Шахматный блицкриг

Все это время я полагалась лишь на то, что моя сила способна предсказывать ошибочные движения и не давала нам умереть. Но теперь, когда все стало слишком реальным, я наконец-то осознала, что в этом мире не бывает крайностей, ты либо делаешь все, чтобы выжить, либо подыхаешь самой поганой смертью. Рассматривая собственное отражение в зеркале, все, о чем я могла думать: как вообще докатилось до подобного. Жертву мы, конечно, нашли и даже умудрились не сорвать ритуал, но почему-то в этом и была проблема. Кровавые подтеки струились по телу и подсыхали противными стягивающими корочками. Как-то не так все пошло, как должно было идти изначально. Появляться в поместье Малфоев в таком виде перед самым началом рождественского бала я не могла. А ближайшая точка выхода – Академия. Так что, прикинув, что лучше, я все же переместилась в собственные покои, благо были каникулы, и шанс столкнуться с Поттером не так велик, как возможность испугать маленького Скорпиуса до икоты. Вода медленно смыла с меня все следы проведенного обряда по укреплению демонических корней Поттера, и я, закутавшись в полотенце, вышла в собственную комнату. К ужасу или радости, но я оказалась в ней не одна. В неясном силуэте легко угадывался некто сгорбленным на моей постели. В том, что это Поттер, я не сомневалась ни мгновения. Только ему бы хватило ума припереться сюда посередь рождественского бала, проводимого министерством для чествования наступающего года. Это даже немного интриговало, и я не отказала себе в удовольствие подойти поближе. В комнате царил полумрак. Ночь хоть и выдалась темной, но луна своим ярким светом проникала внутрь помещения через неплотно задернутую ткань штор. В таком тусклом свете ночной гость вряд ли бы различил мое выражение лица, но я старалась сдерживать свои порывы. Ликуя в душе, я медленно сделала шаг к постели. Даже самой не верилось, как же легко мышка попалась в расставленную ловушку. Словно он не суровый глава военного ведомства, а все такой же неразумный школьник, который понятия не имел, что творил. Я практически вслепую добиралась до постели, срывая одеревеневшими от напряжения пальцами полотенце и отбрасывая его в угол комнаты. Этого предлога должно было хватить в крайнем случае. Я просто перепутала, я и представить не могла, что в моей спальне будет сидеть он, а не Драко. Повалив того на кровать, я хищно улыбнулась, ведь сейчас произойдет то, ради чего все это затевалось. Пусть на несколько месяцев раньше, но плевать… Я нависала сверху, притиралась, демонстрируя свое возбуждение и желание, тянулась к чужим губам, кусала и вновь целовала, давая обещание, что скоро будет очень горячо. Но стоило мне порадоваться такой покорности с его стороны, как за долю секунды все изменилось. Я даже не успела уловить, что произошло. Теперь же я лежала и чувствовала гладкий шелк постельного белья и видела тени на белом потолке. Заглянув в изумрудные глаза, я мысленно похолодела, что-то внутри меня замерло от чувства опасности. Словно я увидела совершенно другого, незнакомого мне человека, который готовился свернуть мне шею в любое мгновение. Ощущение сковывали меня. Мне казалось, что сама тьма поглотила все мое естество. Это невозможно было описать словами, это что-то на уровне животных инстинктов, первобытных рефлексов, которые вселяли тревогу и кричали о смертельно опасности, которая поджидала за углом. Не так я планировала, но Гарри подчинял своей воле без слов. Подавлял какой-то своей потусторонней, темной и давящей аурой демонолога. Я ничего не могла возразить на такое «радушие». Я в любом случае, добивалась поставленной цели забирая все, что Поттер способен мне предложить. Вот только вопрос был в том, как пережить эту ночку. Каждое прикосновение его губ к голой коже обжигало горячим дыханием, клеймило и заставляло волоски на теле вставать дыбом. Он изучал меня, подобно хищнику, выбирающему, как бы сподручнее сожрать незадачливую жертву. Шептал на ухо провокационные пошлости, вылизывал шею, прикусывал ключицы. Широкие ладони скользили по телу, мяли грудь, сжимали мои бедра до красных отметин, которые на утро нальются синим румянцем синяков. Но я не могла найти в себе сил на сопротивление. Это было за гранью добра и зла. Неосознанно, в полубреду я хватаюсь за крепкие плечи, ткань под пальцами морщилась и не давала почувствовать жар его кожи, но я не протестовала, мне было этого не дозволено. Я старалась ухватиться за что-то реальное и не утонуть в водовороте страстей. Потому что лишь от, казалось бы, банальной прелюдии меня уже затягивало