фиолетового цвета. Пробегая по верховьям дома, молодой человек услышал шум доносящийся откуда-то сверху и сзади. Обернувшись, он увидел боком к нему повёрнутый, быстро летящий маленький вертолёт с диагонально опущенными лопастями, на шасси которого находилась пара солдат. Когда летательное средство низко пронеслось над крышей, где находился главный герой, они спрыгнули. Один из бойцов тут же помчался на свободолюбивого лекаря, но получил молниеносный удар тяжёлым чемоданом с медикаментами, который перепуганный Кранк не додумался выкинуть. Удар пришёлся бойцу прямо по голове, отчего у него на сто восемьдесят градусов развернулся шлем, а в глазах всё поплыло. Солдат потерял равновесие, упал и кубарем покатился вниз. От паденья его спас упомянутый мной ранее бортик крыши. Пока второй стражник мешкал между боем и помощью товарищу, парень распахнул маленькую деревянную дверцу, случайно попавшуюся ему на глаза, и прыгнул в неизвестность, которая оказалась тёмным чердаком, заваленным хламом. Побегав по лабиринту из всякой всячины, Кранк всё ж сумел найти выход. Спускаясь вниз по извилистой лестнице, молодой человек быстро достиг второго этажа, где случайно наткнулся на незапертую дверь чей-то квартиры. Аккуратно зайдя, парень на цыпочках начал своё продвиженье по чужой собственности… – Мам, я уже не маленький! Не хочу спать в обед! – возмущался маленький мальчик, лёжа в постели. – Спи, сынок! А не то придёт бабай и съест тебя! – ласково сказала мать. В этот момент в комнату вошёл Кранк. Ребёнок тут же с головой накрылся одеялом и громко засопел, а побледневшая мать с криками потеряла сознанье. – Он точно здесь! – донеслось с лестничной площадки, и дверь квартиры мигом отворилась. Молодой человек тут же сиганул из окна и, приземлившись, завернул в ближайший переулок. На уровне второго этажа он обнаружил открытый витраж лилового цвета. Пользуясь трещинами в стене, преследуемый залез как можно выше, дотянулся до подоконника, подтянулся и ввалился в помещение, захлопнув витраж ногой… * * * Открывая окно, Жоли уж точно не ожидала увидеть такое! Царевна испугалась и, оцепенев, невольно присела на ящик. Тем временем вымотанный погоней Кранк лежал, не шевелясь, тихонько посмеиваясь. Сама не зная почему, принцесса тоже заулыбалась и начала хихикать. Это продолжалось какое-то время, пока молодой человек не осознал, что смеётся не один. Вскочив, он обнаружил подле себя неизвестную персону. Образовалась неловкая пауза. Парень, осмотрев костюм девушки, обнаружил его явное сходство с местной военной униформой. Однако эти красивые глаза и миловидная внешность запали в душу молодому человеку. Он не мог считать эту девушку военно-уполномоченной! Но, что она тут делает? А если она таки одна из преследователей?! – Вы лекарь? – Жоли со свойственной ей улыбкой обратилась к неизвестному. – Нет!.. Я актёр! – не придумав ничего поумнее, ответил Кранк. – Правда? Как интересно! – у девушки засияли глаза. - А-а-а, почему же Вы влезли в окно? – Просто, я забыл, где здесь дверь… – осмотревшись и разведя руками, ответил парень. – А зачем Вы уже сейчас надели свой костюм? И что Вы собирались в нём в библиотеке? – не унималась царевна. Молодой человек увернулся от ответа: – А что Вы делаете в военной униформе в библиотеке? – Ну, это… Я… – молодая особа осмотрела свой наряд. – Впрочем, что это я к Вам с расспросами лезу?! Вы уж извините моё любопытство! – это был один из тех моментов, когда Жоли забывала, что она принцесса. – Да и Вы извольте меня простить за мою невежливость! Меня зовут Кранк! Кранк Спатс! – Ну поклониться мне Вы уже успели! – усмехнулась девушка. – Меня зовут Конжолика Гесинжват! Но Вы вправе величать меня просто Жоли! – принцесса обрадовалась очередному знакомству. Юноше стало душновато в своём облачении. С позволенья собеседницы он снял фрак, а затем и шляпу, оголив свои густые чёрные волосы. Открывать лицо полностью ему не хотелось, поэтому Кранк ограничился лишь окулярами и воротом, открыв глаза и рот. Жоли, поражённая глубоким взглядом своего собеседника, не знала, что сказать. Парень нервничал не меньше, но всё-таки смог начать беседу. Молодые люди, не отводя друг от друга взгляды, оживлённо заговорили, усевшись рядышком на самом большом ящике. Неприметная серая каморка превратилась в очень милое светлое помещенье. Кранку нравилась эта тишина, атмосфера уединения и она… III Глава Лики страха Время, своевольно меняя свои агрегатные состоянья, из дня преобразовалось в вечер, а из вечера в ночь. Бевертульф не из тех населённых пунктов, которые никогда не спят. Вскоре после заката всякая активность на улицах прекратилась, а в большей части окон погас свет, и та часть города, которая находилась выше уровня придорожных фонарей, была поглощена ненасытной тьмой, мягкой и обволакивающей. – Таким Бавертульф мне нравится гораздо больше, – сказал Чума, любуясь панорамой, – тихим и безжизненным. Эх, он такой милый, когда спит! Всадник вместе со своими братьями, находился на вершине Элиры – самой высокой дымовой трубе города. Бронзовое сооружение было настоящим достоянием града, символом мощи и развитости, которое возвышалось над всеми зданьями, и было видно на дальних подходах к Бавертульфу. – Так что же мы будем делать теперь? – Голод любил задавать Чуме риторические вопросы, на которые брат с удовольствием отвечал. – То, что у нас получается лучше всего! Устроим хаос, геноцид, разруху! Эти люди построили себе рай на чужих костях и чужими руками. И даже после этого не желают его делать достояньем общественности, ценя лишь интересы, мненья и желанья себе подобных аристократов! Это замкнутая, прогнившая, дармоедская система, от которой надо избавиться! – Мне кажется, что ты утрируешь! Но всё же, зря мы копнули так глубоко! Эх, лучше б мы не встретили того лекаря! Он обрёк город на гибель! – в сердцах прошептал Смерть, который, будучи меланхоликом, был ещё и гуманистом. – Итак! – Чума сделал вид, что не услышал брата. – Напомню вам правила игры! Каждый из нас для достиженья цели имеет право убить напрямую лишь трёх людей, а далее всё должно само пойти по наклонной. Война, я понимаю твою позицию и веру в настоящих людей, но ты и сам видишь… – Не надо, – перебил его брат, – я и сам всё прекрасно понимаю. Ты был прав насчёт Бавертульфа. А это означает… Неожиданно с Войной начали происходить метаморфозы. Его благородные серебряные доспехи стали чёрными и бесформенными, а из щёлок для глаз начал сочиться оранжевый, огненный свет. Приятный, певчий голос Войны стал жутким, загробным, вдобавок он приобрёл звонкое эхо от лат носителя. – Это означает, что мы уничтожим здесь всё живое! – договорил всадник. В это время главная часовня пробила двенадцать часов ночи. – Видимо, сам Бог велит! – подметил Война. – Да начнётся конец! – объявил Чума – извечный конферансье театра людской гибели. Той же ночью звёздное небо над Бавертульфом заволокли тучи. Ударил гром, и, подобно змеям, по небосводу расползлись красные молнии. Вдруг какая-то пульсирующая масса начала ниспадать на город. То были вороны. Они, управляемые злым дирижёром, с клёкотом разнесли чуму, которая медленно начала заражать незащищённых спящих жителей, еду и питьё. Далее прошёл ядовитый дождь, заразив уже и воздух. Град стал абсолютно непригоден для жизни. Война, дождавшись окончания прелюдии брата, приступил к делу. Сперва он выследил небольшой патрульный отряд. Внимательно осмотрев их форму, всадник, забежав в ближайший тёмный закоулок, перешёл из эфемерного состоянья в физическое, приняв вид местного солдата. Его латы превратились в красный мундир, поножи в сапоги, а меч стал винтовкой. Должен заметить, что из всех бед человека война самая быстроразвивающаяся. Вынырнув из темноты, всадник повернул голову в сторону удаляющегося конвоя. Помня свой лимит, Война, нацелив оружье на группу солдат, пальнул в спину одному из бойцов. Выстрел громко разнёсся по тихим улицам дремлющего города, заставив клёкочущих воронов замолкнуть, а людей, живущих в соседних домах, проснуться в страхе. Стражник, парализованный болью, выронил из рук оружье и упал ничком, истекая кровью по свежевымытому тротуару. Над товарищем тут же склонился один из его сослуживцев, в то время как двое других, обнаружив агрессора, открыли по нему огонь. Увидев, что негодяй скрылся в переулке, они бросились за ним следом. Война, пробежав между домами, оказался на соседней улице, где его встретила другая патрульная группа, прибывшая на звуки стрельбы. – Что тут происходит? – удивлённо спросил кто-то из стражей порядка. – Нет времени объяснять! За мной гонятся неизвестные вооружённые преступники! – перепуганным голосом соврал всадник. Солдаты, естественно, ему поверили. Заметив два силуэта с оружьем в закоулке, бойцы открыли огонь. Одного своего они убили сразу. Другой ретировался за угол. Началась перестрелка. Свист пуль, летящих по узкому пространству, становился всё громче и противнее. Все близлежащие кварталы