Your heart is full of magic

      На следующий день Крис приходит на тот же участок, где стоит тот большой старый дуб. На этот раз Чан без арбалета, потому что помнит о том, что Феликса оружие пугает. Ему пришлось сказать родителям, что он просто выйдет прогуляться, что, в общем-то, не было ложью. Просто он кое-чего недоговорил.       Феликс встречает его с широкой улыбкой, как только видит, что Чан подошёл, и неожиданно для старшего запрыгивает на него, радостно взвизгивая и обнимая за шею. Крис инстинктивно подхватывает его под бёдрами, чтобы эльф не упал, а потом неловко прочищает горло и чуть краснеет, но младшего, кажется, вообще ничего не смущает. — Как давно ты меня ждёшь? — спрашивает Кристофер, чтобы тишина между ними не затягивалась, иначе он будет чувствовать себя ещё более неловко. — Не так уж и долго, — Феликс снова улыбается и слезает, касаясь босыми ступнями мягкой травы. — Тем более, я всегда найду, чем себя занять на время прогулки, ожидание меня не мучает. Так что можешь не переживать. — Это хорошо, — Чан хмыкает, улыбаясь уголком губ. — Ты хотел мне показать что-то, — напоминает он, и эльф кивает, хватая его за запястье. — Я помню, — он оборачивается и идёт в том же направлении, в котором они шли вчера. — Только на этот раз идти придётся чуть дольше, потому что нам нужно будет спуститься вниз, к реке. Смотреть на водопад сверху тоже здорово, но не настолько же, как снизу. — Хорошо, — просто соглашается Чан. — Мне в любом случае понравится всё, что ты мне покажешь. Феликс широко улыбается на это, вновь на секунду оборачиваясь на старшего. Его так легко обрадовать, думает Крис. Это даже мило.       Они идут по залитому солнцем лесу, петляя между старыми высокими стволами деревьев с широкими кронами. Чан вслушивается в пение птиц, шелест травы под ногами и стрекотание кузнечиков. Ему хорошо. Он любит природу — хотя, возможно, его любовь к ней не сравнится с любовью Феликса — и очень сильно любит лето. Зимой красиво, но красота эта холодная и безжизненная. Конечно, природа в их краях не настолько сурова, как на севере, иногда у них даже не выпадает снег зимой, но это не отменяет того, что Крис о зиме думает. Внезапно ему становится интересно, как лесные эльфы вроде Феликса переживают холода, о чём он, собственно, и спрашивает. Ликс молчит некоторое время, видимо, размышляя, отвечать или нет, но потом всё же произносит: — Зимой, а ещё осенью и весной, когда холодно, мы в основном проводим дни во дворце. У нас есть тёплая одежда, но без надобности мы на улицу всё равно не выходим, и то в основном это делают слуги короля, моего отца. У нас никто не любит холод. — А крестьяне? — спрашивает Крис. — Ну, или как у вас называются обычные люд... эльфы. Извини, я просто не знаю. — Ничего, — Феликс хмыкает. — Они, всё же, наружу выходят чаще, но тоже в основном сидят в своих домах. Если честно, мне бы хотелось, чтобы во время холодов они все жили во дворце, потому что там теплее и еды больше, да и комнат много, на всех хватило бы места, но мой отец не разделяет моих амбиций. — Ну... когда ты станешь королём, ты сможешь воплотить свои желания в жизнь, — старается поддержать Крис, но, кажется, делает только хуже. По крайней мере, именно так и кажется, потому что Феликс внезапно застывает на несколько секунд, неосознанно сильнее сжимая чужую руку, а потом качает головой и идёт дальше, облизывая губы и сглатывая. — Я не хочу быть королём. Сначала старший думает, что ему послышалось, ведь... разве не каждый мечтает о таком? Это же прекрасно, когда ты ни в чём не нуждаешься, потому что у тебя всё есть. Но потом он замечает, как эльф напряжён, и хмурится. Наверное, он слишком поверхностно думает. Тем более для того, кто со знатными особами никогда в жизни не встречался. До встречи с Феликсом, конечно. — Почему? — уже осторожнее интересуется он, потому что боится, что эльф не ответит, но причину узнать ему очень хочется. — Я люблю свободу, — тише, чем до этого, произносит Феликс. — Во дворце я чувствую себя как птица в клетке. Ты даже не представляешь, каких трудов мне стоило уговорить отца не приставлять ко мне охрану во время моих прогулок. Чан замолкает, не зная, что сказать. Об этом он почему-то не подумал.       