но вернёшься сам туда, где сердце
15 ноября 2022 г., 00:51
Каких только диковинок не видывал свет. От парящих скал и морских демонов, до огромных механизмов, затмевающих собой небеса. Казалось, что половина этих диковинок сейчас точно находилась здесь – в императорском дворце Ли Юэ, чтобы ублажать собой взоры людей, а главное, чтобы порадовать императора, ради которого всё и затевалось.
У Его Императорского Величества сегодня день рождения, и посмотреть на празднество собрался, казалось, весь свет. Дворец с утра до ночи гудел, шуршал, звенел, готовясь к приёму гостей со всех уголков мира. И в умении служащих дворца сомневаться не приходилось – всё было выше всяческих похвал. Столы ломились от вкусной еды, изящные украшения ублажали самый искушённый взор.
Чжун Ли украдкой вздохнул, вежливой улыбкой провожая делегацию из Натлана, преподнёсшую ему подарки. С каким удовольствием он бы сейчас ушёл в свои покои, снял привычную, но тяжёлую одежду и просто расслабился с чашкой чая и книгой. Увы, императору простые удовольствия доступны редко. В первую очередь – государство и народ, а только потом собственные нужды.
К счастью, время официальных подарков от глав дружественных народов подходило к концу, дальше начнётся приём, на котором Чжун Ли сможет хотя бы поесть.
Чжун Ли перевёл взгляд на подходящую к нему группу людей. Снежнаяне. Царица, даром что правила ледяной страной, всегда отличалась поразительно оригинальными решениями касательно подарков. Все они были исключительно интересны. Потому Чжун Ли ждал с любопытством.
Группа остановилась, их предводительница – высокая женщина со светлыми волосами – вышла вперёд.
— От имени Её Королевского Величества Царицы, я, Восьмая из Предвестников Фатуи, Синьора, уполномочена передать эти скромные дары.
"Скромные дары" представляли из себя не менее десятка сундуков с особыми ледяными алмазами, добываемыми только в Снежной, тончайшим кружевом, изысканными сладостями, прототипами оружия и много чем ещё.
— И лично от Её Величества Царицы императору передан особый дар, — и, повинуясь жесту Синьоры, двое членов Фатуи вынесли вперёд что-то, похожее на клетку, накрытую плотной тканью.
Ах, вот и оно, подумалось Чжун Ли.
Он кивнул, благосклонно принимая подарок.
Увидев это, Синьора сняла ткань. Под ней действительно оказалась клетка. А в ней...
У Чжун Ли перехватило дыхание.
Огненно-золотое сияние разлилось вокруг, вызывая всеобщий трепет. Внутри клетки сидела птица, но что это была за птица! Огненно-рыжее оперение, длинный, точно павлиний хвост с диковинными узорами, на голове хохолок, подобный короне, золотые когти и сияющие глаза.
— Это Жар-птица, исключительно волшебное существо, — поведала Синьора, точно делилась секретом с одним только Чжун Ли. — Когда она поёт, из её клюва сыпется жемчуг, а сами песни исцеляют. Перья светятся, будто солнце, даже отделённые от тела. Они редкость даже в Снежной, потому Царица посчитала её подходящим подарком.
Чжун Ли склонен был согласиться. Прекрасное диковинное создание с чудесным голосом и способное производить драгоценности – многие ли могут похвастаться подобным?
— Это прекрасный подарок, передайте Царице мою самую искреннюю благодарность. Она может быть уверена, – с её подарком обойдутся самым лучшим образом, у птицы будет большой сад, где она сможет летать и радовать всех своим пением.
— О, спешу предостеречь, Ваше Императорское Величество, — тут же сказала Синьора, склоняя голову. — Птица, как прекрасна, так и опасна. Прикосновение к ней обжигают, точно огонь. Она прекрасно будет чувствовать себя в клетке, можете мне поверить.
Чжун Ли кивнул и приказал своим людям унести клетку во внутреннюю оранжерею. Когда слуги подняли клетку, птица встрепенулась, забила крыльями и издала пронзительный крик, полный печали. И вновь замолчала, словно принимая свою судьбу.