проснулись, но не подавали вида. К месту стычки прибывали всё новые и новые отряды, но, увы, с разных сторон, развивая кровавую бессмыслицу. Вскоре конфликт охватил несколько улиц. Начали мелькать бронемобили, вертолёты, танки… Дождавшись, что внимание общества было отвлечено, Голод приступил к намеченному. Пользуясь адским пламенем, он поджёг пищевую фабрику и, в увлечении решив, что этого мало, воспламенил склады с провизией. Распространяя огонь по очередному складскому помещению, Голод и не заметил, как сзади к нему подлетел Чума. – Что, пиромант, развлекаешься? – спросил он. – Ага! – не оборачиваясь, ответил Голод, продолжая изливать из рук пламя. –Могу только посочувствовать! – аналогично довольный своими деяньями продолжал Чума. – Должен сказать, что у тебя талант к поджогам! – Ой, спасибо! – Лицо обернувшегося брата загорелось радостью. – Можешь оказать мне небольшую услугу? Я буду очень признателен! – Да хоть большую услугу! Чем я тебе могу помочь? –Можешь воспламенить завод по производству медикаментов? – Это там, где тот большой дымоход, на котором мы сидели? Элира кажется… – Именно! – Да легко! Только подними меня повыше! И Чума, взяв брата под руки, взмыл ввысь. Долетев до фабрики, Голод обрушил на неё потоки огня. Сначала загорелись все деревянные элементы здания: черепица, полы, декоративный внешний каркас. Далее лопнули стёкла. Вспыхнул запас угля. Вскоре начали взрываться котлы, поршни, трубы для подачи тепла. Обрушилась одна из несущих стен, а вместе с ней и…Элира! Сооружение, потеряв опору, рухнуло на город, повредив крыши, местами снеся пару этажей. Колосс пал… От завода оторвалась одна из его огромных шестерней, которая, продолжая вращаться, покатилась по городу, давя всё, что попадалось под неё. Остановилась она, лишь врезавшись в дом. – Сильно… – Чума не ожидал такого объёма разрухи. – Раз мы всё равно тут, можешь облететь Бавертульф вокруг? Хочу красиво закончить начатое! Чума, опасаясь перечить брату, не задавая вопросов, выполнил сию прихоть. Облетая город, он наблюдал за тем, как Голод, порождая пламя, поджигал защитную стену. Когда всё было готово и всадники приземлились, Чума всё же спросил: – А какой был смысл в поджоге бастиона? – Хи-хи, – ухмыльнулся Голод, – стенку я поджигал отборным адским огнём! Он исходит напрямую из недр Земли так что невозможно теперь даже подкопаться под крепостью! – Ты так и не ответил на вопрос, – робея перед силой брата, продолжал Чума. – Неужто степень замудренности моих действий не позволяет предугадать ход моих деяний? – удивился Голод. – Теперь люди попусту не могут выйти! Они обречены погибнуть здесь, все вместе, без шансов на спасение! Здорово, да?! – ухмылялся довольный всадник. – По-моему, это перебор. Но мне нравится! Ты молодец, гений! – Чума заразился неуравновешенностью брата. – Особенный град должен пасть особенной смертью! Кстати, интересно, как там братец-Смерть справляется со своей работой? Смерть тихо и неспешно шёл по улицам Бавертульфа. Его грустный взгляд с каждой секундой становился всё печальнее, когда он натыкался на очередную улицу, усеянную трупами. – Что ж с вами сотворили мои братья? – глотая слёзы, спрашивал он у покойников. Глаза Смерти были способны видеть плачущие души, привязанные к своим земным телам нитью высших эмоций. – Не плачьте! Я избавлю вас от страданий! – и Смерть скрепя сердце, перерубал своей косой святое – чувство любви, чувство прекрасного и чувство меры, делая кровавый нимб над своей головой всё более и более алым и насыщенным. Стоит ли говорить о том, что он не любил свою работу?! * * * В министерстве обороны стояла напряжённая атмосфера. Иртун, опустив голову, со страхом изъяснялся перед королём: – В погоне за Кранком принимали участье двадцать семь солдат и вертолёт. – И? – чуя неблагоприятные вести, выразительно спросил король. – В итоге террорист скрылся. Но был повреждён водосток жилого дома, один страж получил сотрясенье и едва не погиб, была до смерти напугана молодая семья и, – министр безопасности поправил воротничок, – и ещё мы не досчитались одной винтовки… – Что?! – Гевольт становился всё злее. – Вы не волнуйтесь! – вмешался один из бойцов Иртуна. – Мы уже расклеили объявления о пропаже оружия! – Да вы что там, все овощи что ли?!! – владыка был в ярости. – Ой! – протёр он лицо руками, – Вы ведь только усугубили ситуацию! Что ж может быть хуже? Тут в зал ворвался знакомый воин. – Опять ты! – возмутился король и ударил кулаком по ручке трона. – Ты уже успел меня сегодня взбесить! Клянусь, если ты не принёс мне весть о эпидемии или войне, то тебе не поздоровится! Солдат аж обрадовался своему везенью. – Ваше Величество сегодня в ударе! – сподхалимничал он. Король первый раз в жизни потерял дар речи от комплимента, а все, кто были в зале, первый раз в жизни, потеряли дар речи от комплимента другому человеку. – Однако, – к стражнику вернулось понимание ужаса происходящего, – наши учёные зафиксировали присутствие в воздухе непонятно откуда взявшейся чумы. Скорее всего, её перенесли вороны, появление которых также окутано тайной! Помимо этого в Бавертульфе сейчас бушует вооружённое противостояние! – Кто на нас напал? Толерон? Алим? Быть может, Ливерфик? – король перечислил ближайшие географически и по уровню развития города. – Никак нет! Просто мы уже им позвонили. Все они отрицают своё причастие к данному беспорядку. – А кто тогда? Галф в этом точно не замешен! – Странность заключается в том, что не было никакого штурма. Сражение началось непосредственно в Бавертульфе! –Как такое может быть? Опишите действия противника! – Все они заняли оборонительные позиции и лишь отстреливаются. Наши войска последовали их примеру! – Главное продержаться до утра, а там и видно будет кто враг! Ни в коем случае не подпускать недругов ко дворцу! Тут все органы управления и будущее града – Жоли! – Эм, Жоли сейчас не во дворце!.. – промямлил страж. – Где она?! – перепугался король. – Принцесса утром пошла гулять и не вернулась. Мы не знаем, где она сейчас. Правитель закрыл лицо руками. Воцарилось молчанье. – Это, насчёт чумы. Увеличьте объёмы производства лекарств, – пробубнил подавленный обстоятельствами Гевольт. – Это не является возможным. Какое-то время назад сгорел медзавод! Разрушенья колоссальные, есть жертвы. У повелителя начался нервный тик. – Как? Сколько препаратов у нас имеется на складе? Необходимо равномерно распределить их между жителями! – Ваше Величество! У нас больше нет склада. Ни одного. Их поглотило пламя. Пожарники из-за перестрелок прибыли к местам возгорания слишком поздно. Им удалось ликвидировать огонь и угрозу его распространения, однако они не успели ничего спасти. Мы остались без продовольствия: медикаментов, еды и воды. – Да что же это такое? Чем мы так провинились перед всевышним! – Гевольт пал духом. – Боже, дай нам сил!.. Невидимый Чума преспокойно наблюдал за заседаньем, стоя по правую руку от короля: – Знаешь, как говорится: ,,Божьи планы лучше наших’’! – прошептал нелицеприятный судья. * * * Маленький янтарный огонёк суетливо дрожал в тесном стеклянном сосуде. Старая керосиновая лампочка мерцала бледным жёлтым свеченьем, которого не хватало на то, чтобы осветить небольшую коморку статичным светом. Сейчас, когда всё было тусклым, не была видна пыль и паутина, и помещение приобрело достойный вид. – Уже поздно… – печально заметила Жоли. – Я давно должна была явиться домой! – Девушка так и не рассказала собеседнику о том, что она принцесса этого города, ей хотелось естественного общенья, именно с ним. – Хочу, но не смею тебя задерживать! – в глазах Кранка читалась безнадёжность. Он аналогично не раскрыл своего подлинного ,,лица’’ – врача-убийцы, жертвы обстоятельств. –Давно у меня не было так замечательно на душе, – сказала девушка, подойдя к двери, – жаль, что время имеет свойство бежать, не имея ног и пути. –Люди придумали время, чтоб объяснить ограниченность своих сил! Весь мир это лишь круговорот движенья тел, коими являемся и мы. Просто люди именуют своё движенье – жизнью! – Молодой человек подошёл к объекту своих симпатий. – Так вот я, теперь, не смыслю своё ,,движенье’’ по миру без тебя! Философ и романтик посмотрел на девушку необычайно ласковым взглядом, взял её руку и приставил к своей груди: – Чувствуешь волненье души во мне? – Голос Кранка пылал искренностью. – Это моё я сгорает в костре чувств. Я тебя люблю, Жоли. В комнате стало тихо. Слезинки, переливаясь, заблестели на глазах девушки и потекли вниз по щёчкам. Достигнув кроткой улыбки её губ, потоки приостановились. Счастливая, она, бросившись к возлюбленному, крепко обняла его, начав умилённо всхлипывать, спряча лицо за его плечом. – Не плачь, прошу! – проводя рукой по волосам, попросил Кранк. – Я просто, ты, у меня никогда такого не было, это так странно, – способность принцессы строить предложенья пала под натиском женского желания быть услышанной, хоть и не всегда понятой, – я тебя тоже люблю! – сказала