Шахматный блицкриг

«— Слушайте сюда внимательно и запоминайте, — голос отца звенел и словно рассыпался на осколки, — если однажды вам придется выбирать между долгом и местью, никогда не забывайте, что последняя слишком многогранна. Это не только физическое уничтожение обидчика, но и возможность расквитаться за все, что вам кажется неправильным. Даже среди тех, кто носит мундир не всегда встречаются благородные господа на белых конях с сияющей улыбкой. Зачастую они сами чуть лучше тех, от кого защищают этот мир. А некоторые будут похуже любого маньяка-психопата. Именно по этой причине, вам не следует обращать внимание на то, как к вам относятся другие. Просто знайте, что у вас всегда есть возможность переиграть ситуацию и сделать все по-своему. Безвыходным бывает лишь одно – смерть! Все остальное можно исправить. — А самый лучший способ испортить кому-то жизнь, быть счастливым несмотря ни на что, — рассмеялась леди Малфой, — знаете, как это бесит окружающих. — Нет, лучший будет стоять и наблюдать за тем, как твой враг тонет во тьме и не может из нее выкарабкаться, — помотал головой крестный Драко, — вот тогда, получается самая сладкая, вкусная и обоснованная месть. А не эти твои дамские заморочки. — Чем тебя не устраивает объединение данных факторов? — вскинула бровь блондинка. — Как раз одно другого не исключает, а наоборот перемножает и усиливает эффект. Так даже обиднее, когда головой во тьму тебя макает тот, кто счастлив до неприличия. — Перестаньте морочить детям головы, — Люциус потянулся и поднялся с дивана, — запоминайте мои хорошие. Месть подается тогда, когда ее уже никто не ждет. Неважно, десять лет или завтра… Если у вас есть силы переиграть оппонента, разрушить его привычный и правильный мир, разбив его на осколки, вот тогда вы можете мстить. Но если от вашей мести будет толку столько же, как и от укуса комара, то это не месть, это пустая трата сил, ресурсов и времени. Каждый раз, когда вы ставите точку, жертва должна быть полностью сломленной и отчетливо осознавать, что если бы не перешла вам дорогу, то вполне возможно была бы счастлива. Вот в этом и заключается главное! В моральном превосходстве над поверженным врагом. — А потом вы удивляетесь тому, что дети уделяют больше внимания книгам по психологии, нежели по магии, — отмахнулась женщина. — Как вообще все докатилось до того, что мы сидим и рассказываем им, теорию заговора вперемешку с местью? — Не надо было пить васильковую настойку, — хохотнул мой отец, — она еще и не так кружит голову и заставляет рассказывать о наболевшем. Главное правильно задать вектор беседы...» Фраза оборвалась на полуслове и меня вытолкнуло из полумрака сна. В голове стоял легкий гул, а все, о чем я могла думать, так или иначе, сводилось к давно позабытому разговору. Кажется, кто-то очень сильно желал падения Поттера. Раз послали мне такую подсказку. Васильковая настойка… Я и думать о ней забыла. Никто уже и не помнил, как правильно ее изготавливать. Но в отцовском кабинете, запертом с десяток лет, все еще хранилось несколько бутылок. Он всегда держал их на случай экстренного мозгового штурма. Правда бывали случаи, что использовали ее не по прямому назначению. Она не имела свойств схожих с зельем правды, но вполне могла развязать язык и заставить подозреваемого вывалить тонны бесполезной информации. И самое эффективное в ней было то, что ни одно зелье не показывало ее использование. Ну, напился… С кем, собственно говоря, не бывает. Тем самым ее могли спокойно применять, как во время допросов, так и тайком, подливая в кофе. А это значило, что, если следить за своими словами и знать о настойке, можно заставить собеседника выложить все, что требовалось. Усмехнувшись собственным мыслям, откинула одеяло и потянувшись встала. Все же судьба к нам слишком благосклонна. Пусть этому и не было какого-то логического объяснения, но кто я такая, чтобы идти против нее. Все же, чтобы не говорили люди, но отказаться от практически свершенной мести было нереально. Руку, кажется, и то проще отрезать, если на то сложатся обстоятельства. Чем плюнуть на маячивший перед глазами финал затянувшейся драмы. Поэтому я решительно потопала собираться. Достать настойку надо было к выходным, на календаре же была среда. Взлом отцовского бара предполагал пару часов головной боли и еще час на определение того, что нам требовалось. Как выглядели бутылки, я за двадцать лет маленько подзабыла. Да и жидкость бледно-голубого, практически прозрачного цвета, могла не обнаружится с первой попытки. Все же родители хорошо прятали, от нас маленьких, любые