Всему своё время

Жизнь одиночки тяжка. И легка. Но середины нет. Её не существует. Для неё не существует. — Крис! Постой! — окликает знакомый голос подруги, — Что-то случилось? — Нет. Ничего, — девушка натягивает привычную фальшивую улыбку. Сейчас ей не хочется ни с кем говорить. Не хочется выплескивать весь свой негатив на кого-то. Она всё выдержит. Пусть будет больно. Пусть всё это съест ее изнутри. Она выдержит. Обязательно выдержит. Путь домой долог, но хорош для раздумий. Правда, думать совсем не хочется. Думать слишком больно. А вспоминать еще больней. «Это никогда не закончится», — единственная мысль, когда щёлкает замочная скважина. Тишина. В квартире привычно пусто. Мать придёт лишь поздно ночью, а отец вообще не придёт. Никогда. Уже как три года. Звук льющейся из крана воды разбивает гнетущую тишину в квартире, острыми осколками вонзаясь в слух Крис. Ей противны все звуки. Даже собственный голос. — Мьяуф, — трёхцветная кошка проходит в ванную и смотрит на хозяйку, застывшую на месте и не открывающуюся от зеркала. — Прости, Лоренц… Я опять забылась. Дать тебе курицы? — Крис переводит взгляд на кошку. — Мя-а-а! — вильнув хвостом, четвероногая обитательница квартиры убегает на кухню. Крис тяжело вздыхает. Как обычно.

***

Глухо барабанит дождь по крыше. Окно наполовину занавешено. Сумерки уже проникли в серую комнату, наполняя ее унынием. В этой комнате нет жизни. Сама хозяйка комнаты, шестнадцатилетняя Кристиан Фолоу, сидит за письменным столом, делая уроки. Громкий звонок в дверь заставляет девушку оторваться от занятий и пройти в прихожую. — Ты сегодня рано, — безо всяких эмоций замечает Крис, наблюдая, как разувается ее мать. — У заведующей праздник, отпустила пораньше, — устало произносит женщина, чьи щеки, виски, скулы и шею уже тронули морщины. — Ясно… И вновь тишина. Для неё давно нет смысла этого…существования. Да. Именно так. А дождь всё барабанит. Комната погружается в темноту. Теперь можно дать волю слезам. Но тихо, бесшумно, чтобы никто не узнал. Опять. И где-то глубоко внутри ужасно больно. Где-то глубоко внутри хочется исчезнуть. Но нельзя. Это грех. Всё в своё время. Даже смерть.