в бездну наслаждения и желания. Будто Поттер заранее знал самые чувствительные точки на моем теле и целенаправленно использовал их, толкал к точке невозврата. Возбуждение настолько переполняло в этот момент, что его было невозможно терпеть, от этого становилось больно. Я тихо рычала, скулила, выгибалась, умоляла, но брюнет, видимо, чему-то но научился за десять лет на посту главного. В этот момент его выдержке и самоконтролю можно было лишь позавидовать. А когда горячий рот все-таки накрыл истекающее смазкой лоно, припадая, подобно путнику в пустыне к прохладному оазису, все мозги вышибло напрочь. Язык ласкал, то кружа, то чуть проникая внутрь, раздвигая упругие складки. Широкими мазками он облизывал клитор, уделяя особое внимание крошечной горошинке, спрятанной в слоях плоти. И снова влажный мягкий язык вызывал толпу мурашек, слишком медленные движения не давали полностью погрузиться в негу наслаждения. Пальцы мужчины до боли впивались в бедра, удерживали на месте, не позволяли елозить и подстраиваться под свои собственные желания. А хотелось…. Он дразнил, изводил, доводил почти до оргазма, отстранялся и вновь шел в атаку. Так раз за разом, пока в голове совсем не поплыло. Когда же он встал с постели, я готова была умереть от разочарования и обломанного насаждения на самом пике. Сквозь туман перед я видела, как медленно Гарри стаскивал с плеч военно-парадный мундир, как отстегивал с плеч портупею. Как все это добро улетало куда-то прочь из поля моего зрения, и как он сдавленно вздыхал, когда смотрел на распластанную по постели меня. На нем оставалось слишком много одежды, но Гарри не спешил продолжать импровизированный стриптиз. Пошарив по карманам штанов, он достал и кинул рядом со мной презерватив, который с тихим шуршанием приземлился на темный шелк. Добропорядочные мужья с таким добром в парадных одеждах точно не ходят, но мне же лучше! Я сейчас слишком разнежена, чересчур податлива на ласку, мне было так хорошо, совсем чуть-чуть не хватило, чтобы поймать ту вспышку, которая породила бы взрыв где-то внутри живота. Я без особого стеснения и сопротивления развела свои ноги еще шире. Затуманенное похотью сознание ненадолго включилось и позволило мне перехватить инициативу. Я тоже умела доводить до грани разумного, при этом даже не прикасаясь к партнеру. Развратная до нельзя поза, закушенная нижняя губа, и черти, которые заплясали свой эротический танец, в моих очах. Это все было лишь для него, для удовлетворения потребностей и мужского самомнения, я играла на грани фола, чаруя и поражая своей неправильной развратностью. Чуть приподнимаясь на локтях, я провела ступней вдоль левого бедра застывшего в нерешительности Гарри, а затем несильно надавила на пах, массируя, проверяя, готов ли тот к продолжению нашей игры. Оу… Гарри оказался очень большим мальчиком, на мой вкус, даже немного с перебором, но достоинство не выбирали, так что с чем родился, с тем и живи. И пусть теперь он мог легко сказать, что я бы не перепутала его с Малфоем, противиться желаниям я не собиралась. Стояло у того дай боже, твердо, каменно и до ужаса интригующе. Гарри коленями уперся в матрац, глаза в свете луны блестели совершенно развратно, и взгляд был таким голодным, словно я вкуснейший десерт. Он резко подался вперед, но я ступней упиралась ему в грудь, играя, не подпускала, пошло облизывала губы, провоцировала на дальнейшие действия. Предупреждающий или угрожающий рык коснулся моих ушей. А в следующее мгновение, закинув мою ногу себе на плечо, Поттер уложил меня так, как ему хотелось. Про себя отметила, что кто-то слишком увлекся процессом. То, с какой легкостью он управлял мной, поражало. И заводило… Для меня это не первый раз, но в большинстве своем я предпочитала доминантную позицию. Невероятный контраст и табун мурашек по обнаженной коже… Скользкие прохладные пальцы от наколдованной смазки кружили по промежности, добавляя к моей собственной еще больше. Укусив меня под коленкой, отвлекая, и не давая сосредоточится, тот протолкнул средний палец, ввинчивая, все глубже проникая, оглаживает нежные стеночки изнутри. И я знала, что это просто приятно, но позже будет еще лучше, и все же тихие стоны срывались с губ непроизвольно. Больше смазки… Больше пальцев… Больше движений и поцелуев. А когда Гарри наклонился, практически складывая меня пополам, и своим божественным ртом обхватил сосок, при этом активно двигая тремя пальцами, я готова была сорваться на позорный крик. Я не знала, чего хотела в этот момент больше. Чтобы он уже вставил мне или продолжал эту пытку