вещи, способные навредить формированию магического ядра и просто правильного взгляда на мир. Переместившись в свою старую комнату, я огляделась и с тяжелым вздохом проглотила тугой ком в горле. Никогда бы не подумала, что те счастливые часы вот так неожиданно и трагично оборвутся и превратятся в грязно-серую вуаль воспоминаний. От этого на самом деле начинало трясти. Становилось плохо и хотелось разрыдаться. Что вообще я делала? Зачем пыталась исправить то единственное, что исправить было нельзя? Возможно, это сентиментальность, а может быть вера в то, что отец ни в чем не был виноват. Я до сих пор не верила в то, что он сам это сделал… Мой папа ценил жизнь и знал, что второй попытки не будет. И все же… Тряхнув головой, я отогнала от себя видения прошлого и позволила настоящему вновь занять место перед глазами. Сейчас моя задача заключалась в другом. Я должна была приложить все силы и успешно завершить дело. Мы так много сделали, что Драко меня просто придушит, если я в последний момент скажу, что все пропало, ничего не хочу и все бросаем. Это не в наших силах и не в наших интересах. Потому, лучше сразу понимать и осознавать, что чем дальше в лес, тем овцы хлеще волков. Даже если у них белоснежная, кучерявая шкурка и пронзительные серые глаза. Все же, мы давно не дети и воспоминания навечно останутся лишь картинками того, что минуло, утекая, подобно воде, просачивающейся сквозь пальцы. Смешно или не очень, но поддаваясь на сладкие уговоры памяти, можно не заметить огромной пропасти под ногами и пасть так низко, что выкарабкаться будет нереально. О чем вообще можно было мечтать, находясь в полной изоляции? Кажется, о семье, друзьях, любви. Но я мечтала лишь о том, как свершится моя месть. Так почему же, теперь, когда до финала оставалось не больше пары шагов, я робела и бледнела, не в силах понять, что же делать и как быть. Все это убивало и в тоже время придавало сил. Правильно, если некуда отступать, то остается лишь идти вперед не думая о последствиях. Их все равно невозможно изменить. Ведь коли так написано на роду, убежать от судьбы все равно не сможешь. Отогнав от себя дурман воспоминаний, я постаралась не придавать значения тому, что когда-то было правдой. Идя по коридорам, давно пришедшим в запустение, я отводила глаза от картин и декоративных элементов. Шла и смотрела четко в пол, привычно двигаясь к кабинету отца. Все это лишь память. Тут больше нет уютного и родного дома, где каждый будет мне рад. Следовало давно об этом позабыть и не пытаться угнаться за серой дымкой забвения. Так я только хуже себе сделаю и совершенно потеряю ориентиры. Считая шаги и не веря в собственные силы, я переставляла ноги и молилась всем богам, чтобы эта пытка увенчалась успехом. Ибо пока я могла лишь отчаянно хватать ртом воздух и не позволять панике накрыть с головой. Когда же перед глазами появился знакомый ковер в парадной части дома, я с ужасом осознала, что горло стягивает тугой удавкой непролитых слез. Покачав из стороны в сторону, забитой ненужными мыслями, головой, я все же решительно сделала один единственный шажок и едва не отскочила в панике. Магическая волна, накрыла и утянула за собой, я словно очутилась в детстве, когда дом жил и дышал магией. Но в этот раз, подобного быть не могло. Тут уже десяток лет никто не появлялся, так по какой причине, охранная сеть ожила и даже провела проверку? В голову тут же закрались еще более пугающие мысли, чем были в моей старой детской. Паника мгновенно окутала с ног до головы, и я отщелкнула с руки браслет-ограничитель. Черт с ним с законом, подыхать я не собиралась. Уж точно не тут! Но к моему огромному удивлению все закончилось так же резко, как и началось. Магическая вспышка пропала и рассеялась, опять становясь картинкой потрепанного дома. Уже не предаваясь воспоминаниям, я долетела до кабинета отца и рванула дверь на себя. Та поддалась до издевательства просто и даже не скрипнула ни разу. Просто распахнулась и явила мне нутро кабинета, которое бережное хранила. В отличие от всего остального дома, тут время словно замерло и едва встретив меня пошло опять. Пылинки отмерли и начали медленно покачиваться в воздухе в затейливом круговороте, который плыл перед глазами. И эта чехарда успокаивала, она дарила умиротворение. А видения памяти, то и дело, рисовали счастливое будущее, которое должно было произойти. И которого уже никогда не случится. Робкими шажками я дошла до отцовского стола и провела пальцами по идеально гладкой столешнице. Словно ее вчера специально к моему приходу отполировали до зеркального блеска. И