сегодня // aujourd'hui

Скажи мне, что мы выживем В этом безумном мире, подруга Нам говорят, что нет проблем И чтоб мы разлюбили друг друга Ты так хорошо стоишь в самом сердце этой комнаты С полупустой бутылкой Бомбея Я запомню только лишь то мгновение из памяти В котором мы влюбились сильнее

      Маленькие снежинки падали за окном. Клэр тоскливо смотрела на них сквозь стекло, пребывая в замешательстве.       Так бывало каждый новый год вот уже несколько лет подряд.       После шестнадцатого Рождества Коллинз не могла спокойно праздновать наступление нового года. Точнее, она вообще отказывалась праздного его и готовится к нему.       Раньше Клэр с внутренним трепетом и предвкушением ждала декабрь, чтобы поставит ёлку (естественно украсив её самостоятельно, не подпуская остальных), приготовить подарки родным и друзьям (которые она покупала, естественно, в последний момент) и уже составить список покупок для новогоднего стола (пытаясь сдержаться и не накупить тупо кучу сладостей вместо овощей для любимого оливье).       Казалось, даже в воздухе витала магия праздника, от которой на лице часто расцветала улыбка сама по себе. Хотелось смеяться — так заливисто и искренне, — и этот порыв всегда было сложно сдержать.       Клэр действительно любила новый год.       Но сейчас она лишь понуро наблюдала за приготовлениями остальных, старалась не слушать разговоры остальных, потому что чаще всего они велись о празднике. Лишь одно напоминание о новом годе заставляло девушке грустить. Что уж говорить о таком природном явлении, как снег, который также являлся неотъемлемой частью праздника.       Коллинз любила снег. Любила играть с друзьями в снежки. Любила кататься на ледянках с горки, что находила за домом. Любила зиму.       Но, как и любовь к новому году, любовь к зиме была теперь уже не той.       Теперь же, вместо счастья и детской радости, она чувствовала сковывающую ненависть. И грусть. Одна часть её скучала по этому празднику и атмосфере. Но вторая же яростно ненавидела новый год, потому что он фальшивый.       Магии праздника не существует, она была лишь иллюзией. Чудеса не производят просто из-за того, что ты это так сильно желаешь.       Она разочаровалась в новом годе.       Стало зябко. Обняв себя за плечи, Клэр отвернулась от окна, чтобы направится к рабочему столу. Но путь ей преградила чья-то грудь.       В нос ударил запах знакомого мужского парфюма. Клэр никак не могла понять, из каких ароматов состоит парфюм, но он был настолько прекрасен, от чего девушка часто теряла голову в присутствии этого человека. Но вовремя брала себя в руки.       — Ой… — произнесла Клэр. — Прости.       Она подняла голову и увидела перед собой Валентина, который изучающе смотрел на неё.       Клэр слегка покраснела, понимая, что парень застал её в момент слабости, пусть и не совсем сильной.       Девушка часто храбрилась перед ним, не показывая слабость. Пыталась показать, что она самостоятельная. Так что тот факт, что Валентин увидел её в расстроенных чувствах, сильно бил по её женской гордости.       — Привет, — подала голос Коллинз, стараясь придать ему уверенность. — Ты что-то хотел?       Его голубые глаза сощурились, голову он наклонил вправо. Таким она его ещё не видела. Крайней заинтересованным. Тихим. Подозрительным.       Казалось, что он что-то понял, что-то узнал, чего знать не должен был.       — Привет, — произнёс он в ответ. Голос его был низким, немного хриплым и красивым. — Да, я пришёл по поводу документов для директора. Они готовы?       «Оу…» — расстроенно подумала Клэр.       Несмотря на то, что они работали вместе часто, их взаимоотношения не были сильно дружескими. Они были коллегами. Клэр ненавидела это слово.       Валентин ей нравился. Как парень, как человек. Его хотелось слушать, с ним хотелось делиться чем-либо. Хотелось его узнавать.       Но парень был холоден к ней чаще всего. Отвечал кратко, даже не обращая на неё внимание. Проводил время на работе с кем угодно, но не с ней, от чего ей приходилось в прямом смысле слова ловить его в офисе.       Иногда она специально ходила мимо его кабинета, но Валентин не обращал никакого внимания на неё.       Такое поведение злило её, расстраивало, бесило, обижало.       — Да, конечно, — поспешно ответила Клэр, направившись к своему рабочему столу, где лежал файл с оранжевым стикером. Важные документы.       Коллинз протянула ему документы и, когда он его забрал, села в кресло. Нужно было продолжить работу, никакой новый год и Валентин не должен отвлекать её от работы.       Начав заполнять отчёт в текстовом документе, Клэр краем глаза заметила, что Валентин никуда не ушёл, от чего она напрягалась. Что-то не так…       — Что-то ещё? — спокойно спросила Клэр, переводя взгляд на парня.       Брюнет пару раз моргнул, сгоняя пелену со своих глаз. Будто он находился не в её кабинете, а где-то далеко.       — Нет, нет. Ничего. — И ушёл.       «Странно это всё…» — подумала Клэр, провожая его взглядом.

