9 миллиметров Стали

      — Ай донт вонт ту сет зе ворлд он фаяяяяяяр...       — Мистер Хоторн, вы уже неделю лежите на гнилой тряпке возле радиоприемника,- нарушил атмосферу Кэмпинг, обломав мне кайф.       С момента посещения мною фермы Эбернетти прошло уже чуть больше полугода. Этот криворукий землепашец решил, что меня убили, и перетащил ракетную турель поближе ко "входу" на территорию фермы. Естественно, пришлось для этого отключать ее от генератора, а потом подключать, отчего параметры целеуказания вернулись к дефолтным. А по дефолту, если на территорию заходят куча вооруженных людей, которых нет в биометрической базе, вторженцы воспринимаются как угроза. Вот и прилетело нам, и хрен мне, а не охрана и потенциальные покупатели винта. Хотя, пока я лежал в обнимку с открытой банкой ядерного материала, Эбернетти, собирая меня по кусочкам, донес до меня мысль, что кучка гопников и нарколыг — так себе охрана.       Когда я смог подняться на своих двоих, хозяин фермы отдал мне моего брамина, всунул сотню крышек в качестве морального ущерба и вежливо попросил меня уебывать нахуй и никогда не возвращаться. Однако, перед уходом, я смог убедить его дать караванщикам наводку на Сычуарий с пометкой, что всю ядер-колу лучше тащить ко мне. С тех пор раз в три недели ко мне наведывался торговый караван. Иногда это был Миллер, у которого я приобрел несколько кусков кожи и уплотнил ими свои новые обноски из полусгнившего спортивного костюма; иногда приходила ебнутая на всю голову Крикет, у которой я закупал патроны для своей беретты; пару раз заходил какой-то доктор, имя которого не отложилось в памяти — запомнил его только потому что он с удовольствием покупал у меня все препараты, что я производил. Благодаря навыку [Митрий Денделеев] у меня иногда выходила такая убойная херабора, что одного ингаллятора хватало на покупку стандартного набора медикаментов для мусорщиков — пять стимуляторов, рад-х, антирадина и баффаута. Последние три мне без надобности, но так как продавалось это добро исключительно наборами в потрепанных армейских сумках, я просто перепродавал их другим караванщикам.       Но любимым моим караванщиком была Карла. Эта дама средних лет, называющая себя старушкой, стабильно приходила ко мне каждые десять дней и приносила с собой уйму хлама, который я выменивал на чистую воду. Карла дала много полезных и, местами, очевидных советов — например, что брамина нужно кормить, причем лучше всего смесью овощей из тыкв, моркови и бритвозлака. Благо, за эти полгода я расширил свой огород, засадив свободную в пределах стен землю всем разнообразием агрокультур Содружества.       Помимо караванщиков, в моё поселение пришли два индивидуума, парень лет шестнадцати и девчушка лет десяти. Они представились как Карл и Клара, брат и сестра, пришедшие с некоего поселения к северу от Убежища 111. На поселение напали рейдеры, и дети выжили лишь благодаря наличию подвала одного из полуразрушенных домов, дверь которого запиралась изнутри. Бедняги несколько дней просидели без еды, воды и сортира, пока рейдерам не надоело их оттуда выковыривать.       Карл был смуглым коренастым парнем с непослушными черными волосами, а Клара — русоволосой красавицей с щуплым, но довольно выносливым телом. Конечно, когда они пришли в Сычуарий, они были все покрытые грязью и пылью, истощенные и страдающие от средней лучевой болезни, и мне было не до разглядывания их достоинств. Когда Кастинг окрикнул меня со сторожевого поста, я испытал неведомое мне ранее чувство — у меня защемило в груди от вида этих бедолаг, поэтому я сразу принялся их отмывать, кормить, а после вкатил им по пакету антирадина, уложив их в своей халупе. Сперва я хотел отправить их в уцелевший подвал одного из домов, что бывший хозяин пытался переоборудовать в убежище, однако Клара впала в истерику, так что халупу я оставил им, а сам переехал в подвал.       Когда ребята отдохнули, мы обстоятельно поговорили, и они согласились жить в Сычуарии под моей защитой в обмен на посильный труд. Так Карл стал помогать мне укреплять стены и работать в огороде, а Клара занялась готовкой и уходом за брамином. Дети оказались смышлеными, а потому с приходом Карлы в поселение, я прикупил им новой одежды и по оружию. Так Карл обзавелся теплым плащом болотного цвета с подсумком и собранным из говна и палок карабином сорок пятого калибра, а Клара — плотной клетчатой рубахой с широкими штанами и выкидным ножом.       С того дня мы с Карлом начали практиковаться в стрельбе. Сперва по мишеням, потом по воронам и радтараканам, забредающим в Сычуарий, а потом и вовсе стали выходить на охоту, чтобы разнообразить наш овощной рацион.       