Они проходят мимо той тропинки, по которой в итоге добрались до обрыва вчера, и вскоре земля под ногами начинает уходить вниз, становясь всё круче. Чаще начинают попадаться камни, причём довольно крупные, и Крис, не привыкший к прогулкам в таких местах, хоть и является охотником, быстро устаёт. Феликс, кажется, замечает это, поэтому начинает идти чуть медленнее. — Мой отец хочет, чтобы я стал хорошим правителем, — произносит вдруг младший, и Чан заинтересованно, хоть и удивлённо, потому что не думал, что эльф захочет продолжать эту тему, смотрит на него. — А я вообще никаким быть не хочу. Иногда мне хочется предложить ему, чтобы он отдал престол Хёнджину — он старше и опытнее меня, да и во дворце ему нравится. Но проблема в том, что его мать — обычная кухарка. Он тоже сын короля, но при этом не может занять трон, и всё потому, что мой отец какое-то время был влюблён в эльфийку из простых слоёв. А потом его женили на моей матушке, потому что она была принцессой. Никакой любви между ними не было. Конечно, со временем они прикипели друг к другу, хотя, наверное, это сильно сказано — просто привыкли. Теперь им легче мириться с мыслью о том, что они женаты. Чан вновь молчит какое-то время, обрабатывая услышанную информацию и думая, зачем Феликс ему настолько подробно рассказывает о своей жизни, если они видятся всего второй раз. — А какие у тебя взаимоотношения с Хёнджином? — спрашивает старший. Ему правда интересно это, потому что обычно сводные братья или сёстры недолюбливают друг друга. По крайней мере, именно с этим он сталкивался. Но чужой ответ снова его удивляет. — Хёнджин — единственный из всех, кто по-настоящему понимает меня. Несмотря на то, что ему нравится жить во дворце, он понимает и ценит моё стремление к свободе. Раньше я расценивал это как знак того, что Хёнджин хочет вытеснить меня, потому что в таком случае как раз он займёт престол, ибо больше некому, но со временем я понял, что это не так. Да, Джинни не отказался бы от правления, в отличие от меня, ему это точно понравится, но он не подлый и не станет специально препятствовать мне ради своей цели. Иногда у нас бывают разногласия, конечно, — Феликс пожимает плечами, — но даже между лучшими друзьями такое случается, так что это не критично. — Вы лучшие друзья? Феликс задумывается ненадолго, продолжая вести человека за собой. — Возможно, это слишком громкие слова. Мы поддерживаем друг друга, переживаем друг о друге, но до такого статуса мы вряд ли дотягиваем. — Но при этом Хёнджин твой единственный друг, я так понимаю? — Да, — соглашается эльф, тихо вздыхая. — А родители? Ты ведь можешь поговорить и с ними о том, что тебя беспокоит. — Не могу, — Феликс отрицательно качает головой. — Им это неинтересно, особенно отцу. — Но почему ты так думаешь? — Я не думаю, я знаю. — Разве родители не любят своих детей всем сердцем? Феликс снова застывает на месте, а потом оборачивается на старшего, слегка выгибая бровь. — Видимо, у тебя очень хорошие родители, раз ты так уверен в своих словах. Но не все родители такие, Чан. Есть те, кому свой ребёнок вовсе не нужен. Мои предпочитают обращать на меня внимание только тогда, когда я делаю что-то не так. Вернее, если для них это будет таковым. Чан закусывает губу изнутри, мысленно ругая себя за глупость, и виновато следует за младшим дальше.       Они практически спустились, Крис уже слышит шум водопада недалеко отсюда, но его душит тишина между ними, поэтому в итоге он не выдерживает и робко произносит: — Прости. Я не подумал хорошенько, когда тебя об этом спрашивал. Эльф поворачивается на него и смотрит даже немного удивлённо, что, если честно, сбивает Чана с толку. — Всё хорошо, — Ликс слабо улыбается после. — Ты же не знал. Я не виню тебя, не переживай об этом так сильно. И вообще, мы уже практически пришли, — он меняет тему, обхватывая чужую ладонь крепче, и ускоряется. — Тебе точно понравится вид. Крис только послушно идёт следом, осматриваясь вокруг и не забывая поглядывать на эльфа в желании убедиться, что тот правда не обиделся. Феликс ведёт себя как обычно, в его движениях нет скованности или чрезмерной резкости, поэтому Чан в конце концов успокаивается. — Пришли, — говорит Ликс, и Крис выныривает из своих мыслей.       Слева от них находится река, по берегам которой растут высокие деревья, справа — склон горы, с которой они спустились, с густым лесом на её верхушке, а впереди — шумный, огромных размеров водопад, сплошной стеной прикрывающий вход в высокую пещеру позади него. Вода вспенивается в тех местах, где падает в реку, бурлит и шумит так, словно Чан стоит под ливнем. Это превосходно, ему нравится до такой степени, что он застывает с открытым ртом, и Феликс рядом посмеивается с его реакции, но в глубине души он рад такому проявлению эмоций. Потому что разделяет их. Он вновь берёт старшего за руку и тянет за собой к воде. Крис обеспокоенно на него смотрит, но молчит и идёт за ним. — Идём, — Феликс заходит в воду, и подол его платья вмиг намокает. Крис застывает на месте. — Что такое? Чан хлопает ресницами и смотрит на него в нерешительности, но после качает головой и снимает обувь, оставляя её на берегу. Ступни касаются прогретой земли, и парень непроизвольно покрывается мурашками, потому что ощущение очень приятное. А после шагает вперёд, оказываясь в реке сразу по щиколотку. Вода тёплая, и Чан, боявшийся, что она окажется холодной, расслабленно выдыхает.       