до того, пока у меня из глаз не посыплются звездочки. Это так хорошо, что от этого было плохо… Откинув голову назад, я застонала, протяжно, долго и сладко. Звук расстегивающегося ремня и тихий вжик молнии брюк, шуршание фольги от упаковки презерватива, все это заставляло кровь вскипать в венах, будило дикое и необузданное, вызывало трепет и сладкие судороги. Знала, что сейчас будет неприятно, но это слишком незначительная деталь, чтобы обращать на нее внимание. Пусть размерчик и о-го-го, но мышцы быстро адаптируются и тянущее ощущение сменится желанием и накатившим возбуждением. Так происходило каждый раз, но с ним будет немножко тяжелее, чем с другими. Я готова была чуть-чуть потерпеть, я умела получать удовольствие, а в этой ситуации, еще и моральное … От перевозбуждения меня немного потряхивало, и я никак не могла понять, каким образом мой нежданный любовник все еще держался и контролировал свои действия. Будь я главной, а не ведомой, уже бы скакала во всю и даже не задумывалась о последствиях и о том, что на утро вряд ли смогла бы ходить. Подтянув меня к себе, Гарри приподнял, закинул мои ноги себе на спину, приставил головку ко входу и легко толкнулся внутрь, погружаясь практически на половину. Судорога непроизвольно скрутила все мышцы в напряженный комок. Размер оказался для меня великоват, лоно пульсировало от излишнего напряжения и не давало ему двинуться дальше. Я фактически стиснула его в тисках. Гарри наклонился ко мне ближе, начал успокаивающе поглаживать и просил расслабиться, раскрыться, довериться ему. Целовал, выпивая, забирая болезненный всхлипы с моих губ. Проникал уже более плавно, аккуратно, по миллиметру и до самого конца. Замер в такой дебильной позе, давая нам обоим небольшую передышку, потому что дышать было нечем, в голове звенело, а тяжесть лишь усугубляла дело. Самоконтроль все же подвел бравого вояку и в какой-то момент, Гарри просто срывается. То ли, когда я тихо прошу, то ли в те короткие секунды, когда, закусив губу до крови, сама насаживаюсь на его член. Но мужчину буквально потряхивало, он рычал и кусал, вбивался в меня все сильнее и жестче. Я же лишь стонала, хватала руками ткань его рубашки и подавалась навстречу, вливаясь в безумный, заданный им ритм секса. Обвив его шею руками, схватила отросшие пряди на затылке, потянула на себя, и тихо застонав укусам впилась в мускулистую шею метя в ответ. Утром там будет синяк, но и пусть… Джинни полезно побеситься, понять, принять и уйти… Все согласно плану! Сладко — это совсем не то слово, которое вертелось у меня на языке. Это, какое-то адское пламя, разгорающееся внизу живота с каждым новым толчком. Мы на пару сгорали… Истлевали вместе с Поттером дотла. И воскресали из пепла, подобно мифическим птицам. Почему, это было слишком нереальным, чтобы казаться правдой, но я не сомневалась ни в одном толчке, ни в одном укусе, ни в одном поцелуе. То, как сильно он вбивал в мое тело, как держал ноги и двигал бедрами. Все это было полностью реальным! Мощные движения становятся более прерывистыми, амплитуда теряется, но это еще не конец... Поттер потянул меня на себя, выпрямился со мною вместе и усадил на свои колени, даже не вытаскивая своего члена. От такого я тихо охнула и впечатлилась. Дури и силы в нем было немерено, и это немного пугало, совсем чуть-чуть. Так еще острее, ближе, теснее. Его сильные руки сжимались на моих половинках, разводили их в стороны, чтобы проникнуть членом еще глубже, чтобы до конца, до тонкой стенки. Пальцы скользили по клитору, оглаживали, потирали местечко, где упругие мышцы сжимали, плотно обхватывали возбужденную плоть и немного надавливая проникали внутрь, усиливая контакт. Каждое новое движение вызывало табун мурашек по коже. Каждый судорожный всхлип подводил к черте. Это было сумасшествие, неразбавленное в своей концентрации помешательство. Мы двигались в унисон… Все резче и резче! Та самая грань взрывоопасного безумства была слишком близко, чтобы поворачивать назад. Удлинившиеся ногти, все же разорвали измятую ткань рубашки на спине Поттера. А я уже даже не думала и не переживала о том, что он поймет о наличии у меня дивной крови. Было так хорошо, что на остальное просто плевать! При каждом мощном толчке я всем естеством ощущала налитую кровью головку которая буквально пронизывала меня насквозь. Каменный член, не сбавлял оборотов мощно входил и выходил из моего нутра, выбивая пошлые стоны и жалобные крики. И так неописуемо хотелось кончить… Гарри, будто читая мои самые сокровенные мысли, рукой надавливал, гладил, двигал по клитору