Снежнаянскую диковинку унесли, и праздник продолжился своим ходом. А Чжун Ли, провожая взглядом Фатуи, пообещал себе, что навестит свой подарок в самое ближайшее время.
°°°
В старой оранжерее теперь всегда было светло и тепло. Клеть с Жар-птицей располагалась посреди помещения, подвешенная на прочную цепь. Чжун Ли вошёл внутрь и остановился подле клетки. — Чудо как хороша, — заключил он, осматривая диковинку, любуясь переливами огненных искр на узорах. Птица скосила на него светящийся глаз и переступила золотыми когтями на жерди. — Что же ты не поёшь, чудо-птица? Мне тебя так расхваливали. Неужели солгали? Птица совершенно не по-птичьи вздохнула и спрятала голову под крыло. Чжун Ли хмыкнул, но настаивать не стал. Что с птицы, пусть и волшебной, возьмёшь? Но, вернувшись в свои покои, приказал слугам озаботиться вопросом пропитания для подарка. А сам удалился в библиотеку. В книгах информации о Жар-птицах было преступно мало. Однако выяснилось, что любят они золотые яблоки. Царица, пусть наградит её Селестия, предусмотрительно отправила среди подарков несколько саженцев яблонь и последний урожай. Чжун Ли распорядился разбить для яблонь отдельный сад в оранжерее и туда же переместить Жар-птицу, надеясь, что близость любимого угощения поднимет ей настроение. Но птица петь отказывалась. Упрямо сидела она, спрятав голову под крыло. И сияние её, казалось, слегка померкло. — Чего же тебе не хватает, птица? — задумчиво произнёс Чжун Ли, стоя у клетки. Жар-птица посмотрела на него, будто интересовалась, в самом ли деле он задал ей вопрос. Чжун Ли улыбнулся. Он помнил слова Синьоры о том, что нельзя выпускать птицу из клетки, и не давали они ему покоя. — Почему просили обращаться с тобой именно так? Ты ведь живое, вольное существо. Жестоко держать тебя в клетке всю жизнь. Птица тихо заворковала, словно соглашаясь. Чжун Ли задумался. А ведь Жар-птица волшебная. Книги утверждают, что падка она на любимые угощения, но далеко не глупа. Что, если она разумна? И Чжун Ли решил рискнуть. — Если выпущу тебя из клетки, обещаешь не сжигать всё вокруг? Птица тут же встрепенулась, взмахнула крыльями, защебетала. Хохолок её задорно поднялся. Улыбаясь такой яркой перемене, Чжун Ли открыл дверцу клетки. Жар-птица тут же вырвалась на волю, взвилась вверх, к высоким потолкам. Сияние её бросало отблески на стёкла, отражалось в золотых боках яблок, подсвечивало листья растений и траву. Чжун Ли залюбовался прекрасным созданием. А птица, покружив под потолком, опустилась на яблоневую ветвь и замерла. Чжун Ли затаил дыхание в ожидании песни, но её не последовало. Горько вздохнув, птица повесила голову. Чжун Ли нахмурился. — Что же ещё тебя не устраивает, упрямое создание? Птица на эти слова только отвернулась. Покачав головой, Чжун Ли ушёл.°°°
С той поры Чжун Ли стал приходить к птице в сад каждый день. По первости он ещё надеялся услышать чудесное пение, но, видя упрямое молчание Жар-птицы, сдался. Не заставишь же её петь силой. Чжун Ли хватало прекрасного сияния, блеска огненных перьев, самого присутствия волшебного создания. Сначала Чжун Ли приходил в сад просто посидеть, отдохнуть от забот длинного дня. Но вскоре поймал себя на том, что начал рассказывать жар-птице, что происходило в Ли Юэ. И птица слушала. Сначала настороженная, она держалась поодаль, сидя на высокой ветви дерева, и только поглядывала вниз золотыми глазами. Но постепенно она выбирала всё более и более низкие ветви, пока однажды, подняв глаза, Чжун Ли увидел сияющие перья всего в паре метров от себя. Улыбнувшись, он ничего не сказал, продолжая рассказ. Вскоре в саду появился стол и удобное кресло. Сначала Чжун Ли позволял себе изредка ужинать в саду, но постепенно стал проводить там каждый