К слову о рационе — меня поразила плодородность моего огородика. В среднем, мы собирали урожай одной из культур каждые два месяца, однако ввиду неравномерной посадки, приходилось собирать созревшие плоды каждую неделю, так что у нас был стабильный источник еды. Впрочем, я всё равно при первой возможности покупал довоенные жевательные пастилки или жвачки, чтобы порадовать ребят. Меня в каком-то смысле умиляло, когда Карл отдавал половину своих сладостей сестре, думая, что я его не вижу.       Конечно, поначалу они относились ко мне с опаской — в конце концов, я был чужим человеком, к которому они прибились от отчаяния — но спустя пару месяцев их отношение ко мне потеплело, и Клара стала чаще улыбаться, что было мне как радиоактивные отходы на гулифицированное сердце.       Так мы прожили три месяца, в тишине и спокойствии — Карл работал в огороде, а когда работы не было — бродил по окрестностям в поисках дичи, Клара готовила нам еду, ухаживала за брамином и собирала говнецо для моей химлаборатории, которое мы складировали под навесом, чтобы там прорастали грибы, а я каждый день на несколько часов варил винт и случайные препараты, варианты которых иногда не встречались не то, что в Содружестве — на всём известном Восточном побережье. Так я однажды получил партию гидры, что популярна в Легионе Цезаря, которую высоко оценил караванщик-доктор. Отличие было в том, что вне зависимости от того рецепта у меня получался газ с необходимым эффектом, который приходилось сжижать. Сперва я продавал товар в бутылках, но вскоре караванщики пошли мне навстречу и стали привозить использованные ингалляторы. Их конечно пришлось дезинфицировать, а антисептики если и попадались, то по бешенным ценам, так что пришлось модифицировать свою химлабораторию, чтобы варить из кукурузы самогон. Так что мой торговый ассортимент расширился крепкими спиртными напитками.       И вот неделя за неделей, Сычуарий превратился в завод греха, что обеспечивал себя едой и чистой водой. Творчество в химлаборатории превратилось в рутину, мои навыки стрельбы из пистолета и химика перешли на следующий уровень, и чтобы расти в этих навыках дальше, нужны новые рецепты, а из браминьего дерьма и кукурузы многого не сваришь. Поэтому я позволил себе недельку похандрить под местное радио, оставив хозяйство на детей — химии и алкоголя в любом случае хватало еще на несколько приходов караванов.       — Кондюк, я же просил тебя не беспокоить меня,- я поднялся с импровизированной лежанки.       — Кодсворд, сэр,- с нажимом ответил робот, покрутившись на месте.- Карл принес кротокрысов на ужин, однако, на мой скромный взгляд, он выглядит болезным. Дайте мальчику отдохнуть и помогите Карле с ужином. Я бы и сам этим занялся, но так как вы перестали дежурить на постах, я не могу оставить оборону поселения. Я и так трачу свои время и внимание, уговаривая вас.       Не дождавшись ответа, мистер помощник удалился на свой пост, и мне пришлось идти к детям. Карл действительно выглядел неважно — стал сильнее потеть, впали глаза и щеки, словно он почти не ест и не спит. Сейчас парень забросил последнего кротокрыса на разделочный стол в остальным двум и устало плюхнулся на садовый стул.       — Отдохни, малой,- похлопал я Карла по плечу и подошел к столу.- Как себя чувствуешь?       — Я просто устал,- резко сказал пацан и попытался подобраться.- Всё нормально.       — Тогда я — Мэрилин Монро. Я даже отсюда чувствую, что у тебя жар. Когда это началось?       — Два дня назад,- нехотя буркнул Карл, отворачиваясь. Подростки долбоебы, ей-богу.       — Ну а чего ко мне не подошёл? У нас же есть антибиотики на такой случай, долбоебина. Сходи к колонке, умойся, а я пока схожу за аптечкой.       Когда парень вернулся, мы приступили к осмотру. Хера с два конечно я врач, но и медицина на пустошах простая: если тебя подстрелили или сломали ногу — ебашь стимулятор, если тебе хуево без повреждений — ебашь антибиотики, а если рядом с тобой трещит счетчик Гейгера — антирадин в вену, и дальше общее у всех трех лечений — постельный режим до выздоровления. Если что-то более сложное, то лучше к медику в город.       Беглый осмотр показал, что пацана цапнул радтаракан на ногу и, видимо, занес инфекцию, вот и пошло заражение и общее недомогание. Букашка за такое тут же поплатилась жизнью, но Карл решил, что всё обойдется, но тут раз на раз не приходится.       — Клара!,- гаркнул я, отчего Карл подскочил, но тут же поник. У пацана пунктик, что он должен защищать сестру, а потому он не должен показываться слабым перед ней. Похвально, но иногда попахивает идиотией.