девушка, показав свой лик, на котором вновь сияла игривая улыбка. Жоли одной рукой обхватила Кранка за шею, а второй стала проводить по его лицу. Кранк обнял Жоли за стан. Молодые люди слились в поцелуе. Две души сплелись нитью высших эмоций. А две судьбы срослись сюжетом! Вскоре настало время разлуки. Молодые люди обязались встретиться здесь же, только снаружи, и завтра. Жоли категорически отказалась от того, чтобы Кранк её проводил до дома. Молодой человек остался один. Его любовные думы продолжались недолго. Их омрачило понимание ужасной реальности, в которой оказался главный герой. – За что?! За что, Бавертульф?!! Отпусти же ты мою душу, проклятый град!! – парень страдал в ментальных агониях. – Ненавижу, ненавижу тебя! Чтоб ты сгорел, сгнил!.. – в это время юноша услышал как главная часовня пробила полночь. – Самое время что-то менять! – Кранк не заметил, что говорит сам с собой. – Мне необходимо сбежать отсюда! Но с Жоли! Хотя стоп, я не могу выкрасть её из родного города. Тут её душа и мысли. К тому же Галф и рядом не стоит с Бавертульфом по уровню жизни! Это будет слишком эгоистично. Я не могу так поступить. Но если я останусь, меня точно найдут и убьют. К тому же я подвергну опасности и любимую. Но как же мне быть? Тут жестокий ответ пронзил его своей очевидностью. – Нет!!! – Кранка постигла боль. – Почему?! За что?! Зачем?! – эти слова теперь перестали казаться синонимами. Увы, юноша сумел найти ответ на каждый вопрос, заданный им всевышнему, в данном случае, мне… Встревоженный парень быстро бежал по ночным улицам города, не оборачиваясь, ни о чём не думая. Погружённый в свою печаль, он не замечал ничего вокруг. Ни красные молнии, ни бардовые ядовитые тучи, ни вороны с налитыми кровью глазками не смущали юношу. Из первобытного состояния блаженной тупости его вернули звуки стрельбы. Придя в себя, Кранк не поверил глазам. Помимо природного хаоса, в Бавертульфе творился и антропогенный беспредел. Отовсюду слышались выстрелы, взрывы, порой крики. В тенях мелькали силуэты людей и машин. Изредка на дорогу выскакивали увлечённые сраженьем стражники, которые тут же куда-то убегали. Кое-где валялись трупы. При виде сей разрухи фонари, казалось, негодуя, ярче обычного пылали рыжим светом. Ситуация вызывала недоумение и ужас. – Надеюсь, Жоли успела укрыться, – заволновался Кранк, входя в подъезд пятиэтажного дома, который стоял на окраине. Поднявшись на крышу, лекарь подошёл к краю здания. Прямо перед ним простиралась городская стена, которая была метра три вширь и находилась этажом ниже. За ней красовалась река. Она тихо и неспешно несла свои воды по теченью. – Допустим, с разбега я всё ж перепрыгну стену, – молодой человек опять начал думал вслух, – но до воды мне лететь примерно… тринадцать метров! Не зная глубины… Кранк вновь осмотрел город. Механическо-бетонный мрак, что шептал за его спиной ненастным скрежетом и визгом, вселял уже не сладостное благоговенье, а страх и ненависть. – В любом случае это избавит меня от мучений! – утешил себя парень. Отойдя от края, юноша обеспечил себе пространство для разбега. Искра его дум потухла, а взгляд одичал. Человеком овладели инстинкты. Глотая комки страха, он собирался с силами, приготовился к рывку и… Откуда-то снизу послышался звонкий крик. Он разнёсся по округе колеблющимся эхом, заставив вороньё взмыть ввысь, а Кранка оторопеть, ведь голос был пугающе знаком... Медленными шагами парень подходил к обрыву, ведущему в неизвестность. Он боялся увидеть то, на что надеется читатель. Но, к его несчастью, там, за ступенями дома, лежала она – его судьба. Жоли шла домой, когда услыхала звуки стрельбы. Они доносились как раз со стороны её привычного маршрута. Испугавшись, принцесса решила обойти, точнее, оббежать опасное место, но анархия, как бы следуя за девушкой, начала поглощать всё новые и новые улицы. Ей удалось настигнуть беглянку здесь, на окраине города, загнав царевну в тупик. Тогда-то одна шальная пуля и угодила Жоли в ногу. Не имея возможности идти, девушка доковыляла до крыльца, спрятавшись за ним. Кранк не знал, как быть. Что выбрать: яркий, но полый графин свободы или блеклый горшок смерти, наполненный чувством и честью? – Моя погибель неизбежна и непредсказуема. Могу разбиться в момент, выбрав свободу. Могу прожить долго и счастливо, выбрав Бавертульф. Одно лишь мирозданье знает мою судьбу. – Молодой человек резко прервал рассужденье. – Нет! Я не прав! Никто не знает, что мне уготовано судьбою, так как… Её просто нет! Моя жизнь в моих руках. Моё будущее в моих деяниях! С этими словами лекарь начал спускаться в подъезд. Только он скрылся внутри дома, как стена вспыхнула, подобно спичке, озаряя окрестности града огнём преисподней. Но молодой человек этого не увидел. А если бы и увидел, то всё равно не расстроился. Он был переполнен уверенностью и смелостью, став самодержавным властителем своей жизни! Отныне лишь доброе сердце, управляемое смиренным разумом, порождало искренние действия, которые исполняла воля. Выйдя на улицу, юноша настороженно осмотрелся. Убедившись, что беспорядок уполз, Кранк подбежал к Жоли, которая от боли потеряла сознание. Бедняжка, став ещё бледнее, чем раньше, беззащитно лежала, медленно истекая кровью. Это зрелище внушало слабость. Используя подручные средства, лекарь смог остановить кровотечение, однако для более качественной помощи ему были нужны его инструменты. Они остались в библиотеке… Укоряя себя за безалаберность, Кранк взял любимую на руки и отправился обратно, сквозь кровоточащий город. Парень двигался довольно быстро, укрываясь в тенях от хаоса действительности и предательского света фонарей. IV Глава Слепое правосудие и зрячий самосуд Тепло импровизированной кровати своей лаской удерживало Жоли. Слабость и безмятежность растекались внутри неё, овладев телом и мыслями. Девушка потеряла чувство времени. Всё ей казалось чуждым и непонятным в полутьме, и всё ей было безразлично. Через какое-то время принцесса словно заново проснулась. Её думы стали более-менее ясными, вернулась способность анализировать и осознавать. Она осмотрелась. Её уютной кроватью были ящики, покрытые какой-то скатертью. Вместо подушки был мешок, набитый тряпьём, а вместо одеяла был лазурный плащ. В окружавшем её мраке Жоли узнала знакомую комнатку, на втором этаже библиотеки. Она была освещена в тёмно-фиолетовом тоне, исходившем от витража. И лишь бледная узкая полоска синего света, сочившаяся из щели приоткрытого окна, должным образом озаряла помещение. Там, возле этой щёлки, на ящике сидел Кранк, поджав согнутые ноги к груди. Он, приподняв голову, смотрел куда-то вверх. Молодой человек не шевелился и не подавал каких-либо признаков присутствия. Жоли, найдя в себе силы, вяло и тихо начала разговор: – Чего не спишь? – Бодрствую, – так же дохленько ответил Кранк, не поменяв позы. Далее он развернулся и, встав на ноги, подошёл к лежанке девушки. – Смотри! – Юноша достал из кармана небольшой металлический объект. – Это я нашёл в твоей ноге! Жоли испуганно провела глазами. Рядом ней, на подносе, лежали морально устаревшие, обляпанные кровью, медицинские инструменты, большую часть из которых принцесса видела только в книжках по истории. Девушка приподняла импровизированное одеяло. На месте вчерашнего ранения был лаконично прикреплён белый квадратный бинт. – Не волнуйся! Всё было сделано по возможности стерильно. Ранку я обработал зелёнкой, ибо йод у меня закончился. Шрама не будет, я наложил качественный шов!.. – Кранк дал анализ своей работы. – Я так поняла, ты не актёр?.. – удивлённо спросила царевна. – Нет. Я простой лекарь из Галфа, который всю жизнь занимался лечением больных в родной деревне. Однажды я решил посмотреть на мир, и это оказалось самым злополучным и увлекательным приключением в моей жизни. Я отправился в ,,город моей мечты’’, где всё мне казалось идеальным – сюда, в Бавертульф. Пару дней я ехал по лесу в кибитке с паровым двигателем, навстречу ,,чуду’’. Однако по приезде вместо радушного и тёплого приёма я наткнулся лишь на холод и жестокость со стороны местной полиции. Меня пытались убить, я подвергался гонениям… Я местный преступник, за которым ведётся погоня… – Ты всё-таки актёр! – сказала Жоли, склонив голову набок, – А я, кстати, принцесса! – Конечно-конечно! Ты принцесса, не спорю. – Кранк был очень ласковым. Он опустил руку на щёку любимой. – Я серьёзно… – зевая, пробубнила девушка. К ней вернулась слабость. – Тебе сейчас нужно беречь силы. – Парень заботливо подоткнул ей ,,одеяло’’. – Спасибо, – пролепетала Жоли, положив на его руку свою ладонь, – мой герой! Всё будет хорошо. Поверь, я знаю. Люблю тебя… – царевна вновь погрузилась в сон. Молодой человек остался у кровати девушки. Он всматривался в её утончённые черты лица, в её длинные ресницы и волосы. Неожиданно для себя он заметил алый рубиновый венец, ярко сияющий в бледных утренних лучах. Тиара явно была сделана отборными искусными и определённо была очень дорогой. – Но откуда? – изумился Кранк. – Неужели она действительно принцесса?.. * * * Напряжённое заседание М.