вечер, а время от времени ещё и утро. — Нин Гуан считает, что я провожу в саду непозволительно много времени. Сейчас утро, время завтрака. Чжун Ли сидел за столом под деревом, рассеянно перекатывая палочками по тарелке золотой шарик с креветкой. Жар-птица сидела на спинке стула напротив и чистила пёрышки. Сияние её, обычно ослепляющее, сейчас было приглушено до комфортного размеренного света, что позволяло Чжун Ли безопасно любоваться ею с близкого расстояния. — Я же считаю, что Нин Гуан не права. Разве я провожу время здесь бездарно? Птица посмотрела на императора и мягко заворковала, поддерживая. Чжун Ли улыбнулся. — Рад, что ты меня понимаешь. С той поры, как птица поселилась здесь, сад, казалось, сам стал волшебным местом. Переступая порог, Чжун Ли попадал в место, где все привычные заботы не имели власти, проблемы исчезали, а люди были так далеко. Только Чжун Ли и Жар-птица, мягкое сияние и тепло огненно-золотых перьев. Чжун Ли не хотелось уходить. Закончив завтрак, Чжун Ли достал принесённую книгу. До сих пор он продолжал искать любую доступную информацию о Жар-птицах, перебрал всю библиотеку и даже заказывал книги из других стран. Сейчас в руках его было собрание историй искателя приключений, повидавшего весь свет. Открыв книгу на страницах, посвящённых Снежной, Чжун Ли углубился в чтение. Примерно на середине взгляд его зацепился за знакомое слово. «Но будьте осторожны, углубляясь в дремучие леса, простирающиеся на всей территории Снежной. Беспечный путник да сгинет, леший ли в болото заведёт или Баба Яга заманит в свою избушку. А может настичь смерть ужасная, но прекрасная. Помните, что если вдруг стало вокруг светло как днём, и почуяли вы жар, то бегите, ведь попалась вам на пути Жар-птица. Птица волшебная, умная, но смертоносная. Живут обычно поодиночке, но встречаются и семьи. Дружелюбностью они не отличаются, и сожгут вас, если вы ей не понравитесь. Одна птица представляет опасность, а несколько станут вашей верной погибелью. Поймав одну – бегите, иначе остальные оставят от вас один лишь пепел. Но как у всякого волшебного создания, есть у птицы слабости. Если хотите поймать и пленить птицу, найдите золотые яблоки, трёх будет достаточно. Положите яблоки в золотую клетку и оставьте. Птица, соблазняясь любимым угощением, залетит в клетку, и тут вы её и поймаете. Но если улетит Жар-птица, ни в коем случае не хватайте перья голой рукой – обожжётесь». Чжун Ли задумчиво погладил строчки на странице и поднял взгляд на птицу. Жар-птица посмотрела в ответ. — Ты стала пленницей? В Снежной у тебя была семья? Птица издала грустный клекот и отвернулась. Чжун Ли нахмурился. Новое знание стало неприятной находкой. До сей поры диковинный подарок, ставший приятным компаньоном и даже другом, теперь казался насмешкой над самими жизнью и свободой. Недовольный, Чжун Ли забрал книгу и покинул сад, не замечая, что свет вокруг стал более тусклым.°°°
Уже целую неделю Чжун Ли не мог найти времени, чтобы посетить сад. Похитители сокровищ, долгое время не показывающиеся, в последнее время удвоили усилия. Случаи грабежей и нападений участились, люди в деревнях боялись выходить на улицу, и в городе народ взволнованно шептался. Чжун Ли был обязан решить данную проблему, отряды миллелитов были сформированы и отправлены в главные очаги восстания похитителей. Каждый день Чжун Ли получал отчёты и понимал, что скоро вмешаться придётся ему самому. — Господин? — после короткого стука в дверь послышался голос Гань Юй. — Да, Гань Юй, входи, — позвал Чжун Ли, не отрываясь от бумаг. Девушка вошла внутрь. — Ваше Величество, мне крайне неудобно отрывать Вас от важных дел, но слуги обеспокоены. Чжун Ли поднял взгляд. Гань Юй склонила голову ещё