Феликс всё ещё держит его за руку, и Чан почему-то краснеет от этого, но ладонь из захвата не убирает, потому что приятно. Эльф продвигается вперёд, прямо к водопаду, и Крис непроизвольно задерживает дыхание, когда они вдвоём оказываются возле отвесной стены из воды. Капли брызжут Чану в лицо, и он на мгновение прикрывает глаза, внезапно испытывая невероятно сильное единение с природой. Он почему-то уверен, что Феликс чувствует то же самое. — Мы зайдём внутрь! — из-за слишком сильного шума падающей воды эльфу приходится повысить голос. Чан уже хочет спросить, зачем, но Феликс слишком внезапно тащит его за собой. Крис успевает только набрать воздуха в грудь и зажмурится, сразу же за этим чувствуя, как мощный поток воды окатывает его с ног до головы. Волосы становятся влажными и тяжелеют, одежда промокает — не насквозь, конечно, но весьма основательно. По телу Чана вновь бегут мурашки, и он вздрагивает, после чувствуя, что водопад теперь оказался позади него. Он открывает глаза, натыкаясь на высокий сводчатый потолок пещеры. С него гулко капает вода, эхо от неё отдаётся от толстых каменных стен, и Крис поражённо выдыхает. Тут, естественно, прохладнее, потому что солнце сюда не заглядывает, и по спине парня, по и без того влажной коже, бежит холодок. Он ёжится и смотрит на Феликса. Эльф смотрит на него в ответ, улыбаясь, и, кажется, ждёт реакции. — Тут тихо, — произносит Чан, после вздрагивая от своего же голоса, звучащего теперь громче обычного. — Вообще я удивлён этому, потому что водопад ведь прямо за нами, — он оборачивается. — Снаружи его лучше слышно. Феликс хихикает. — Да, интересное явление, — соглашается он. — Пойдём, я покажу тебе ещё кое-что. Они идут дальше, и постепенно тьма вокруг них становится всё гуще. Поначалу Чан хмурится, а после и вовсе начинает волноваться, когда уже вообще практически ничего не видит, но в какой-то момент слева от него появляется слабый источник света. Он поворачивает голову и удивлённо смотрит на голубоватый огонёк над чужой ладонью, постепенно набирающий силы. — Вау, — выдыхает он, и Феликс смущённо улыбается на это. — Тоже магия? — Да, — эльф кивает. — Но это ещё не самое грандиозное, что я умею. Есть кое-что, чем я горжусь намного больше. — И что это? — спрашивает Чан, пока они продвигаются к дальней сводчатой стене пещеры. Его ноги уже замёрзли, но не критично, так что он готов потерпеть. — Я покажу тебе это как-нибудь потом, — отвечает Феликс, подпитывая чужое любопытство, и Крис кусает губу, думая над тем, что это могло бы быть. Тем временем Феликс подводит его к стене, наконец, отпуская его руку. — Стой здесь, — говорит он, одновременно зажигая аналогичный огонёк и над второй ладонью. Они оба растут, становятся ярче и больше, и в конце концов освещают тёмный, практически гладкий камень. Чан смотрит на стену с прищуром, замечая, что там что-то нарисовано, а потом восхищённо выдыхает, понимая, что это звёздное небо. Звёзды нарисованы обычной белой краской, но не в разнобой, а именно так, как расположены на настоящем ночном небе. Крис даже находит несколько созвездий, а потом переводит взгляд на младшего. — Это невероятно, — произносит Чан, и Феликс расплывается в довольной улыбке. — Откуда это здесь? — Я нарисовал. — Ты? — Крис правда удивляется, судя по тону его голоса, и эльфа это смешит. — Да, я, — он кивает и смотрит на свой рисунок. — Я долго наблюдал за ночным небом, а однажды мне захотелось его нарисовать, но я не хотел, чтобы это видел каждый. Поэтому нарисовал его здесь, по памяти. — Ты огромный молодец, — хвалит его Чан, и младший смущённо опускает взгляд. — Выходит, я избранный, несмотря даже на то, что мы знакомы всего ничего? Феликс угукает. — Выходит, что так. Кроме тебя это видел только Хёнджин. Больше я никому это не показывал. И вряд ли покажу...       Они вдвоём молча смотрят на звёздную карту на стене пещеры, а Чан ещё и думает о том, насколько это невероятно. Феликс и правда отлично постарался. Но потом у Криса начинает сводить ноги от холода, и Феликс, видимо, чувствуя, что парню становится некомфортно, снова берёт его за руку. — Пойдём наружу. Тебе надо согреться.