В.В.О. продолжалось всю ночь. Правительство контролировало свои силы, поражаясь расчётливости и слаженности действий врага. Лишь ранним утром стало понятно, что, собственно, никакого противника и не было. Но, к сожалению, это было слишком поздно, ибо город уже успел умыться кровью после белого террора. Погибла ЧЕТВЕРТЬ всех военнослужащих! Многие были ранены. Среди гражданского населения умерло около семи процентов. Всего же Бавертульф не досчитался около одной десятой всех граждан. Если эта цифра вам по какой-то причине не кажется поражающей, то вы задумайтесь: примерно десять тысяч человек бездыханно лежали по всему городу, притом что у каждого из них была своя семья, свой дом, свои мечты. Десять тысяч личностей погибло всего за одну ночь! Ещё днём они были людьми всех сословий, профессий и возрастов, а ныне все они были равны перед Мирозданием. И неважно теперь, сколько каждый успел впитать знаний или заработать денег. Не важно, сколько каждый успел осознать… – Пожалуй, это самый чёрный день в истории Бавертульфа! – в голосе короля чувствовалась необычайная душевная боль. – Как такое могло произойти? Ужасно нелепо и бесчеловечно… Владыка и не понимал, насколько точны его слова. Во всех смыслах! Задумайтесь… – Что делать с чумой? – раздался голос из толпы. – Как сильно разрушен завод? – с надеждой спросил король. – Очень-очень… – донеслось из толпы. – Каковы наши запасы лекарств? – Семь тысяч дозированных вакцин от чёрной смерти… – Необходимо эвакуировать город, а Бавертульф закрыть на карантин… – Невозможно! С-стена горит! – раздался другой голос. – Как горит? – Непонятно!.. Она вспыхнула ночью сама по себе и продолжает гореть. Тушению не поддаётся, а пламя слишком сильное, чтоб можно было пройти сквозь него. Сложилось впечатление, что она пылает и внутри, так как огнём охвачены ВСЕ входы и выходы. Мы в тюрьме! Глаза Гевольта округлились, а взгляд наполнился тоской. – Что мы можем предпринять? У нас есть вертолёты! –правитель не унимался. Иртун, не понаслышке знакомый со строением боевой техники, развеял надежды своего господина. – Они все одноместные, и обладают очень малой грузоподъёмностью. Даже если мы их облегчим, убрав вооружение и обшивку, то их хватит максимум на четырёх человек. В Бавертульфе ныне восемьдесят тысяч жителей! Да и к тому же за пределами города аппараты негде посадить! Они даже до Галфа долететь не смогут! – Но что ещё у нас есть? – Гевольт продолжал верить. Тут мысль пришла в голову Гарбоса – министра экономики. – Смею напомнить Вашему Высочеству, что у нас имеется дирижабль! – немного картавя, произнёс он. – Я и забыл про него… – Машина старая и давно не эксплуатировалась, однако выбор ограничен… – Он способен выдержат семь тысяч человек? – В тесноте да не в обиде, но да! – Сколько времени уйдет на его сборку? Гарбос отвел глаза куда-то в сторону, как будто хотел чихнуть или прочитать ответ на одной из стен… – День! – Резко развернувшись к царю заявил министр. – Значит, остаётся открытым лишь один вопрос, – у Гевольта сжалось сердце. – Кто получит заветный билет?! У короля потекли слёзы. Он не представлял, как оставшиеся семьдесят три тысячи людей будут безнадёжно смотреть вслед улетающему цеппелину, зная, что они обречены умереть. – Этим вечером, – повелитель собрал все свои силы, - свершится перерождение нашей нации! Гарбос, отбери самых элитных граждан, носителей культуры, тех, кто получит вакцину и заветное место в дирижабле. К тому же мы не можем допустить гибель династии, оставив новый народ без правителя! Необходимо найти Жоли! Она наше будущее! * * * День. Зеленоватое из-за характерного цвета тумана, но яркое светило стояло прямо над градом так, что не было теней. В городе ощущался запах гари. Кое-где ещё клубился дым. На каждой улице валялось минимум по трупу. На бледных лицах граждан был испуг. Все они почувствовали недомогание. У многих на теле появились покраснения и язвы. Такие люди, обиженные бессильными врачами, пребывавшими в аналогичном состоянии, бесцельно бродили по заражённым улицам, невольно размахивая ,,очумелыми’’ ручками. Чума гордо стоял на краю главной больницы и с упоением следил, как больные им граждане уныло слоняются. Тут сзади к нему подошёл Война. Чума обернулся: – Как тебе город? – разведя руками, спросил всадник. – Чумовое место! – кивнув, довольно ответил брат. – Я никогда не видел, чтоб твоя болезнь так быстро прогрессировала! – Развиваемся. Как любят говорить люди: потихоньку! Мор вновь взглянул на город: – Что-то судный день затянулся. Того глядишь, и судная неделя получится! – Десять в минус, семь в уме. – полушёпотом произнёс Война. – Ты о чём? – обернулся брат. – О людях! – воскликнул наездник. – Я тебя расстрою, но они в который раз не намерены опускать руки… – Что ты имеешь в виду? – занервничал Чума. – А то, что у короля, оказывается, завалялся дирижабль! – Война это говорил с какой-то неясной его брату радостью. – Сейчас ведётся его активное развёртывание. Уже к вечеру король и его приближённые смогут спастись, оставив невинных людей мучительно умирать здесь. Всадник не на шутку перепугался: – Дирижабль?! Нет, я не позволю им так хладнокровно испортить нашу безупречную статистику! Они не должны уйти! – Чума произнёс это в сердцах. – У тебя есть план? – скептично спросил всадник раздора. – Лучше! У меня есть ты! – потирая ручки, радовался мор, - сколько человек ты убил? – Одного. – Отлично, значит, легко убьёшь ещё! – Ну, как хочешь… Война пессимистично отнёсся к чаяньям брата, однако родственные чувства не позволили ему отказать. Выслушав идею Чумы, всадник раздора счёл её вполне жизнеспособной, хотя сомнения в его душе, точнее, в сущности, всё же остались. Но, повинуясь обещанию, он поплёлся в сторону дворца. Новость о том, что город заразился чумой и что подавляющая часть граждан останется без жизненно необходимых лекарств, поразила Бавертульф, словно электрический разряд. Люди запаниковали. Кто-то начал активно просить прощения у всех родных и знакомых, кто-то созывал всех в гости, кто-то ходил ко всем знакомым в гости. Экономика погибла в одночасье, просто потому, что никто не вышел на работу. По граду прокатилась волна агрессивных демонстраций. Открылись ларьки быстрой смерти, где людей молниеносно и безболезненно убивали за уже ненужные им деньги. К таким заведениям протянулись длинные очереди, в которых стояли на редкость щедрые люди. Каждую минуту слышался выстрел. Каждую минуту капала слеза Смерти. И кто ж только тот циничный гений, что придумал зарабатывать на этом?!.. Ситуацию усугубляло и разделение общества на избранных и брошенных. Сколько счастья было в глазах тех людей, чьи семьи получили заветный билет! И как же негодовали те, кому судьбою было велено остаться. Смерть был непосредственным наблюдателем распада социума. Он с болью следил за этим процессом: – Ах, глупые люди! – отчаянно шептал он. – Увы, правы не вы… Всадник взглянул на дворец, возле которого росло огромное облако из ткани и металла – цепеллин. Смерть, вдохновлённый видом, громко заговорил. Его голос был приятным и вкрадчивым: – Действуй, царь! Ты спокойное спасение! Лишь ты способен понимать и видеть среди слепой и невежественной толпы. Столь тёплые слова поддержки сейчас были необходимы правителю. Я бы хотел, что б он их услышал, однако это сломало бы смысловой баланс произведения, так что я воздержусь. Точнее, воздержу от этого Смерть… Однако вернёмся же к делам житейским. Те живые остатки полиции, что сохранили свою верность короне после судного дня, вернее, судной ночи, активно разъезжали по разорённым улицам города. Их задачей была доставка избранных во дворец, который хорошо защищался от отчаявшихся жителей, желавших спастись любой ценой. Эта защита представляла из себя систему баррикад, которая охватывала все подходы к зданию правительства, у которого вдобавок располагался отряд элитной гвардии. Помимо этого у правительственных сил были единицы военной техники, которую власти разрешили применять против буйных граждан. В распоряжении народа были инструменты и винтовки, найденные после ночных беспорядков. В Бавертульфе вновь вспыхнули локальные конфликты. Вновь полилась кровь. * * * Принцесса вновь открыла глаза. На сей раз её думы были ясными. Слабость пропала, оставив вместо себя лишь лёгкую вялость от утомления. Жоли огляделась. Всё находилось на своих местах. Рядом с ней, опустив голову, сидел Кранк. – Ты спишь? – не очень громко поинтересовалась она. – Да… – пробурчал уставший лекарь. Воцарилось молчание. Девушка не знала что и как спросить. – Красивый венец! – приподняв голову, сказал парень. Царевна привстала. Сняв тиару, она в который раз полюбовалась ею. – Спасибо! – поблагодарила она. Молодой человек призадумался. Его собеседница тоже. – Скажи, Жоли, а часто ли в Бавертульфе случаются такие