пальцами, неумолимо приближая момент оргазма. Меня буквально выгибало, я вплотную жалась к нему, задыхалась в беззвучном крике, вздрагивала, сжимая член в себе. Обнимая меня настолько крепко, что, казалось, у меня ребра хрустели, Гарри продолжал грубо и рвано толкаться внутрь. Еще несколько рывков, резких вскидываний бедер, и он кончил, прикусывая мое плечо, будто клеймил… Ставил метку, чтобы другие не смели приближаться к его добыче. И превращал простой секс в нечто интимное и постоянное, в то, чему не было нормального объяснения. Не для нас… Господи, прости, что я согрешила, но это мой собственный путь, по которому я готова идти до самого конца. И если после всего мне будет уготован ад, я с радостью приму сей перст судьбы. Ибо это будет единственный шанс на встречу с отцом. Чувствуя себя хорошо оттраханной и вымотанной, я откинулась на подушки и подумала над тем, что возможно супружеская жизнь будет не такой пресной, как я думала изначально. Гарри повалился рядом со мной на кровать и потянулся, как довольный мартовский кот. Он силен, кубики пресса прорисованы даже под тканью белой сорочки, но что-то не давало мне покоя в его образе. Словно он был неполным, как сломанная игрушка в ряду идеальных матушкиных статуэток. Вот только смущать меня это не должно было, но какая-то внутренняя коррозия все же пробивалась сквозь пелену дурмана. Меня слегка выбивало из колеи его нежелание раздеваться, но в целом было неважно. Своей наготы я не стеснялась, да и мужской не стала бы, все же не барышня на выданье. Я в свой тридцатник успела такого насмотреться, что было не страшно. К тому же даже сквозь ткань его рубашки просматривалось весьма и весьма впечатляющие тельце. Мы лениво целовались, переговаривались о какой-то ерунде, и через некоторое время вымотанная убойным вечер, ритуалом и сексом я уплыла в чертоги сновидений. Неглубоко и вполне осязаемо чувствуя пространство, я тихо посапывала в плечо Поттера. Когда тот начал шевелиться и окончательно проснувшись взглянул на часы, они показали полтретьего ночи. Слишком поздно, чтобы вернуться домой и оправдаться министерской вечеринкой, на которой он скорее всего должен был быть с супругой. Но рано для того, кто мог бы быть на задании. Он прекрасно понимал, что ему пора уходить, дабы не вызвать еще больше вопросов и подозрений у своей благоверной. Но взгляд… Он говорил громче всяких слов. То, как он шарил по моему спокойному и расслабленному лицу, как загнанно вздыхал. Все это свидетельствовало о борьбе, внутри него. Гарри медленно встал с широкой постели, неторопливо оделся и замер около изголовья. Я лежала на боку и мирно сопела, спиной к нему. Даже дышать старалась на счет, чтобы не выдать своего состояния. Предполагалось, что это разовое мероприятие, Поттер не искал постоянных партнеров и серьезных отношений, у него была жена и трое детей, которых он обязан был любить до гробовой доски. Но что-то в его поведение меня напрягало и притягивало, какая-тайна, какой-то секрет или загадка. Головоломки я любила, поэтому, не пыталась дергаться, а лишь притворялась сторонним наблюдателем, которого и вовсе не должно касаться происходящее. Напоследок он подошел ко мне и почти целомудренно прикоснулся своими губами в быстром мимолетном поцелуе. Практически сразу отстранившись и, немного постояв у изголовья, рассматривая меня, словно видел в последний раз. Скорее всего запоминал черты, которые в лунном свете казались острее, жестче, как и у любой в чьей крови была дивная примесь. Интересно... Он знал, что обычно люди расслабляются во сне, а вот те, в ком есть чертовщина наоборот, проявляли свои худшие стороны и становились похожи на дивных предков? Но бывали и исключения из правил… Гарри уходил, не оборачиваясь, и, конечно же, не видел, да и не чувствовал, как его сверлили пристальные взгляды двух пар глаз. Сейчас он пропускал то, что могло бы спасти ему жизнь. Но дверь моей спальни хлопнула, а тень приобрела очертания, и прохладная ладонь опустилась на мой лоб, проверяя состояние. Никогда бы не подумала, что это будет так сложно и в то же время, тягостно. Играть ту, кого должна заботить собственная гордость и в тот же миг, она должна прогибаться под волю сильнейшего. Но вроде бы я справилась с поставленной задачей. — Можешь немного отдохнуть, — Виктор бережно поцеловал меня в лоб, — я отправил воспоминания в архив, Ингрид их обработает и отправит журналистам. А ты хорошо постаралась, выпей обезболивающее и заживляющее. На утро все должно быть в норме. — Спасибо, — удовлетворенно прошептала я и провалилась в нормальный сон.