***

Сегодня мы не списывались Сегодня мы не списывались Сегодня мы не списывались Сегодня мы не списывались

      Во второй раз он застал её ровно за таким же занятием в небольшой столовой. Клэр стояла у окна, обняв себя за плечи, и грустным взглядом смотрела в окно. За которым шёл снег. Коллинз даже не сразу заметила его, прям как тогда. Но в этот раз не налетела на него.       Валентин стоял в нескольких шагах от неё вне поля зрения и смотрел в окно, пытаясь понять, что же огорчило Клэр.       Клэр же была погружена в воспоминания. Перед глазами мелькали картинки: первый раз, когда она скатилась с горки; первый раз, когда она сама собрала и нарядила ёлку; первый поход к травматологу, а всё потому что она неудачно упала со снегоката. С её губ сорвался истерический вздох, а в носу защипало от поступающих слёз.       Чтобы окончательно не расплакаться, девушка повернулась к столу для того, чтобы взять кружку с чаем. Тогда же она и заметила парня.       — Ох, чёрт!.. — испуганно воскликнула Клэр. — Ты специально подкрадываешься ко мне?       Валентин беззвучно рассмеялся.       — Нет, конечно, нет. Просто ты слишком рассеянная в последнее время. — Ответил он с улыбкой, а после посерьёзничал. — Что ты увидела за окном?       Она нахмурилась.       — О чем ты говоришь?       — Я уже который раз застаю тебя за этим занятием. — Валентин махнул в сторону окна. — Ты всегда стоишь с таким печальным взглядом. Что же такого ты там видишь?       «А может стоит сказать правду? Немного открыться?» — подумала Коллинз. — «Может это поможет нам сблизиться?»       Возвращаясь немного назад, стоит напомнить, что Клэр практически не рассказывала ему о себе, потому что считала, что вопросы он задавал чисто из вежливости. Чтобы поддержать диалог и не показаться хамом.       Но сейчас он с такой уверенностью и интересом спросил у неё действительно личный вопрос. Может, это шанс?       — Зиму. — Со вздохом ответила Клэр. Будь что будет. — Приближение Рождества.       — Обычно этому радуются. — Растерянно сказал Готье́.       — Обычно у всех с этим ассоциируется что-то хорошее. Но я не все.       — С чем же у тебя ассоциируется Рождество?       Клэр ответила не сразу, стараясь подобрать каждое слово. Чтобы Валентин понял.       — Печаль и грусть. Потому что многие находятся в полном одиночестве в этот праздник. Я одна из таких.       — Но ты же празднуешь его с семьёй, разве нет? — Недоуменно спросил он.       — Праздновать с семьёй — не значит, что я не чувствую себя не одинокой.       Валентин кивнул.       — Что ещё?       — Зависть. Я завидую тем, у кого есть те, кто готовы быть с ними всегда.       Слова давались тяжело. В горле образовался ком, но Клэр продолжила:       — А ещё боль от того, что я не могу никак найти человека, которому я нужна была бы также, как и он мне.       Слёзы потекли по её щекам, размазывая тушь. Наверняка щеки её покраснели, как и всё лицо.       Его рука коснулась её, переплетая пальцы, от чего Коллинз сделала шаг назад.       — Что ты?..       Рука скользнула выше, останавливаясь на плече и притягивая к мужской груди.       Он обнял её. Валентин обнял её. Девушка пару раз моргнула и всхлипнула.       — Плачь, не сдерживай себя.       Это стало своего рода спусковым крючком. Клэр крепко вцепилась в плечи Валентина и уткнулась носом место между шеей и плечом.       Пока Клэр дала волю своим слезам, Валентин шептал что-то наподобие «всё хорошо», «ты молодец», «умница, ты такая сильная», от чего слезы текли ещё сильнее.       — Почему ты… такой… такой?.. — сипло прошептала Клэр.       — Какой?       — Противоречивый. То не пытаешься поддержать даже обычный диалог, то даёшь себя обнимать. То игнорируешь, то начинаешь разговор сам. Я… не понимаю тебя.       — Я думал, что давлю на тебя. — Ответил Готье не сразу. — Поэтому старался давать тебе пространство и не навязываться. Но, видимо, перестарался.       Услышав, как на последних словах он улыбнулся, Клэр рассмеялась.       — Да уж, перестарался.       Её взгляд зацепился за кружку, одиноко стоящую на столе, и в голове появилась идея.       — Предлагаю сходить выпить чаю. — Клэр отстранилась от него и обняла себя за плечи.       Валентин улыбнулся.       — Тогда уж сходим в кафе, что через дорогу. Я плачу, в качестве извинения.