Кто бы говорил.

      "О, Система, ты еще здесь. Месяцами молчала, ни квестов, ни достижений, ни обновления статуса, хотя навыки растут и опыт капает!"

Ты баг ходячий, с тобой вообще всё не так. Из-за тебя я тоже начала изменяться, и теперь забагована по самое не балуй. Сиди и не пизди, пока я пытаюсь всё пофиксить. Как закончу, увидишь всё, а пока отъебись.

      "Ты так-то первая начала диалог"

Пф.

      Большего я от системы добиться не смог. Вот ей-богу, все бабы дуры. Хорошо, что не все девушки бабы.       — Звали, мистер Хоторн?       В импровизированную полевую кухню под навесом зашла Клара. Девочка убирала за брамином, отчего вместе с девочкой на кухню вошло соответствующее амбре.       — Принеси бутылку с перваком из моей лаборатории. Белая бутылка с синей крышкой.       Девочка вышла и вернулась спустя пару минут с самогонкой. Мой дед баловался с самогонным аппаратом, и всегда сливал первак из-за высокой крепости под 90 градусов, однако я использую его как антисептик. Под встревоженный взгляд девочки я обильно полил место укуса спиртом, после чего тут же промакнул ее сухой более-менее чистой тряпкой. Карл изо всех сил превозмогал моё врачевание, стараясь не показывать сестре, что ему больно. А это, скажу я вам, ахуеть как больно, все нервы в ахуе с такого, можно болевой шок схлопотать, если рана серьезная.       Наложив худо-бедную повязку, я впендюрил пацану в ногу антибиотик и отправил его отлеживаться в их с сестрой лачугу, которую они за эти пять месяцев укрепили и даже привнесли некоторый уют — два более-менее целых матраса лежали на сколоченной из досок большой кровати, на столике стояла фоторамка с маяком, а на полочке красовались плюшевый педобир и лунная макака. Мне нравится.       Остаток вечера я разделывал кротокрысов. С таким уловом мяса хватит на пару недель, если делать из него похлебки, однако сейчас, я думаю, Карл заслуживает хорошо прожаренный стейк, а потому я отложил полкило филе в сторону, а остальное погрузил в смесь морской соли, что накупил у караванщиков, и молотого рад-х, чтобы хоть как-то сделать эту соль более безопасной для употребления. Конечно, это слегка сказывается на вкусе получаемого вяленого мяса, однако я надеюсь, что система скоро очухается, и я смогу прикупить на аукционе перец халапеньо на посадку — с ним еда приобретет пикантный привкус, и мясо будет не таким... Вкуснее, в общем.       Доставив стейки с печёной в углях тошкой детям, я пошёл на пост к Кроссмейстеру.       — Когда я вижу, как вы заботитесь об этих детях, я начинаю думать, что вы не так безнадежны, мистер Хоторн,- чопорно проговорил робот, повернув на меня один глаз.- Осмелюсь сказать, что с их появлением вы стали вести себя адекватнее.       — Откровенно говоря, Компресс, до их появления я развлекался, маялся хуйней, ибо ближайшая цель — это выход твоих хозяев из Убежища,- я отложил тарелку с едой и потянулся за пачкой сигарет.       — Меня зовут Кодсворт, сэр,- меланхолично, словно для проформы, проговорил робот, продолжая наблюдать за периметром, но мне было пофиг.       — Я не знал, чем себя занять. У меня не проходит чувство, что... Я вроде понимаю, что этот мир реален, но при этом это как игра, где я не главный герой,- чиркнув зажигалкой, я затянулся.- Для меня не написан сюжет, мне не уготована учесть решать судьбу мира. Я один из второстепенных персонажей, каких тысячи. Я знаю, что вся движуха начнется, когда твои хозяева покинут Убежище, и думал, что мне остается только ждать. А тут эти дети,- затянувшись снова, я поморщился от попавшего в глаз дыма.- Они ходят, мыслят, чувствуют и развиваются. Они живые люди, которые не заморачиваются о том, что они где-то на заднем плане грядущего пиздеца. Они просто живут и радуются мелочам вроде поспевшего урожая, новой игрушке или пойманной дичи. Они боятся темноты, отчего я купил им масляную лампу в домик. Они переживают друг за друга, когда случаются неприятности. А я воспринимал всё это словно механизмы, некие алгоритмы и потоки данных этой реальности. Но глядя на них, я тоже начал жить. Не существовать в ожидании начала главного квеста, а выстраивать свою жизнь,- затянувшись в последний раз, я выбросил окурок за стену. Будто бы я начал обретать смысл, но мне всё так же не хватает цели, к которой стремиться. Я не знаю, что буду делать, когда твои хозяева вернутся.       Глаз робота сузился, словно изучая меня. Через несколько секунд тишины мистер помощник сказал:       — Я не совсем понял, о чём вы говорите, мистер Хоторн, да и модуля Мистера Психолога у меня нет, но вынужден признать, что вы начали расти, как личность, и это не может не вызывать у меня уважения. Как бы вы ни были мне неприятны, я понял, что даже вы не безнадёжны. Если вы будете продолжать в том же духе, то однажды, надеюсь, я смогу назвать вас своим другом. Но этого не будет, пока вы не начнете называть моё имя корректно, а сейчас я рекомендую вам доесть ваш ужин, пока он не остыл и не привлек в Сэнкчуари новых радтараканов.