беспорядки? – поинтересовался юноша. – Нет! Я вообще не понимаю, что вчера было! Это всё так жутко… – У тебя даже догадок нет? – Да я ума не приложу! У нас живут такие хорошие люди. К тому же не было никаких предпосылок к народному негодованию! – А это не мог быть никто другой? – Сомневаюсь! Бавертульф поддерживает тёплые отношения со всеми своими соседями. – Вот только гостям вы не рады, – Кранк вновь опустил голову. Жоли, почуяв его настроение, насупилась. Однако вскоре приободрилась. – Поверь, всё образуется! – утешила она лекаря. - Ты спас меня. Ты доказал мне свою преданность. Взамен я организую нам светлое будущее! – Всё не так просто… – А зачем что-то усложнять? – Я не могу тебе ничего дать… – У меня и так есть всё! – настаивала Жоли, – К тому же ты спас мне жизнь! Ты дал мне намного больше чем ничего, ты даровал мне всё! Я обязана тебе всем, что у меня есть и будет… – Но как?! – Не задавай лишних вопросов! – Принцесса села на край ,,кровати’’. – Всё ж замечательно! Мы живы, мы есть друг у друга! Ведь так?! Молодой человек взял Жоли за руку. – Кто же ты? – его взгляд был полон нежности. – Откуда ты была ниспослана мне? – недодоумевал Кранк. Его вопросы были ответами… – Ну, вообще, да! Я высоко живу! – улыбнулась девушка. – Мне стоило сразу тебе сказать, я… – Принцесса!!! – в комнату ворвались запыхавшиеся стражники. Разом переведя взгляд, они обнаружили подле царевны юношу: – Террорист!!! – завопили бойцы. – Но ведь нам необходимо доставить во дворец лишь её величество! – подметил кто-то из солдат. – Но мы не можем его взять, нам не хватит места в бронемобиле… – Короче! – сзади стоящий солдат достал винтовку… Выстрел. По комнате пронёсся аромат дымка. Пуля, жёлтой искрой пронзив пространство, угодила прямо в Кранка, отчего тот, развернувшись, упал ничком. – Нет! Как же так?!! – Жоли прикрыла лицо руками. - Кранк! – плача, мямлила она. Солдаты, не обращая внимания на душевные тяжбы девушки, схватили её под руки и удалились… Там, снаружи, всё стало мрачным: небо заволокли тучи, по дороге растекся туман. У входа в библиотеку, чуть ли не на пороге, стояла старенькая, но хорошо ухоженная бронемашина. У неё были узкие, как у велосипеда, колёса, основа которых состояла из спиц. Дверь была одна – слева. На правом боку находилась пара спаренных пулемётов, которые сами могли вращаться только вертикально; для поворота вправо или влево было необходимо разворачивать всю машину. Окна были тонированными. Сам же корпус был медным и блестящим. Местами виднелись вмятины, пробоины и пятна запёкшейся крови. Поверх всего этого добра высилась небольшая установка, которая была способна поражать концентрированными электрическими разрядами живую силу противника, если та находилась в непосредственной близости, например, при окружении боевого экипажа неприятелями. – Скорей, скорей! – конвоиры спешили. – Принцесса, почему Вы сопротивляетесь? – Отпустите меня!!! – визжала Жоли. – Мы не можем, – стражи остановились у машины, - мы исполняем приказ его величества! Он велел в срочном порядке найти Вас и доставить во дворец! – уже запихивая девушку в кабину, закончили они. Неожиданно на другом конце улицы послышались крики и возгласы. Спустя секунду вдали, из серой мути пространства, показалась разъярённая, вооружённая и заражённая чумой толпа. Она, подобно саранче, сметала всё на своём пути. Во всех смыслах это была тьма народа. Там были все, независимо от социального статуса, возраста и пола: аристократы во фраках и цилиндрах, инженеры в кожаных костюмах, пожарники в синих куртках, фельдшеры в белых халатах... И всем хотелось жить, всем хотелось получить государственную помощь, все не внимали, не слышали, не видели!.. Один из конвоиров достал винтовку и сделал пару выстрелов по толпе, после чего сам получил пулю в лицо. Она пробила его шлем; защитное стекло покрылось трещинами, из которых потекла кровь. Солдат упал на колени, выронив оружие. Далее его бездыханное тело безвольно завалилось вбок. Остальные солдаты, впечатлённые гибелью друга, поскорее впихнули напуганную принцессу в бронемобиль и не медля ни секунды уселись сами. Транспорт завёлся и рванул вперёд, к дворцу, возле которого заканчивал строиться дирижабль. Целенаправленный поток негодующей толпы, разгоняя туман подле себя, заполонил всю улицу. – Многотысячная армия эгоистов, – сказал Смерть, забирая душу падшего стражника. Уже на другой улице, за ближайшим поворотом, орава обнаружила другую бронемашину, которую, отступая, оставили здесь солдаты. – Кто-то умеет водить? – воскликнул неизвестный. Молчание. Чей-то кашель. Неожиданная рука: – Я могу! – воскликнул раненный в плечо Кранк. Смешно. Центральный персонаж не понимает общей ситуации произведения! На протяжении всего повествования он постоянно руководствуется лишь своим сердцем. Не спорю, если труд сделал из обезьяны человека, то сердце сделало из человека интеллигента, коим, согласитесь, является и Кранк. Однако это же сердце из главного героя сделало его… главным злодеем!.. Согласен, сложно… – Да! Вот пускай врач поведёт! – воскликнули люди. Медицина, как я говорил, была в почете в Бавертульфе, поэтому Кранк мгновенно стал многоуважаемым человеком, сомневаться в котором никто не смел. Люди послушно разошлись перед лекарем. Молодой человек хоть и был тронут всеобщим признанием, но не стал обращать много внимания на эти почести. У него была совсем другая цель. Юноша уверенными шагами подошёл к машине для убийств. Распахнув дверь, он без эмоций уселся в водительское кресло. Заведя машину, парень захлопнул дверь и, посигналив, разогнал толпу подле себя. Убедившись, что ни один зевака не стоит на его пути, Кранк тронулся с места, окончательно став пастухом для неразумной биомассы. И ,,триумфальное шествие’’ продолжилось. На сей раз люди чувствовали себя значительно увереннее. На лицах граждан показались улыбки. Где-то послышались песни и даже музыка. Победа казалась близкой. V Глава Меч анархии Как говорится, недолго музыка играла… Спустя какое-то время людская колонна достигла центра города. В это время в небесах появились признаки надвигающейся грозы: послышались раскаты, засверкали молнии. Неожиданно одна из них, свернув с маршрута, разверзла тихие, мутные небеса над раненым градом, после чего с громом и силой ударила по расписной деревянной крыше зданья М.В.В.О., отчего та вспыхнула, как факел. Но уверенную в своих силах людскую колонну это никак не остановило. Чем ближе толпа подходила к зданию правительства, тем чаще им встречались снайперы, которые умело прятались в окнах близко стоящих у дороги высоких зданий. Постоянные случайные потери в рядах протестующих сильно деморализовали людей. Бодрость духа перед сраженьем сменилась тревогой и страхом. Вдруг откуда-то донёсся неведомый шум. Он становился всё громче и громче, превращаясь в механический гул. Поток замер. И вот – из-за верховьев стоящих вдоль дороги домов показалась пара синхронно летящих вертолётов. Они остановились практически над головами митингующих. Секунда, и их прикреплённые к правым бокам пулемётики извергли убийственный поток снарядов, сопровождаемый рваными огненными линиями. Началась паника, движение потока стало хаотичным. Кто-то пытался спрятаться, кто-то пытался убежать. А люди всё падали, как домино… Кранк, сидевший внутри бронетехники, попытался что-то предпринять. Кое-как поняв принцип работы его орудий он, аккуратно прицелившись, выпустил короткую очередь из своих пулемётов по ближайшему летательному средству, поразив его лицевую часть. Аппарат, потеряв управление, начал кружиться в воздухе и, сблизившись с другим вертолётом, разодрал своими вращающимися лопастями его левый бок. Две машины столкнулись и всё так же синхронно рухнули на какую-то крышу. Лекарь вернулся к управлению своим транспортом и как ни в чём не бывало поехал дальше. Ярость пробудилась среди выживших горожан, и они, не страшась, продолжили свой путь. Следующее препятствие не заставило себя долго ждать! В скором времени, на другом конце улицы, из-за поворота выехал танк… То была огромная бронзовая машина, корпус которой состоял из грубо сшитых листов металла. Аппарат обладал фарами спереди и одним небольшим фонарём сверху. И то, и другое источали ярко-красный свет. Спереди у него были две гусеницы, а сзади два огромных колеса. Его башня легко вращалась, обладала парой иллюминаторов и здоровой пушкой, на конце которой крепился длинный штык. За башней располагался большой котёл, который и приводил одороблу в движение. Мало того, механическое чудище было не одиноко – его сопровождали солдаты и бронемобили (аналогичные тому, в котором ехал Кранк). Осознав свою никчёмность перед лицом надвигающейся силы, молодой человек суетливо выскочил из своего средства передвижения. И как раз вовремя, ибо в ту же секунду эта машина после меткого попадания в неё снаряда от танка, превратилась в пылающую кучу металла… Недолго думая (как обычно), Кранк забежал в ближайший дом, на