теперь я портила всю работу, оставляя на ней тонкую пленку сального жира. Усмехнувшись своим глупым мыслям, я присела в кресло и откинула голову. Надо подумать логически, не все же так до банального просто. Зачем-то меня привело в этот дом. Какая-то сакральная мысль должна была пробиться, сквозь пелену проблем и безысходности. Постаравшись уловить магические вибрации, наполняющие светлое помещение, я ухватила за хвост тонкую нить волшбы. Она вела к неприметному стенному шкафу, где хранились всякие безделушки, собранные отцом в поездках по всему миру. Я даже не знала, что там можно откопать. Все же он коллекционировал всевозможную дребедень и даже не стеснялся своего хобби. А потом и гости с деловыми партнерами начали дарить подобного рода сувениры и подарки. Словно намекали ни то, что в этом увлечении не были ничего странного и необычного. Я бы так же думала, если бы в один из дней не узнала, что отец таскал в дом всякую проклятую дрянь, место которой на помойке. А не на полках у приличной семьи. Но это все осталось в прошлом, и коллекция давно была позабыта и позаброшена, лишившись своего хозяина. Для меня никакой ценности, помимо воспоминаний, она все равно не имела. Так что я особо не задумывалась над ее сохранностью. Но теперь, рассматривая узенькую полоску кровной магии, на лету сменила свое мнение. Возможно, отец, предчувствуя свою гибель и мои сентиментальные порывы, оставил что-то, что могла взять в руки только его кровь и плоть от магии и души. Поднявшись с кресла, я медленно приблизилась к шкафчику, стараясь глубоко и размеренно дышать на счет. Ничего страшного произойти не должно… В теории… На практике, я пока не решалась сказать, что же именно ожидало меня за стеклянной дверцей, которая все эти годы хранила мрачные тайны своего владельца. Проведя рукой по кованой ручке, я с осторожностью надавила на нее и опустила до тихого щелчка. Она с протяжным скрипом поддалась и с превеликой неохотой отворилась. Там среди всевозможных побрякушек, статуэтками и прочего бесполезного мусора, стояла одинокая костяная шкатулка. Из кого она была сделана, я даже знать не хотела, но именно к ней, тянулась тоненькая ниточка магии, которая должна была указать мне правильный путь. Вытащив ее подрагивающими пальцами на белый свет, я вернулась обратно к столу. И как поиск самой обычной васильковой настойки превратился в разгадывание тайн и секретов? Похоже, мне нужно было проверить головушку. А то складывалось ощущение, что я ею где-то и обо что-то слишком сильно приложилась. По крайней мере, адекватные люди не суют пальцы куда попало и не трогают коллекцию проклятых вещей, от которой кажется, мог загореться целый дом, если позволить им блуждать в магическом пространстве без каких-либо ограничений. Усмехнувшись таким предположениям, все же постаралась взять себя в руки и адекватно оценить все происходящее. Сейчас следовало подумать над реальной возможностью узнать секрет отца. А раз он оставил подсказку, значит я обязана была отыскать эту шкатулку и засунуть в нее свой любопытный нос. Вполне в стиле старой шайки. По крайней мере той самой, которая отложилась в моих детских воспоминаниях и не угрожала после самой сути существования мира, в глазах наивных идиотов, не понимающих самой сути магии. Задумчиво закусив губу, я аккуратно подцепила крышку ногтем и откинула ее. Пластиковый нарощенный кончик обуглился, и я порадовалась собственной предусмотрительности. Внутри обнаружилась зияющая пустота и черная воронка, которая словно засасывала в себя воздух. Пошарив глазами по столешнице, отыскала нож для бумаги и полоснула подушечку пальца. Несколько рубиново-красных капелек упали внутрь, и магия взорвалась всевозможными оттенками синего и фиолетового. Они кружили и плясали, создавая вихрь. Темнота прояснилась и передо мной появился небольшой, сложенный втрое лист бумаги. Удивленно рассмотрев находку, махнула рукой, накладывая диагностические чары и отмечая, что он совершенно чист и безвреден. На всякий случай подцепив его тупым концом ножа, я извлекла из шкатулки спрятанное содержимое. Медленно, помогая себе ножом и ручкой, я развернула его и зафиксировала чернильницей с одной стороны и папье-маше павлина с другой. Почерк отца я узнала тут же, а следовательно, это и было тем, что я должна была обнаружить, решив простенькую головоломку с магической нитью. «Доченька, если ты это читаешь, значит наступил кризис, который в одиночку вы решить не сможете. Маргарет… Будь она неладна! Предсказывала когда-то, пути божественного вмешательства мы изменить не сможем. Пусть она делала