ниже. — Обеспокоены? Чем же? — Вашим подарком из Снежной, милорд. Слуги говорят, что в последние несколько дней Жар-птица стала чахнуть, отказывается от еды и почти не летает. Они боятся, что птица больна. Чжун Ли тут же отложил документы и встал. Все мысли о похитителях сокровищ тут же вылетели из его головы. — Ваше Величество? — Спасибо, Гань Юй, — Чжун Ли прошёл мимо неё и вышел из кабинета. — У меня появилось очень важное дело. Сад не встретил Чжун Ли привычным золотым светом. Жар-птица сидела в глубине сада, и сияние её выглядело не просто приглушённым. Оно выглядело тусклым, потухшим, точно уголья в камине. — О, моя бедная птица, — Чжун Ли остановился рядом с жар-птицей, с тревогой глядя на её поблёкшую красоту. — Как преступно я был занят. Бросил тебя. Птица обратила на Чжун Ли золотистый взор и грустно заворковала. Чжун Ли потянулся к ней рукой, и Жар-птица позволила. Мягкие перья шелковисто ластились к пальцам, грели, но не обжигали. Там, где касалась рука императора, бежали крохотные огненные искорки, точно погасшее сияние оживало, просыпалось от долгого сна. — Простишь ли ты меня? Птица развернулась к Чжун Ли, взмахнула крыльями и защебетала. Чжун Ли улыбнулся, искренне радуясь. Дивное создание стало дорого ему за столь короткий срок. Пусть птица не могла ответить, Чжун Ли видел, что и она радуется их встречам. — Я больше тебя не оставлю. С того дня ежедневные встречи в саду возобновились. Чжун Ли не мог проводить там столько времени, сколько хотел, но каждую свободную минутку спешил навестить волшебного друга. Жар-птица всегда встречала его радостным щебетом, но... Но всё чаще Чжун Ли замечал – когда птица отлетала поодаль и, кажется, думала, что на неё не смотрят, то обращала свой взор вдаль, сквозь стёкла сада. Туда, где лежала далёкая заснеженная страна. Чжун Ли вспомнилась книга искателя приключений, встречавшего на своём пути Жар-птиц. Жила ли его диковинка одна или имела семью? — Они лишили тебя семьи? Птица встрепенулась, переступила лапками по ветви, развернулась. Склонила голову набок, глядя на Чжун Ли. — Люди Царицы. Они обманом поймали тебя, забрали от семьи, верно? Ты скучаешь. Птица издала полный горести вздох, от которого у Чжун Ли защемило сердце. — Ты позволишь? Хочу кое-что показать тебе, — и Чжун Ли протянул птице руку, предлагая сесть на предплечье. Золотые когти сомкнулись на ткани, когда удивительно лёгкий вес птицы приземлился на руку. Чжун Ли развернулся и вышел из сада. Путь его лежал на боковую террасу. Их причудливая пара собирала удивлённые взгляды проходящих мимо людей, но никто не смел сказать императору и слова. На террасе было свежо и прохладно. Солнце начинало потихоньку клониться к закату, проливая на землю золотые лучи. Зима в этом году была тёплая, бесснежная. Совсем не то, к чему привыкла Жар-птица. Чжун Ли подошёл к ограждению и аккуратно ссадил птицу на перила. — Здесь красиво, да? — Чжун Ли окинул взглядом просторы Ли Юэ. — Став императором, я получил во владения эти земли. Я поклялся защищать их и заботиться о своём народе. Мой долг как императора – обеспечивать процветание империи и заботиться о счастье жителей Ли Юэ. Жар-птица внимательно слушала, глядя на Чжун Ли сияющими глазами. Перья её, хоть и наполнились цветом, светились всё ещё тускло, робко, словно нехотя. — Так каким же императором я посмел бы себя называть, если кому-то в Ли Юэ плохо? — Чжун Ли посмотрел на птицу и коснулся ладонью горячих перьев. — Ты была мне подарком, а стала самым близким и дорогим существом. Расставание рвёт мне душу, но держать тебя взаперти и вдали от семьи я больше не смею. Так лети же. Твой дом ждёт тебя. Жар-птица встрепенулась, вскрикнула, словно не веря в то, что слышит. Чжун Ли улыбнулся. — Да, я