Потерянный Сазерленд

Сердце бешено стучало в груди, голова раскалывалась от тупой боли в затылке. Это было первое, что он ощутил, придя в себя. Следующим открытием было то, что он находился под завалами у стены. Массивные и тяжелые осколки бетонных плит прижимали его тело, не давая сдвинуться с места. Единственным утешением было то, что руки не были под завалами, и в теории он мог худо-бедно хотя бы попытаться выбраться, хотя и размеры бетонных плит не вселяли уверенности. Собравшись с силами, он все же начал медленно разгребать руками сначала мелкие осколки, а после и крупные. Он мог бы удивиться тому, что вообще смог сдвинуть крайне тяжелые бетонные плиты, но адреналин пульсирующий в крови отмел ненужные сейчас мысли в сторону. Немного оклемавшись он сел на пол, переводя дыхания и пытаясь понять, как он вообще оказался в такой интересной ситуации. Голова еще болела и кровь стучала по вискам, но все же первые обрывки воспоминаний начали просачиваться в его голову. На фоне непростой геополитической обстановки весь мир тихо готовился к третьей мировой войне. Постоянно происходили провокации и переговоры разной степени успешности. Но, как говорится, никто не хотел войны, поэтому она была неизбежна, и случилось то что случилось. Работая на режимном предприятии, а именно на атомной электростанции он не имел с собой сотового телефона, поэтому о начале ядерной войны узнал одним из последних. Место, однако, было кошерным - прямо в первых рядах, что впрочем, утешало не сильно. Времени на подумать, а почему собственно он вообще остался жив не было, ведь с каждой секундой осознание текущей ситуации становилось всё чётче и чётче. Закончив с процедурами перевода дыхания, мужчина вскочил на ноги и начал спешно обходить помещения в поисках выживших. К его счастью он почти сразу же нашел человека. К несчастью, человек признаков жизнедеятельности не подавал, хотя и внешне выглядел совершенно здоровым. Не было никаких ран, увечий или сломанных конечностей, по началу он даже попытался сделать сердечно-легочную реанимацию, но это ожидаемо ни к чему не привело. Безрезультатно расхаживая порядка получаса он понял, что все мертвы. Почему они мертвы, он не понял. Было во всем этом что-то странное, но объяснить что именно, он не мог. Сев у стены да бы передохнуть, он снова запустил механизм мыслительных процессов, чтобы восстановить картину событий. Это был обычный рабочий день на АЭС, как обычно он заступил начальником ночной смены и ничего не предвещало беды. Работники работали работу, он в свою очередь следил за технологическим процессом, периодически попивая кофе. В какой-то момент дежурный с выпученными от страха глазами подбежал сообщить начальнику что пришел приказ свыше о подготовке к возможной остановке реактора и срочному подъему оперативного персонала для устранения возможных неисправностей. Почему работник был так испуган и взволновал он тогда не понял, но отдал соответствующие указания рабочим. В то время он был далек от всех этих политических игрищ и думал что все это рано или поздно закончится и всё уляжется. Однако немногим позже он понял взволнованность диспетчера, когда увидел в небе шлейф от ракеты, летящей прямо в АЭС. Понимая бесполезность попыток скрыться, он все же со всех ног рванул в маленький аварийный бункер внутри АЭС попутно советуя всем другим сделать так же по рации. Вряд ли это подобие бункера даст хотя бы шанс на выживание. Но надежда штука сильная, полагал он. До бункера он не успел добежать всего каких-то десять метров. Ракета была быстрее его, и с оглушительным грохотом и чудовищной тряской он полетел прямо в стену, в полете проклиная всех политиков, свою неуверенность и глупость, из-за которых он так много упустил в своей жизни. Однако в тот момент, когда он попытался вспомнить то, что было до того злополучного дня, механизм неожиданно и с противным скрежетом переклинило, словно все что произошло до, было стерто. «Посттравматический синдром» - подумал он и решил оставить это на потом. Что в данных обстоятельствах было более важно, так это то что еще немного и его язык треснет от жажды, настолько он оказывается хотел пить, хотя и раньше не замечал этого. Но теперь адреналин закончился, и тело начало привычно жаловаться на свои потребности. — Кажется, я брал на смену лимонад. Сладка газировочка сейчас будет словно даром божьим. Согласившись со своим нехитрым планом, он пошел в раздевалку. Ожидая увидеть привычную картину с шкафчиками и скамейками, он размеренно шел к цели, размышляя о произошедшем и что ему собственно сейчас делать. Однако то, что он увидел там было куда более удивительным, чем все произошедшее ранее.