это под убойной дозой Хереса, но правдивости ее слов это не умаляет. Сильна чертовка не по возможностям. И все же, я прошу тебя быть внимательнее и помнить о том, что отступление, это тоже часть нападения. Подойди к голове грифона и поверни ее на сорок градусов от себя по закатной траектории. Тем самым ты найдешь последний секрет, который мы сохранили. Помни самое главное, мы любили вас, любим и будем любить всегда. Мой тебе подарок, прощальный и в темный час. Но хотя бы такой…» Горло обожгло жесткой щеткой разочарования и слезы упали на лакированную поверхность стола. Сдерживаться было тяжело. Это сильнее меня. Острее и больнее, чем все, через что мне приходилось проходить. Читать слова любви, адресованные мне двадцать лет назад… И понимать, что я не смогу ответить на них. Это ли не величайшая трагедия на земле? А не все те сказки, которые придумывались неумелыми и криворукими писаками, опошляющими веру в святость и искренность этого драгоценного чувства. Шмыгнув носом, я все же поднялась и подошла к указанной голове, точно следуя инструкциям и делая все так, как написал отец. Тихий щелчок раздался в глубине книжного шкафа и механизм немного заев, все же отворился под моим напором. Темнота тут же спряталась по углам, гонимая ярко вспыхнувшими свечами. Магия функционировала в штатном режиме. Так же, как и в кабинете, стерильная чистота и тишина. Словно и не было этих долгих двадцати лет запустения и одинокого течения времени. Само помещение оказалось чем-то средним между лабораторией и складом. По всем углам стояли пробирки. И что больше всего меня поразило, все это добро было подписано. Летящим и ровным почерком Люциуса Малфоя. К каждой вещи шла инструкция и короткое объяснение того, зачем и почему оно вообще было добавлено в эту комнату. Покрутившись с полчаса и едва три раза не умерев от счастья, я все же вспомнила о том, что время не резиновое и сроки поджимают. Рассвет давно сгинул с небосклона и меня будут искать. Трудовые будни никто не отменял. Собрав всю свою решимость в кулак и пообещав самой себе, что обязательно вернусь сюда в свободное время, я поспешила покинуть дом. Прихватив с собой лишь небольшой хрустальный флакон с искусной резьбой, на котором так же красовалась этикетка с пояснительной запиской, как правильно использовать васильковую настойку. Мне даже показалось на одно короткое мгновение, что я услышала легкий смех Нарциссы и раздраженное сопение отца, который был чем-то слишком сильно обеспокоен, чтобы обращать внимание на слова женщины. Наваждение, такое плотное и осязаемое, что по спине пробежали мурашки. Но я лишь тряхнула головой и отогнала его. Они уже давно в могилах и не вернутся в этот дом, сколько бы я не просила небо о милости. Лишь сильнее прижав к себе бутыль с драгоценной жидкостью, переместилась обратно в свою спальню в академии. Пусть так… Лучше больно и, до вывернутой наизнанку души, обидно, чем безмолвное наблюдение за тем, как привычный мир рушится под напором непредвиденных обстоятельств. — Не подскажешь, где тебя носили черти? — Малфой сидел и прожигал меня взглядом. — Я уже думал, то ли Поттеру идти бить рожу, то ли объявлять тебя в международный розыск. Хотя бы записку, могла оставить. — Прости все получилось совершенно спонтанно, — покачала я головой и поставила пузырек на стол, — мне приснился сон из прошлого. Когда родители разговаривали про васильковую настойку. И я как-то сама не подумав сорвалась с места и побежала ее искать. — И где же ты побывала? — улыбнулся Драко, обводя пальцами буквы, выведенные рукой его отца. — Что откопала такой раритет. — В нашем старом доме, — быстро переодеваясь, продолжала я рассказ. — Там изменилось все, кроме кабинета. В котором меня и ждала загадка с магией крови. А потом было письмо от отца и секретная комната, которую с огромной любовью и заботой обустроил уже твой. Так что у нас много чего есть в запасе. Включая и васильковую настойку, при помощи которой можно разговорить Поттера, узнать его тайные мыслишки, а потом завершить все! — Думаю, нам она не понадобится, — улыбнулся блондин, — все складывается достаточно хорошо, чтобы прибегать к таким дешевым уловкам. Оставь его на более важный случай. А сейчас, пошли завтракать, пока еще кто-нибудь не хватился тебя. — Но зачем-то же оно мне приснилось? — удивленно протянула я. — Вот и узнаем, когда от него реально будет толк, — рассмеялся собеседник и чмокнул меня в кончик носа, — а сейчас у нас есть более серьезные задачи, чем настойка болтливого языка. — Пожалуй ты прав, — и все напряжение утра растаяло в его объятиях.