Другой

      Три коротких стука бледными костяшками пальцев, и за дверью слышатся нечеткие шаги, будто хозяин сомневается в правильности своих действий.       Уже конец ноября, а значит месяц, как журналист не встречался со своим близким другом и напарником Джоном. Каждый раз, когда Егор звал приятеля, неважно куда, дело это было или совместный отдых, постоянно получал банальные и разные отмазки, казавшиеся Линчу глупыми и неприемлемыми. Давненько он не работал один, и с непривычки полностью в нее погряз без моральной или физической помощи.       Темная преграда приоткрывается, свободно впуская в квартиру подъездный, сырой воздух.       На все звонки писатель отвечал робко и коротко： — Занят. А после еще некоторых неудачных попыток журналиста поговорить хоть на минуту с нужным и родным ему человеком, и вовсе отвечал бездушный голос автоответчика. Происходящее жутко напрягало и давило на Линча, заставляя ненавидеть нахального, грубого и остроязычного Джона и волноваться за находчивого, любящего писателя.       Из небольшой щели появилась голова с шоколадными растрепанными прядями, закрывавшие лоб. Лицо белое с зеленоватым оттенком, а мрачные синяки под нежно—голубыми глазами привлекали внимание. Жилец быстро смерил холодным, уставшим взглядом журналиста, встретившись с пронзительно—острым и ошеломленным. Бледные, слегка покусанные губы дрогнули. Писатель ринулся назад, закрывая дверь, как сильная ладонь резко среагировала, вцепившись в металлическую, прохладную ручку. Ни единого слова, только полный решительности взгляд изумрудных глаз пытался проникнуть во внутренний мир полу—живой фигуры, доступ которого был закрыт на многочисленные, прочные замки.       — Нужно поговорить. — четкий голос Егора разлетелся по коридору, отдаляясь и утихая. ***       Сидя на стуле, я всматривался в мрачные синяки, что так выделялись на фоне белого лица. Его взгляд пустой, измученный, устремившийся ровно в пол. Тучи за окном сгущались, плотно закрывая яркое солнце, лишь нагнетая. Джон жмется и молчит. Потрепанный новогодний свитер прячет тонкие запястья парня, а черные шорты прикрывают исхудавшие ноги.       В квартире прохладно, я ежусь. Не понимаю, как Джон не мерзнет, хоть по его синим костяшкам видно обратное. Не уверен, что он хочет меня видеть, но нужно во всем разобраться.       - Что происходит, Джон? - мой голос звучит твердо, но не громко.       Приятель слегка дернулся и, оторвав свой взгляд от кафеля, неуверенно посмотрел мне в глаза.       - О чем ты? - парень натянул на себя веселую улыбку, и я бы ни за что не догадался, что с моим другом что-то не так, если бы не его странное поведение. И все же могу признать, что Джон хороший актер.       Прикрыв глаза и откидываясь на спинку стула, я глубоко вздохнул.       - Посмотри на себя, выглядишь как мертвец, да еще и на звонки не отвечаешь. Ни слуху, ни духу от тебя, - говорю я как можно тише, но мое тело трясет, а внезапный адреналин бушует в крови.       - Что происходит с тобой, Джон?! - уже на сдавленный крик перехожу я, в горле застывает неприятный ком. - Где мой прежний приятель?       Писатель нахмурился и, резко встав, указал пальцем на дверь. Я вопросительно изогнул бровь, всматриваясь в коридор.       - Уходи... - равнодушный голос друга заставил мою грудную клетку сжаться. Я не спеша встал со стула и начал аккуратно подходить к Джону. Уловив мое приближение он соскочил со стула, заметно напрягшись.       - Я лишь хочу узнать, что случилось.. - мой голос дрогнул и я остановился в надежде на возращение доверия приятеля.       Джон, заметив мою напористость, обреченно выдохнул: "Не могу, Линч, тебе лучше уйти..". Слова вскружили мне голову, я не мог оставить его в таком состоянии. Кровь в висках застучала, а злость кипела во мне. Сколько бы я не пытался с ним встретиться и поговорить, Джон все равно молчит, избегая меня, будто мы просто знакомые.       - Что? Почему? Джон, ты п.. - меня оборвал резкий крик.       - Уходи! Пожалуйста, свали! - глаза писателя заблестели, а голос задрожал. Закрыв глаза руками и присев на стул, он уткнулся лицом в колени.       Мысленно я проклинал себя и, поджав губу, хотел снова начать разговор, как меня перебил пронзительный смех. Опешив, я просто непонимающе всматривался в Джона. Его руки зарылись в густых прядях, а плечи вздрагивали с каждым всхлипом. Только сейчас я почувствовал слабый, но весьма неприятный запах перегара, исходящий от моего приятеля. Почему же я сразу не почувствовал его?       Вслед за всхлипами последовал истерический плач. Джон кричал и хохотал, изредка поднимая голову на меня и проговаривая что-то невнятное. Страх сковал меня, а некогда бушующий во мне поток мыслей резко испарился. Я чувствовал себя так, будто проглотил десятки различных таблеток. Я не мог понять, где же мой приятель со своим своенравным и вспыльчивым, но родным для меня характером. Когда я упустил тот момент, когда Джону стало так хреново? Еще при видя его, я осознал, что это не мой писатель, вернее с ним что-то не так...