крышу которого мгновенье назад упала пара вертолётов. На днище одного из них лекарь отчётливо видел снаряд, который, видимо, полагалось сбросить на людей. Юноша не слышал никакого взрыва после жёсткой посадки, а значит, снаряд не разорвался и его можно было бы сбросить на танк!.. Непосредственно на крыше Кранк обнаружил груду холодного перемолотого металла. Лекарь из-за ранения с трудом шевелил левой рукой, однако он всё-таки смог докопаться до заветной бомбы. Вблизи она выглядела ещё больше, опаснее и страшнее. В ней, как в самоваре, отражалось лицо, вернее, маска, персонажа, которую он так и не снял, а потому – не заразился чумой! Но парень ничего не знал ни о болезни, ни о спасении… Тем временем танк, заехав на то, что осталось после бронемобиля Кранка, произвёл выстрел по толпе. Не хочу это комментировать, думаю и так понятно, что там произошло… Раненому парню, было тяжело поднять двадцати килограммовый снаряд в одиночку, но он всё-таки это сделал. Положив болванку к себе на плечо, молодой человек подошёл к краю крыши. Видя, что танк находится прямо под ним, юноша сбросил на неприятеля его же оружие, которое попало точно в цель. Кранк отпрыгнул от края крыши и прикрыл лицо рукой. Скажу прямо – взрыв был очень мощный, ведь главный герой, сам того не ведая, попал и без того хорошей бомбой в боеукладку танка (место, где лежат снаряды для пушки). Образовавшаяся сила почти ничего не оставила от грозной машины, вывернула наизнанку все бронемобили, превратила солдат в фарш и заложила Кранку уши. А вот с дорогой ничего не стало, ведь в Бавертульфе их делали на совесть, в отличие от военной техники. Спустившись вниз, молодой человек не обнаружил на месте приличной части подъезда, которую разнесло взрывом. С соседними домами дела обстояли не лучше. Первые два этажа любого из них выглядели, мягко говоря, не очень: разрушенные внешние стены из которых торчали куски военной техники. – Ну-с, – подумал Кранк вслух, – дальше придётся идти пешком… К своему удивлению юноша обнаружил, что толпа, став ещё злее чем раньше, продолжила своё шествие. Лекарь, которому было по пути, тоже решил не отставать, но для хоть какой-то безопасности, на случай если стражи его узнают, он затерялся среди агрессивно настроенных граждан. * * * Война, как и обещал брату, прибыл к зданию правительства, вокруг которого находилась непреодолимая для простого смертного система баррикад, контролируемая при помощи трёх мощных блокпостов – последних рычагов управления государства, кои сохранили свою преданность короне. Самый большой из них, где был сам Иртун, стоял на главной улице города и защищал центральную площадь, где находились беженцы, дирижабль и дворец. На главном боевом пункте стояла гробовая тишина. Все солдаты понимали, что им не хватит места в цеппелине, что им суждено погибнуть здесь – в родном городе, умирающем от чумы и насилия, который ЕЩЁ ВЧЕРА считался эталоном и утопал в доброте, любви и чистоте. Все они осознавали своё предназначение – быть защитой для семени погибающего древа их народа. Не размениваясь на слова, стражи порядка без эмоций несли свою последнюю службу. Штыки винтовок и пулемётов, протянутых над укреплениями, не опускались ни на секунду. Каждый боец, что охранял подступ, внимательно следил за окружающей обстановкой через свой прицел, хищно высматривая нарушителей. Иртун лишь с виду был уверенным и спокойным, но на самом деле в его душе неподъёмным грузом лежал холодный камень отчаянья и грусти. Ему предлагали полететь навстречу неведомому будущему и тем самым остаться в живых, но он отказался. Министр не мог покинуть свою преданную армию в столь трудный для всех час. Он остался с солдатами, чем укрепил их боевой дух. – Эх, жаль ребят, – стоя поодаль, размышлял вслух министр обороны, – каждый из них, как минимум, достоин высшего звания и золотой от орденов груди! Да, пускай они не самые опытные, зато удали, героизма и самоотдачи в них хоть отбавляй! Вдруг Иртун обратил внимание на одиноко стражника, который тупил о дорогу очередной штык. – Ты чего это тут устроил? – поинтересовался министр, подойдя к бойцу. – Я тут подумал, что однажды наши далёкие потомки всё же вернутся в Бавертульф, посмотреть, как жили их предки! Хочу оставить память о нашем вкладе в их жизнь, о нашем подвиге! Иртун опустил взгляд. На дороге были аккуратно высечены следующие слова: ,, Живите себе на здоровье и не забывайте смотреть под ноги!Тут лежим мы – ваши корни. С любовью, отряд-защитник дирижабля …’’ Министру обороны захотелось плакать, но он не мог этого делать на глазах у своих подчинённых. – Молодец! – Иртун похлопал по плечу своего коллегу и, потупив взгляд, пошёл в неведомом направлении (не покидая территории блокпоста). Завернув в небольшой переулок, главнокомандующий прислонился к холодной кирпичной стене и посмотрел вверх. Небо над его головой было затянуто рыхлыми тёмными тучами, которые, слипшись, быстро неслись в неведомом направлении. – Надеюсь, что на конце этого небесного потока, людей ожидает светлая полоса! – прошептал Иртун. – Мне так не кажется, – призрачный Война стоял непосредственно перед министром. Внимательно осмотрев внешность министра, всадник, отойдя немного в сторону, приступил к мимикрии. Жутко извиваясь и издавая высокие, похожие на плач ребёнка, звуки, Война перевоплотился в Иртуна, который, при виде всей этой бесовщины ужасно перепугался и не мог сказать ни слова. – Вы ж не против, если я тут покомандую за Вас?! – ласково улыбнувшись краденым лицом, спросил всадник раздора. Министр был в недоумении. Лишь спустя пару секунд к нему вернулось непоколебимое чувство воинского долга: – Никогда! – уверенно и выразительно ответил он. – Жаль… Война замахнулся. Сердце главнокомандующего сжалось, и он, управляемый страхом, молниеносно отскочил, неловко повалившись на дорогу. Резко перевернувшись и приподнявшись на локтях, министр увидел, как его двойник всё так же ласково смотрел на него, не глядя, высовывая руку из случайно проломленной им только что стены… Главнокомандующий, не отводя глаз от самозванца, медленно встал на дрожащие ноги. – Что ты такое? – изумлённо спросил он. – Что я такое?! Хм, очевидно же – я министр обороны Иртун! – Нет, это не правильно… – заволновался человек. – Может быть лишь один Иртун… – Полностью согласен! – Война перебил размышление своего собеседника. Улыбка всадника стала ещё шире, чем раньше. Раскрывшись, она обнажила ряд острых, как у акулы, зубов. На пальцах у чудища возникли когти. Глаза войны полностью раскрылись и залились тёмной кровью. Хищник, не медля ни секунды, набросился на свою жертву. Изничтожив министра и слизав с асфальта его остатки, Война покинул тёмный закоулок. Медленно переступая с ноги на ногу и шаркая, самозванец, приняв печальный и потерянный вид, сразу же обратил на себя внимание всех защитников блокпоста. Недоумевающие, они тут же облепили со всех сторон своего слоняющегося без дела командира. – Где вы были? С Вами всё хорошо? Что-то случилось? – эти вопросы беспорядочно и безостановочно сыпались со всех сторон. – Случилось!!! – Война сказал это с натуральным выражением душевной боли и с умело наигранным взглядом брошенного щеночка. – Нас всех обманули!!! – Как обманули? Кто? Зачем? – насторожилась толпа. – Король! Он и не собирается спасать культурную верхушку нашего общества! Вместо неё места в цеппелине получат лишь монарх и его приближённые: родственники, друзья, правящий круг и, что самое несправедливое, элитная гвардия, которая будет служить щитом и мечом новому, оторванному от корней сборищу потребителей! – Что?.. – солдаты оторопели от грусти. В сей момент хватало лёгкой искры для того, чтобы разжечь в наивных умах пламя гнева. – Мы так и будем тут стоять? – Война уловил нужную психологическую ниточку. – Или отстоим права народа – наши права!!! Мы ведь ещё можем спасти культуру от краха, так давайте же, ну, – всадник не особо разбирался в людских чаяньях, поэтому решил не усложнять, – так давайте же сделаем это! Отряд молча переглянулся. Война испугался, что ляпнул не то, что должен был. Однако далее каждый солдат без слов и эмоций взял в руки свою винтовку и аккуратно нацепил на её конец длинный, холодный, блестящий штык. Держа оружие в руках, стражники вновь обратили свои взоры на ,,главнокомандующего’’. – Мы готовы! – разом промолвили бойцы. – Я в вас и не сомневался!.. – многозначительно ответил всадник. Началась внеплановая мобилизация. Солдатам удалось быстро оповестить своих коллег с других боевых постов о ,,предательстве’’ со стороны власти и о надвигающемся возмездии со стороны армии. Спустя какое-то время, оставив свои боевые позиции, стражники собрались в одну большую группу, которая стремительно двинулась по главной улице ко дворцу. Выйдя на главную площадь, оставшийся клочок армии встретился с удивлённой элитной гвардией, которая, поняв неладное, атаковала уже неправительственные силы. Завязался первый за все судные дни открытый