Пусть Умма услышит, пусть Умма придёт

Утро в Старом Аламате прекрасно. Солнце давно вышло из-за горизонта, но по ущелью пока не разбежались его лучи. Древние развалины, ещё более древние камни, ветвистые сосны, возможно даже титан, покоящийся под всем этим - чувствуют приближение долгожданного тепла. Всё застыло в ожидании рассвета. Всё, кроме одной поселенки. Где-то в стенах Старого Аламата, в своей кровати спит Хару. Но "сном" это можно назвать с натяжкой. Постоянно переворачиваясь, попутно пиная ногами нечто похожее на одеяло, она отчаянно пыталась проснуться. Где-то в глубинах разума, Хару звала её, голос срывался на крик, но она не слышала. "Она" никогда не слышит. Этот сон сниться юной оссим уже очень долго, примерно с конца лета. Каждый день. Одно и тоже. Умма. Она приходит к Хару во сне. Ну как сказать приходит, Умма всегда чем-то занята: что-то пишет, готовит жареную воду, говорит с кошкой. В этом сне с ней нельзя поговорить, нельзя подойти к ней, но один раз получилось докричаться. Один раз она обернулась. С тех пор Хару каждый день кричит во сне как ненормальная, но больше не выходит, Умма её не замечает. И вот, странница скрывается за деревьями, но Хару всё ещё орёт как ненормальная, а затем просыпается. Слезы, смешанные с потом, сбитая простынь, одеяло на полу. Всё как обычно. На глифе времени было ровно шесть утра. Поселенка села на кровати, обняв ноги, она не понимала почему снова, почему этот дурацкий сон преследует её. Почему "она" преследует её каждую ночь. Хотя, кто кого ещё преследует... Эта грёбанная Умма. Ну не хочешь приходить - не приходи, но тогда хотя бы перестань мне сниться. Хару сидела на качелях у верхних ворот. Утром можно было спокойно побыть наедине со своими мыслями, никто не шумит, дозорные не бегают от одних ворот к другим, жизнь как будто остановилась. Но поток мыслей в голове у юной оссим никак не кончался. Фанатка. Вот кто она. Именно этим словом её представили Умме. В тот день Хару впервые увидела её: черные волосы, белая шуба, 12 глаз и странный акцент - эти яркие черты отпечатались в памяти девушки, казалось, навсегда. Поселенцы обступили странницу со всех сторон, они задавали ей вопросы про их реки, просили погадать, пили жареную воду. А Хару, та кто ждала её больше всех, сидела в углу, ей было страшно даже представиться. Поэтому девушку представили за неё, и представили как фанатку. Это было неловко, но для Хару это уже была маленькая победа, ведь теперь они с Уммой официально знакомы. И всё-таки в тот вечер Хару заговорила, ей хватило смелости спросить про свою реку, на что получила удивительно-подходящее ей описание. Правда, в тот момент Умму кто-то перебил из-за чего она не закончила рассказ про реку юной оссим. А потом она ушла, а Хару ещё долго сидела у костровища и думала о ней. Её фразы, порой нелепые, они были наполнены огромным смыслом, или может только Хару его видела? "Не бывает плохо. не бывает черного и белого. Бывает по-другому" - это высказывание странницы особенно зацепило её сердце. А может и у них всё будет "по-другому", если Хару перестанет бояться, перестанет по сто раз прокручивать в голове фразы, которые можно ей сказать, может она перестанет быть просто фанаткой, может они могут стать больше чем друзьями? На этой мысли девушка остановилась. Хару смотрела на вершины гор, на которых уже вовсю играло солнце. Так стоп. О чём она только что думала? Хару как будто диагностировали ступор, она сидела неподвижно и смотрела в одну точку. Юной оссим было неловко из-за собственных мыслей. Она..... и Умма? Да, она всегда восхищалась Уммой, Хару бы очень хотелось переписываться с ней, почеще видеть, разговаривать вдвоём, а лучше даже жить вместе. Снова. Снова мысли уходят куда-то не туда. Вместо того, чтобы разобраться в своих чувствах, Хару решила просто не думать, отвлечься, и это помогло. Помогло ровно до тех пор, пока Умма ей не приснилась. Странница плыла в лодке и что-то напевала, а Хару стояла на берегу и смотрела как та удаляется. Черные