тебя отпускаю. Может быть, когда-нибудь ты пожелаешь вернуться. Я буду ждать. Неземное золотое сияние, соперничающее с солнцем, озарило всё вокруг. Волшебная птица взлетела, прильнула головой к лицу Чжун Ли в прощальном объятии и взвилась ввысь. Вечернюю тишину дворца пронзили первые звуки. И полилась прекрасная песнь. Жемчуг падал на землю каплями первого благословенного дождя после долгой засухи. Чудесная птица сияла в небе вторым солнцем, прощаясь с Ли Юэ. В глазах Чжун Ли стояли слёзы. Последняя трель эхом зазвенела на ветру, который ударил в перья. Последний взгляд, и огненная вспышка исчезает вдали, забирая с собой частичку сердца императора, который выбрал не разумом, а душой. Одинокое перо плавно опустилось на древесный пол, светясь маленьким солнышком. Чжун Ли поднял перо и прижал к груди. Прощальный подарок. С тяжёлым сердцем, но лёгкой душой, Чжун Ли вернулся во дворец. Он сделал правильный выбор.°°°
Гань Юй вошла в спальню и тихо закрыла за собой дверь. Утреннее солнце полосами ложилось на деревянный пол, золотило стены, осторожно касалось покрывала на кровати. Было тихо, лишь едва слышное дыхание шелестело в воздухе. Гань Юй подошла к кровати и остановилась у изголовья. — Ваше Величество. Нам Вас так не хватает. Чжун Ли не ответил. Как не отвечал много дней до этого. И никто не знал, ответит ли снова. После того как Жар-птица улетела, Чжун Ли вновь ударился в работу. Дерзкие нападения похитителей сокровищ не прекращались. Неизвестно откуда они черпали силы, но ситуация выходила из-под контроля. Сам император вынужден был взяться за оружие. Императорская армия сломила спесь нападавших, но не без потерь. Несмотря на всю защиту, стрела нашла свою цель под рёбрами императора. А падая, Чжун Ли ударился о камни. Целители излечили раны. Чжун Ли был здоров. Но не приходил в себя. Главный целитель разводил руками. Он мог исцелить тело, но не мог пробраться в голову и разбудить своего пациента. Дальше тот должен действовать сам. Оставалось только ждать. Народ скорбел по императору, но верил, что их правитель придёт в себя. Каждый день они возносили молитвы в храме, прося богов послать Чжун Ли исцеление. Гань Юй вздохнула. Бросила взгляд на перо, лежащее на столике подле кровати, и взяла его в руки. Перо мягко грело и постоянно светилось ровным успокаивающим светом. Слуги порывались убрать его, сетуя, что ночью свет пера помешает императору исцеляться, но Гань Юй не позволила. Она знала, как близок император был с Жар-птицей, и думала, что Чжун Ли порадовала бы близость с частичкой утраченного друга. — Если бы ты была здесь, помогло бы твоё пение императору? — задумчиво произнесла Гань Юй, проводя пальцем по мягкой кромке пера. Ответить ей было некому. Положив перо обратно, Гань Юй мысленно вознесла молитвы об излечении правителя, бросила на него последний взгляд и покинула спальню. Она не увидела, что перо вспыхнуло и исчезло.°°°
Первым, что услышал Чжун Ли, было пение. Тихое, ласковое, нежное, но неизмеримо грустное. Чжун Ли медленно просыпался, всей душой стремясь найти поющего, узнать причину грусти, утешить. Потом пришли прикосновения. Тёплые пальцы мягко гладили по волосам, нежно, как матери гладят уснувшее дитя. Чжун Ли приоткрыл глаза. Солнечный свет заливал комнату, нимбом озарял тёмную фигуру, сидящую на кровати. Чжун Ли моргнул. Фигура прояснилась, наполняя видение встрёпанными рыжими волосами, бледной кожей, усеянной золотом веснушек, и океанскими глазами. Юноша смотрел на него, касался так нежно, точно родного, смотрел с любовью в глазах и пел песню, неведомую, но одновременно столь знакомую, отдающуюся во всех уголках души. На глаза невольно наворачивались слёзы. Неужели... ― Я вернулся, Чжун Ли. Я вернулся.