бой. Обе стороны открыли друг по другу шквальный огонь. Рядовые солдаты, встав клином, направились на шеренгу противника. Неприятель из-за отсутствия реального военного опыта невольно пошёл навстречу. Как только у передних рядов вольной арматы закончились патроны, они, не размыкая клина, кинулись на ряды противника. Враг же, испытав аналогичный дефицит, засуетился. Внутри шеренги началось хаотичное движение. В это время неправительственные силы нанесли по ней мощный удар. Завязался ближний бой. Ручьями полилась кровь. Послышались крики. Люди массово искалывали и изрезывали неприятелей штыками, забивали их прикладами, руками, ногами и чем попало. Прорубаясь через стан противника, стражники быстро разорвали строй элитных войск, после чего приступили к истреблению его остатков. – Эх, – глядя на всё это безумие, вздохнул Война, – не тех ребят в элитную гвардию взяли! * * * Народные массы были немного изумлены и насторожены, не встретив никакого сопротивления на подходе к блокпосту. Достигнув его, люди удивились ещё больше, когда не обнаружили ни одного солдата на баррикаде. Подходя всё ближе и ближе к главной площади, они слышали всё отчётливее звуки неведомого сражения. – Союзник?! – переговаривались граждане. – Но кто же? Хотя, какая нам разница?! Враг нашего врага – наш друг!!! Логика народа была ясна. Выйдя на площадь, люди стали свидетелями необычной картины. Перед дворцом беззаботно парил огромный летательный аппарат, сшитый из какого-то тряпья, к которому снизу крепилась большая подвесная кабина. Под дирижаблем стояли перепуганные беженцы, которые наблюдали за непонятной бойней военных. Тем временем толпа всё прибывала и прибывала на площадь. Разбитые гвардейцы уже всех подряд принимали за врагов, отчего начали стрелять в кого попало. Точнее, в кого ещё не попало… Произошла путаница, и в итоге все стали недругами. Небольшая бойня переросла в адскую мясорубку, где в физических мучениях погибали все подряд. Гевольт Гесинжват в этот момент находился на площади. Видя, что всё кончено, владыка велел не идти за принцессой во дворец, надеясь, что хоть там она останется в безопасности. В это время часть анархистов проникла на борт цеппелина… Кранк, расталкивая всех на своём пути, рвался к дирижаблю. Молодой человек надеялся встретить там Жоли. Приблизившись к летательному средству на пятьдесят метров, лекарь замер от неопределённости. Огромный аппарат, потеряв спокойствие, закружился в воздухе, врезаясь в стоящие по периметру площади дома, едва ли не задевая собой людей, бурлящих внизу. Присмотревшись, молодой человек обратил внимание на неподвижнуюую фигуру, что одиноко стояла на деревянной платформе, откуда только что взмыл цеппелин. На неизвестном была корона и мантия. То был король! Но его взгляд был устремлён не на бессистемно двигающеюся машину, а значит там не было принцессы! Приглядевшись ещё, Кранк обнаружил, что правитель смотрит на дворец, а точнее, на единственное открытое в нём окно. Бесспорно – его любимая именно там!!! Не медля ни секунды, парень устремился в сторону здания правительства. Поскольку в дирижабле не было пилота, а никто из глупцов, его захвативших, не умел управлять даже собой, аппарат начал неуправляемо метаться в пространстве. Пару раз он врезался в дома. Далее его подхватил ветер, и машина, раскрутившись, описала в воздухе пару пируэтов, после чего начала быстро терять высоту. Огромное, почти бесформенное тело, которое должно было стать спасением, превратилось в орудие смерти. Падал огромный дирижабль непосредственно на горящую крышу здания М.В.В.О…. Вороны, осознав ужас момента, разлетелись, навсегда покинув город. Быстрое движение туч над градом прекратилось; ветер перестал дуть; молнии угасли: Природа в страхе замерла. И вот цеппелин, наполненный водородом, спустился на роковую высоту. Острый шпиль ведомства легко вспорол мягкую оболочку летательного аппарата, после чего на неё тут же перекинулся огонь с крыши… Взрыв. Огненное облако накрыло весь город, воспламенив все деревянные крыши. Из-за этого Бавертульф, в силу округлой формы, издалека стал похож на огромный праздничный торт, в который воткнули слишком много свечей. Пламенный вихрь, поджигая всё на своём пути, прошёлся и по всем улицам города, в том числе и по главной площади, где находились все оставшиеся жители. Помимо этого с неба огненным градом стали сыпаться осколки злосчастной махины, давя тех, кто ещё остался в живых. Одним словом – Ад. Погибли ВСЕ, практически… Кранк находился внутри дворца, когда прогремел взрыв. Не обращая ни на что внимания, молодой человек поднимался всё выше и выше по лестнице, наблюдая сквозь стеклянную стенку за тем, как Бавертульф, подобно фениксу, сгорал в колеблющемся огниве. Достигнув необходимого этажа, юноша оказался в тёмном и безлюдном помещении. Наугад бродя по многочисленным комнатам и коридорам, парень суетился и нервничал. И вот – чудо! Просторное мрачное помещение, залитое грязным серым светом с улицы, было обставлено тёмной, блеклой мебелью. Посреди комнаты стояла круглая белоснежная кровать, обвешанная со всех сторон белым тюлем. На этой кровати и лежала, сомкнув очи, Жоли. Но что это? Рядом с принцессой стоял неизвестный высокий лекарь, одетый во всё рванное. Повернув голову набок, он рассматривал спящую красавицу. Кранк уверенно направился прямо к неизвестной особе, которая источала страх непонятной природы… – Это поразительно! – развернувшись на месте, сказал Чума. Это был именно он. – Трудно передать словами моё удивление. Я просто похлопаю! – и всадник, продолжая неестественно держать голову, медленно зааплодировал. Лекарь изумлённо глядел на ужасающую персону. – Что же ты молчишь, Кранк? – Чума замер, не завершив хлопок. – Я не слышу слов благодарности! Молодой человек не на шутку испугался, сам не понимая чего. Появилась дрожь в коленях, мысли превратились в одну липкую горькую массу. Парень не мог говорить и думать. – Что, язык не поворачивается? – мор спросил это очень ласково, прямо как настоящий врач. Пару душещипательных секунд ничего не происходило. Далее Чума, резко дёрнувшись всем телом, медленными шажками, глядя прямо в глаза, побрёл в сторону юноши. – За что мне тебе быть благодарным?!! – Нервно воскликнул Кранк. Мор замер. – А действительно… Всадник принял естественное положение тела. – Я ведь тоже тебе обязан! Всем этим! – Чума указал на окно, в котором виднелся уже мёртвый, ещё тлеющий под тучами город. – Я не понимаю… – Чего? – всадник неведомым образом оказался рядом с лекарем. Кранк отскочил в сторону. – Кто ты?! – прошептал парень. – Я?! – в комнате неожиданно стало очень темно. Всадник растворился в зияющем, пульсирующем мраке, который быстро наполнял комнату. И лишь два красных круглых глаза мерцали во тьме… Кранк навеки запомнил тот голос. Его источала любая тень. Он был громким, но не разносился эхом. Он звучал непосредственно в голове. – Я Чума – порождённый тобою хаос, что разрушил тебя же. Я лишил тебя мечты, уничтожив город твоих грёз. Я лишил тебя смысла жизни, принудив ВРАЧА убивать людей. И я почти лишил тебя счастья! Хотя нет, ты сам всё это сделал! – Чего ты хочешь?! – схватившись за голову заорал лекарь. – Успокойся, Кранк. Из-за тебя и так погибли все эти люди. Из-за тебя и она погибнет… Молодой человек обернулся. Перед ним была кровать, где спала принцесса. Девушка казалась очень беззащитной. Кранк попытался сделать пару шагов по направлению к Жоли, однако ноги не слушались его. Они начали утопать в липком, вязком мраке пространства. Одновременно с этим тени начали опутывать и его руки. Молодой человек потерял возможность двигаться. Чем больше он сопротивлялся, тем слабее становился. Вскоре обессиленный юноша упал, опутанный тьмой. – Ты уже ничего не исправишь. Сдавайся, я победил. Давай, сними маску. Умри, как умерли все эти люди! Лёжа под слоем ила из тьмы, Кранка насквозь пробрал ментальный холод. Парень ощущал себя таким никчёмным и беспомощным от мысли, что ничего не может поделать со своим страхом. Юноша покорно протянул руку и взялся за клюв… – Но, – напоследок подумал парень, – почему ты сам её с меня не снимешь?! К Кранку пришло озарение. Оно, подобно искре, разожгло пламя истлевшего разума. – Ты не властен над моими действиями! Ты лишь сковал мои помыслы! Ты всего-навсего мой страх… И молодой человек, не прилагая никаких усилий, поднялся на ноги. Вмиг комната наполнилась прежним тусклым светом, который ныне казался Кранку необычайно ярким. Подле него, опустив руки, стоял Чума. – Чего не хлопаем теперь? – съязвил лекарь. Чума поднял на Кранка свой грустный и озлобленный взгляд. После, он достал из кармана какую-то вещицу и бросил её юноше. То был шприц с непонятной лиловой жидкостью. – Что это? – То над чем бились лучшие умы человечества на протяжении сотен лет – лекарство от чумы! Дозы едва хватает на одного человека. У тебя есть шанс спасти её, пока бедняжка не погибла! – всадник поспешно указал на обессиленную принцессу. Кранк робко взглянул на Жоли, затем на шприц. Он, как никто другой, понимал, какую безграничную ценность держит в своей ручонке – жизнь. Миллионы жизней!!! И потрать это всё ради неё?! Для неё?!! Для себя?!!! – Не строй из себя героя! – Чума вернул юношу на землю. – Нигде нет таких технологий, какие были здесь!.. Ты не сможешь ,,размножить’’ это лекарство за пределами Бавертульфа, – всадник подошёл к Кранку. – Сделай то, что в твоих силах, человек! Парень посмотрел на возлюбленную. Ему льстила мысль вновь стать героем в её глазах. Делить с ней радость и печаль. Ему хотелось быть с ней, вместе. И это было ему под силу!!! Чудо лежало у него в руке. Но что его останавливало? Что? Долг? Врачебная клятва? Кранк вновь посмотрел на шприц: ,,Верх медицинского гения! Верх людских грёз! То, что должно было стать спасением для всех нас – лекарство от… Чумы!’’ Парень неожиданно развернулся к удивлённому всаднику. – Ты дал мне свою же иглу! – сказал парень и вонзил шприц непосредственно в ,,сердце’’ противнику. Ошеломлённый Чума сделал пару шагов назад и выдернул из себя опустошённое оружие противника. – Ч-ч-что ты сделал? – пугливо недоумевал мор. – То, что было в моих силах! Чума упал на четвереньки, схватившись одной рукой за грудь: – Зачем? – всадник заговорил громким, высоким голосом, близким к стону. – Ты же мог жить счастливо! Это же ваш смысл жизни! – Что ж, – молодой человек развёл руками, – значит, я своего лишился… – Не понимаю, – скорчившись на полу, пролепетал Чума. – Просто есть вещи, которые важнее личных интересов. – Бред… Чума не успел обосновать высказывание, так как в то же мгновение в комнату без стука ворвались Война, Голод и Смерть. Каково же было их удивление, когда они обнаружили прежде весёлого и динамичного Чуму скорченным и постанывающим. Он вызывал жалость и опасение. Впрочем, они удивились не менее, чем Кранк… – Что ты натворил? – злобно, испуганно и громко, почти визжа, прокричал Война. Достав из-за пазухи свой огромный меч он, задрав оружие вверх, помчался на перепуганного парня, который должен был стать третьей жертвой всадника. – Стой! – из последних сил вскрикнул Чума, когда меч был уже непосредственно над головой лекаря. – Оставьте его! Лучше помогите мне! Война, бросив ярый взгляд на обидчика брата, послушно опустил меч. Тут же к нему подошли Голод и Смерть. Подобрав Чуму, они вынесли из помещенья охающего и ахающего брата. Стало тихо. Кранк, встрепенувшись, постарался выкинуть из головы сей бред. Оторвав свой взор от двери и вспомнив о цели прибытия, молодой человек, немедля подбежал к кровати Жоли. Девушка была очень холодной. На её бледной коже виднелись покраснения. – Прости меня, – Кранк упал на колени перед кроватью, нежно взяв руку девушки. – Я не могу тебе помочь… – Ты пришёл! – приоткрыв глаза улыбнулась принцесса. – С кем ты только что говорил? – Да так, с собой… Как ты? – Да вот, умираю, – всхлипнула принцесса. – Жаль, что всё закончится вот так – на редкость никак. – Жоли… – Но я, благодаря тебе, ни о чём не жалею! – принцесса говорила медленно. – Ты был со мной всё последнее время, которое оказалось лучшим за всю мою жизнь! Спасибо. Я тебя люблю! – И я тебя люблю… – молодой человек крепче сжал руку царевны. – Если это так, – Жоли вяло откинулась на подушку, – сделай для меня последнее одолжение! – Что угодно! – Там, на столе лежит моя сумочка… Кранк послушно направился в сторону стола. Посреди угольно-чёрного прямоугольника выделялся яркий ридикюль. – Достань оттуда оранжевый шприц. Юноша занервничал, но сделал то, что попросили, после чего подошёл к больной. – Что это? – спросил парень. – Сильное успокоительное. Одной капли хватит для крепкого сна взрослого человека! Я хочу, чтоб ты мне вколол весь… – Но я… – занервничал Кранк. – Я понимаю, но самой мне сил не хватит. У меня уже начались сильные боли, прошу, я не хочу умирать в муках. Лучше умереть, как в доброй сказке, – во сне… Сердце Кранка сжалось. Предоставив дело инстинктам, он беспомощно наблюдал за процессом. Глаза девушки вмиг стали очень сонными. – Хотя я всё-таки жалею кое о чём! Парень вопросительно посмотрел на девушку. – К сожалению, я так и не увидела твоего лица… – Погоди! – Прощай, Кранк… – глаза девушки навечно сомкнулись. – Стой, это легко исправить! – Кранк обеими руками ухватился за маску. – Жоли! Лекарь попытался нащупать пульс, но ничего не обнаружил... Жоли умерла. Парень обнял бездыханное тело любимой и тихонько заплакал. Он был последним живым человеком в городе, чьи улицы были усеяны бездушными телами. И он это понимал. Ему не хотелось выделяться!.. Подбежав к столу, Кранк высыпал на него всё содержимое маленькой сумочки. Порыскав в образовавшейся куче, молодой человек нашёл ещё один оранжевый шприц. Вернувшись к девушке, он вколол его себе и вновь встал на колени рядом с кроватью. – Умрём, как в доброй сказке, в один день! – прислонившись к Жоли, Кранк испустил последний дух. Эпилог Всё было чёрным, обожжённым, мрачным. От Бавертульфа не осталось живого места. Где-то продолжало бушевать пламя. Вокруг виднелись дымящиеся руины. Этот дым смешивался с туманом и растекался по всем улицам. Было тихо. Лишь изредка вдалеке слышалось ритмичное хлопанье – то пролетал грач. Природа, ошеломлённая таким горем, опечаленно выразила свою боль лёгким весенним дождичком. Он не был ни холодным, ни тёплым. Мелкие капли, морося, падали на дома и дороги, гася огонь, смывая сажу, разбавляя кровавые лужи чистой водой. На небосводе начал рваться заслон из туч. Стали видны нежно-голубые полосы вечернего неба. Они становились всё больше, всё шире. Дождик накрапывал всё слабее, пока вовсе не закончился. Гонимые ветром тучи отдалились от города, приняв оранжевый, в лучах гаснущего солнца окрас. По небу разлился лиловый цвет. К тому моменту всадники уже подошли к воротам города. – И долго ты ещё будишь притворяться? – спросил Голод, который уже устал нести брата. – Прошу прошения, – Чума спрыгнул на землю, – увлёкся. – Игрой со смертным? – ухмыльнулся Голод. – Он не обычный смертный! – занервничал Чума. – Он тот, кого мы искали! – Он? – удивился Война. – Так ведь из-за него мы и уничтожили город! Чума не знал, что и сказать. Обернувшись, он посмотрел на дворец, где только что видел героя. Далее он посмотрел на флаг. Ныне он был грязным от сажи, опалённым и поникшим. – Мы ошиблись! – обратился всадник к братьям. – Мир не без добрых людей! Не люблю признавать свои ошибки, но мы, поспешили… – А говорят поспешишь – людей насмешишь! – подумал вслух Голод. – Сейчас вот никому не смешно… – Ой, дурак! – сказал Война залепил брату сильный подзатыльник. – Чума, ты знаешь что делать! Чума взглянул на рваное, разноцветное небо: – Твоя взяла, Мироздание! Смерть! – всадник опустил свою голову. – Верни людей к жизни! Но лишь тех, кто погиб здесь вчера и сегодня! Взгляд всадника резко наполнился счастьем. Сбросив кровавый нимб со своей головы, он, использую данную ему силу, вернул с небес (или из-под земли) все собранные им накануне души, который нежно-голубыми потоками устремились домой. * * * Стояла замечательная погода. Воздух был свежим и чистым после дождя. Дул прохладный ветерок, но не было холодно. Удивлённые люди пробуждались во все различных местах и позах. Вставали, вылезали, отряхивались, изумлённо и виновато глядели друг на друга… Солнце, уходя в закат, бросило последние золотые лучи в единственное открытое окно во дворце, озарив блеклую комнату, в которой вновь заиграли цвета. Кранк и Жоли, очнувшись, не сразу сообразили, что произошло. – Мы живы? – удивился Кранк. – Вроде бы, – Жоли недоверчиво взглянула на свои руки и ущипнула себя. – Ау! Кранк подошёл к окну. Внизу он увидел оживлённую толпу. Все люди улыбались и были крайне вежливы. – Смотри! – парень поманил девушку к окну. – Все люди живы! Царевна, не веря в такое счастье, подбежала к Кранку. И действительно! Не считая разрушенного града, всё было в порядке! Оживлённый (во всех смыслах) народ заметил сверху знакомые фигуры. – Это же тот храбрый лекарь! Да! Герой! О-о-о, принцесса! Принцесса жива! Хвала небесам! – кричали люди. Кранк повернулся к Жоли: – Смотри! – лекарь снял свою шляпу и маску. – Я должен был сделать это раньше! – Я тебя таким и представляла! – обрадовалась девушка. И они поцеловались на закате у окна. Вслед за днём, оседлав своих утомлённых пустым ожиданием коней, всадники ускакали за алым солнцем, что игриво скрылось за горизонтом. Вслед за четвёркой последовал ясная, звёздная ночь. Неожиданно, правда? Этот романчик оказался не таким пессимистичным, каким представлялся в предыдущей главе… Надеюсь, что вам понравился мой труд, ибо иначе я старался зря. Также я надеюсь, что это произведение способно тронуть душу, заставить о чём-то подумать… На-последок могу сказать, точнее, написать лишь одно: Любите себя! Любите других! Цените каждое мгновение жизни и не бойтесь смерти! Бойтесь лишь войны, чумы или голода! Конец