волосы с синими концами густыми волнами ложились на плечи, смелый взгляд двенадцати чудесных глаз бегал с одного берега на другой, а руки, на этот раз со всеми пальцами, были заняты веслом. Как имея 12 глаз можно незаметить одного человека? Хару сорвалась с места, она бежала вдоль берега, просто чтобы подольше посмотреть на прекрасную девушку перед ней. В этот раз юная оссим молчала, она просто следовала за странницей. перепрыгивая очередную кочку, Хару почувствовала под ногами что-то вязкое, это была странная черная субстанция, чем-то напоминавшая жижу из подземелья. Но в отличии от всем известной жижи, субстанция была темнее и превосходно липла ко всем поверхностям. С каждым шагом девушка всё сильнее в "этом" увязала. И вот, когда она поняла, что не может сделать и шага - подкралась паника. И Хару снова начала кричать это проклятое имя, с каждым разом всё громче и громче, и с каждым разом, она увязала глубже, пока окончательно не провалилась в темноту. Там были только её крики, отражающиеся от несуществующих поверхностей. Оссим замолчала, но крики не прекратились, с разных сторон доносилось: -Умма.Умма!Уууууууумммаааааа!УММА. Они постепенно заполнили всё пространство, из понятного "умма", всё превратилось в раздирающий уши гул. Свет. Хару наконец-то проснулась. Тело била лёгкая дрожь, а подушка была вся мокрая. Пару минут она приходила в себя, затем надела очки и подошла к столу. Порывшись в ящике, юная оссим нашла небольшой листок бумаги, который пару дней назад с большим трудом выпросила у Стекляшки. Хару хотела снова написать письмо, пусть прошлое Умма и проигнорировала, но сил терпеть эти сны больше не было. Хару пишет письмо и в тот же день кидает его в аффер. Но ничего не происходит. Ни сегодня, ни на следующий день, ни даже через неделю. А сны всё приходят, вводят в отчаяние каждое утро. Умма как будто не даёт себя забыть. Чего хочет этот двеннадцатиглазый паук? Хару не знала. Зато юная оссим знала чего она хочет. Она хочет Умму. Хочет быть с ней, хочет хотя бы ещё один раз увидеть. В течении месяца, почти каждый день Хару писала письма, писать было почти не о чем, поэтому девушка начала просто рассказывать о своей жизни, свои сны, нападения на замок и многое другое. Если Умма действительно читает эти письма, то можно сказать, что она знает Хару больше чем кто-либо. Утро.Стол. Бумага. По щекам юной оссим текли слёзы, руки сжимали карандаш с такой силой, что он вот-вот сломается. Последний сон откровенно вывернул Хару наизнанку и покопался своими мерзкими лапками в том, что от неё осталось. Сил ни на что не было. Последнее время Хару видит её в каждом втором поселенце, девушка даже пару раз назвала Морру Уммой, уж очень они похожи, волосы совсем как у неё.... Хару не хотела загружать странницу своими проблемами снова, она и так уже рассказала слишком много, больше чем кому-либо. Сейчас, сидя над этим несчастным листком бумаги внутри Хару всё сжималось и переворачивалось. И какая из меня оссим чувств, если даже со своими справиться не могу? Она понимала, вариант был только один, надо было признать то, что так старательно отрицала. Хару написала на листе только три слова: - я люблю тебя. В Старом Аламате прекрасные ночи. Если зайти в темный угол замка и посмотреть на небо, перед тобой будет длинная река из ярких звёзд. Эти души давно умерших людей иногда складываются в созвездия, но даже если и нет, они всё равно являются частью большого и яркого полотна. Хару сидела у верхних ворот, где как раз было темно, можно было насладиться тихим свечением неба. Сегодня даже вечерних нападений не было, а далёкие голоса поселенцев, доносящиеся из столовой, придавали моменту какого-то спокойствия. Сегодня днём Хару закинула то письмо в аффер, она не ждала ответа. Главное для юной оссим было то, что она призналась себе и больше не отрицает очевидное, поэтому для неё это был по-настоящему спокойный вечер. Но вот, прорезая ночную тишину, до Хару услышала звуки, чем-то напоминающие мяуканье кошки.