неделя

балтийское море, красные розы, ливни и грозы, поздняя осень, если меня спросят, что такое в мире красота, я покажу им тебя.

      Всё надо записывать сразу.       Это простое, но иногда так трудно выполнимое правило я уяснила ещё давно. Все эмоции надо перенести на бумагу, пока не забыла, пока не выветрилось из головы. По итогу красивая история, которая, по идее, должна была быть, предстаёт в голове маленьким огрызком про луну. Нет, она и вправду два дня подряд так красиво светила, один раз я даже подумала, что в соседнем доме включили сильную лампочку, но нет, это ночное светило залило белым светом комнату. В другой раз свет падал только на кровать, и можно было выдумать себе красивую сказку. Или какую-нибудь балладу…       Я выглядываю в окно. Луна убывает, и сейчас она на абсолютно чистом небе висит половинкой белого яблока. Скорее, даже четвертинкой, аккуратно отрезанной. Уже поздно. Мозг подавал сигналы «хочу спать» в девять часов вечера, но я намеренно их игнорировала. Не время. Завтра коллок по химии, всё должно быть адекватно, но вопросы надо прочитать пару раз. Не хочется оплошать слишком сильно, да и ещё одну тройку как-то неохота.       День был достаточно насыщенным. Утром, в наказание себе за лень на выходных, встаю раньше на полтора часа и дописываю физику. Убираю оставшийся бардак. Нет, я не живу по уши в говне, но какие-то моменты я всё ещё слабовато вывожу, например, тот же идеальный порядок в доме. Посуда, оставляемая на утро или вещи на сушилке, которые висят неприлично дольше положенного времени — база. Дефолт, или как там это ещё можно назвать. За это безумно стыдно перед другими людьми, но я стараюсь вывозить. Искренне пытаюсь. Может быть, прикладываю недостаточно усилий, а иногда осознаю, что некоторые вещи лучше делала бы под надзором матери… Это, безусловно, пройдёт, но пока дела обстоят именно так. Пока я вижу очевидный прогресс: я не залипаю в наушниках огромную часть времени и не лежу в телефоне, как это было в сентябре.       Физкультура, физика, информатика…день проходит вполне прилично; я иду в магазин, покупаю кефир и полуфабрикатную пиццу, которую дома, приготовив, съедаю за несколько присестов… Я наконец-то начала сносно готовить; к примеру, тот же лапшичный суп раньше у меня получался просто лапшичным супом, сейчас он именно вкусный. Сейчас же я съедаю пиццу на практически голодный желудок и мне становится немного грустно, что я съела всё за раз. В переписке парень-курьер, с которым познакомилась совершенно случайно в воскресенье, незавуалированно намекает мне на мой лишний вес; пишу Лёне, готовая заранее читать жёсткие, но честные вещи о себе…но внезапно он пишет, что худеть мне не нужно, только заняться спортом.       Лёня осенью оказался настоящей отдушиной. Ему, кажется, можно в любое время суток написать всё, что угодно; чтобы выслушать все мои страдания по мальчику/мальчикам/учёбе/бесконечным ссорам, выбрать сколь угодно, надо иметь как минимум стальные нервы. Так нет же, выслушивает, даёт советы, иногда жёстко обрубает, когда я начинаю перегибать палку. Я безумно горжусь его продвижениями, понимаю, что развиваюсь тоже, но кажется, что прикладываю слишком мало усилий…       Звонит телефон. Аня? Интересно.       В подъезде не ловит Интернет, так что звонок не работает; через минуту мне приходит сообщение «сможешь в падик выйти?»       Даже этот опыт для меня новый. Я, как есть, накидываю на себя куртку, переобуваюсь в другие тапки и выхожу в подъезд. Она ждёт; в 4 закончила работать, сейчас съездила к парню («к своему», как она говорит), сейчас только пришла домой.       — Дети выматывают, — рассказывает, — выматывают даже больше ором.       — Много человек в группе?       — Около тридцати, но у меня не все ходят…       Аня — помощница воспитателя. В её обязанности входит покормить детей и помыть посуду. Но накормить ораву детишек — вещь и вправду нелёгкая, неудивительно, что она устаёт.       Кажется, будто, общаясь с Аней, я прикасаюсь к другому мирку, в который заглянула одним глазком в 12 и оставила практически насильно. Это другой мирок: тут душевность, падики, разговоры вот так у дверей…то, чего мне почему-то так не хватало и к чему так резко потянулась душа. Как будто вскрылось что-то, то, что какое-то время не оставляло меня в покое. Безусловно, есть и минусы, но никто пока вроде не собирается уходить туда с головой. Но с Аней надо будет погулять непременно; лишним это точно не будет.       То ли я что-то делаю не так, то ли Аня спешит домой, но мы болтаем минут 10 и расходимся.       Мне и вправду надо учить химию.       «Захожу в комнату. На полу — белое длинное пятно. Кажется, в соседнем доме врубили сильный прожектор, настолько мощный, что его света хватает даже на меня. Встаю у окна, запрокидываю голосу в звёздное бездонное чёрное небо и понимаю: нет, это не прожектор. Это убывающая луна, безумно яркая, залила мою комнату серебром.»

ты так красива, ты так красива, время теряет тут всю свою силу, если меня спросят, что такое в мире красота, я покажу твои глаза.