Дверь закрывается

Они улыбаются друг другу; он ест какое-то лакомство, она закусывает губу лишь на секунду. Они на вечеринке, они не помнят, когда последний раз так отрывались, но пока им хорошо. Они пьют; он только третью банку пива, в ней уже больше половины бутылки вина. Вокруг них люди: их друзья, знакомые, кто-то, кого знает только один из них. Она залипает в окно, глупо улыбается, хихикает, прикрывая лицо рукой. Он заинтересованно поднимает бровь. Они друзья, лучшие друзья; они знают о друг друге всё. Они, не договариваясь, выходят из основной комнаты и идут дальше по коридору. Он смотрит на неё, она чувствует его взгляд. Дверь закрывается. — У тебя всё хорошо? — буднично спрашивает он, приваливаясь плечом к стене. — Да, вполне, — в таком же тоне отвечает она, присаживаясь на кровать. Они понимают, что он пьян гораздо больше, чем она. Улыбаются, бегая взглядами. Он опрокидывает в себя остатки из банки и ставит её на пол, она подходит и пинает её. Её пальцы опускаются на его плечо, скользят ниже, находят его ладонь. Потом вторую, плотно фиксируя за его спиной. Он может вырваться в любой момент, но позволяет ей эти действия. Она становится на носочки, утыкается носом в его ухо. — Я хочу трахаться, — она выдыхает жарко, медленно растягивая слова. — Ты же знаешь, я всегда не против, — он улыбается чуть шире, чем обычно, и дёргает руками. — Тшш, — она не выпускает, лишь впиваясь ногтями в ладошки, — не так быстро. Сначала ты послушаешь меня, — она высовывает язык и легко лижет мочку уха. — А потом ты сделаешь всё, что я скажу. Он стонет; ей нравится. — Ты свяжешь мне руки так, чтобы мне было немного больно, — вторая её рука касается его груди. — И будешь меня мучать. Вот так, — большой и указательный пальцы сжимают его сосок, чтобы потом несколько раз прокрутить его. — Оставишь на мне столько своих меток, чтобы их было видно из-под любой одежды. Будешь мучать меня до тех пор, пока я не начну плакать от желания, пока не начну тебя умолять сделать со мной хоть что-то. Её язык вылизывает его ухо; он закатывает глаза, слушая её голос. — А потом ты меня трахнешь. Сначала медленно, всё ещё дразня, а потом быстро, грубо, глубоко, как ты умеешь. — Да… — Ты не дашь мне кончить ни одного разу, пока не трахнешь меня в рот. Отимеешь, как вещь, как насадку для члена. Ты намотаешь мои волосы на кулак, потому что они идеально для этого подходят, и будешь иметь мой рот так, как захочешь, — она невольно облизывается. — Твоя оральная фиксация тебя подводит, — он выпускает хриплый смешок, переходящий в стон от укуса за мочку. — Она меня не подводит, она исполняет мои желания. Ты кончишь мне в рот. Полностью, заставишь меня проглотить всё до капли, — она сама закатывает глаза, когда от своих же слов по телу проходят мурашки. — И только потом доведёшь меня пальцами. Столько раз, пока я не превращусь в один комок нервов, пока не выдохнусь. Она замолкает, скрещивает ноги, чтобы не застонать; он замечает каждое движение, чувствует, как слабеет хватка на его руках. — Ты закончила? — она рвано кивает, впадая в транс, и смело прижимается к нему всем телом. — Тогда начну я.