Маскарад

      Положив топор на место, я взял нарубленные дрова и пошел к костру. Подкинув в него этих дров, и погодя пару минут, он был довольно большим.       — Я думаю такого хватит.       Ветра не было, и это только на руку. Засунув руку в пакет, я сжал в кулаке фотографии и без всяких упреков совести кинул их в костер, сжигая свои воспоминания о тех временах. Так продолжалось до тех пор, пока пакет не опустел. И настало время для последнего дела. Рука потянулась во внутренний карман куртки и достала оттуда мой дневник. Пролистнув окровавленные страницы в последний раз, я протягиваю руку над костром, и расжимаю кисть. Дневник упал на угли и в сию же секунду был охвачен пламенем. Книжка стала потихоньку чернеть, пока полностью не превратилась в уголек. А я еще несколько минут глядел на огонь, не сводя с него глаз, постепенно возвращаясь к этому миру.       «Дело сделано»       ***       Прошло пару часов с того момента, как я сжег свои остатки прошлого. Мне даже думать обо всем этом было противно, но говоря уже о своих сопливых записях, которым место только в костре. Однако остывший и сладкий чай прогонял эти мысли за считанные мгновения, и я снова уставился в узорчатое окно, куда-то туда, в темный и мрачный лес.       «Как не хочется в школу…»       На улице уже стемнело, и впринципе это совсем не удивительно, зима же. Но даже в такую темень оказывается кто-то ходит. В дверь постучали, и я поспешил пойти ее открыть.       «Кого это приперло в столь поздний час?»       Пара щелчков, и я открыл дверь, на пороге которой стоял солидный мужчина в полицейской форме.       — Майор Тихонов, говорить можете? — представился тот. Басистый и уставший голос говорил о его непростой работе.       — Э-э-э… Здравствуйте, да, могу…       «Надеюсь, это не из-за костра»       — Простите за столь поздний визит. Недавно в этой деревне пропал мальчик — он поднял руку, на которой красовалось черно-белое фото улыбающегося мальчика — Зовут Вова, 10 лет. Не видели?       Мои глаза рассматривали фото мальчика.       — Нет, не видел. Но если я его замечу, то обязательно сообщу.       — Спасибо. Еще раз простите за вторжение и всего хорошего.       Майор ращвернулся и пошел к бело-синему служебному УАЗику, в который в следстаии чего и сел. Машина что-то проурчала, и свет фар скрылся в ночи.       «Стремный он какой-то»       Закрыв дверь, я пошел обратно на кухню. Но когда я проходил в проеме, я резко схватился за голову и поспешил облакотиться на стол. В ушах зазвенело, а в глазах все стало двоиться. Боль немного ослабла, и я поспешил выпить таблетки от головы.       После принятия медикаментов, я облокотился обеими руками на стол. Я стоял в тишине и в темноте, устремив взглад в окно. Снежинки падали в лунном свете, буквально светились в лучах уличных фонарей. Красивое зрелище. Этот вид помогал мне ненадолго избавиться от проблем. Он позволял мне раствориться в небытье, стать его частю. Иногда хочется выйти на улицу и упасть в снег, поднять глаза ввысь, и наблюдать за этим чудесным зрелищем.       Но тут я приметил кое что… очень странное…       Присмотревшись, я увидел силуэты… Звери кувыркались, танцевали, играли музыку на фоне снегопада. А если прислушаться, то можно услышать звучание флейты. Это была фантастика, но…       «Что еще за цирк? Кто эти звери? Может, я сплю?»       Меня это совсем не удивляло. Я продолжал смотреть скучающими глазами на снегопад, не обращая внимания на них. Почему-то мне было совсем не интересно наблюдать за этим зрелищем.       Мои глаза стали слипаться, пока я на протяжении пары минут глазел на фонари. Мне стоило идти в постель. Бросив последний взгляд в окно, я направился наверх, но через секунду понял…       «Куда подевались звери?..»       ***       Так же, как и вчера вечером, я сидел у стола на кухне и глазел наружу. До выхода оставалось всего пара минут, но вставать со стула мне не хотелось. Пить тоже не хотелось, от воды с утра меня часто тошнит, есть уж тем более.       «Может уже пора идти?»       Не удостоверившись в этом, я встал и пошел к выходу. Всего через 5 минут я, одетый и обутый, шел вдоль темных лесов. Если первые два ряда деревьев еще можно было разглядеть, то уже за ними начиналась непроглядная тьма. Они тянули свои темные ветвистые лапы к дороге, желая, наверное, утащить меня к себе, но мне было похеру, поэтому через какое-то время мне удалось добраться до деревушки.       «Вроде живой…»       Проходя вдоль очередного столба, мои уши услышали какое-то чавкание.       «Какого там едят?»       Повернув голову, я заметил в тени фонаря неразборчивый силует, но приглянувшись можно было разобрать пальто и мех.       «А, ну тогда не интересно»       И я вновь направился в школу. Однако меня остановил лай собаки, донесшийся сзади. Повернувшись, ко мне подбежала собаченка, обычная дворняга. Естественно, я был бы не я, если бы не сел на колено и не погладил бы ее.       — Прости, но кормить нечем…       Встав, я развернулся, и уже было хотел идти, но… предо мной встал человек… Человек тот был в пальто, шею прикрывал мех от капюшона, а на голове красовалась маска лисы с впадинами для глаз. Он стал приближаться ко мне, хрустя снегом под ногами. Я насторожился. Наконец загадочный незнакомец заговорил:       — И что, совсем-совсем нечем? — и он, а если быть точнее, ОНА, заговорила девичьим голосом.       — А ты знала, что нельзя полслушивать чужие разговоры?       — Ой ой ой! Какая я некультурная! Взяла, и подслушала разговор с собакой! Ха-ха-ха! — условная лиса стала смеяться и всеми жестами показывать, что ей смешно.       — Да иди ты!       — Ну все, все!       — Ладно, мне идти надо — произнес я, и пошел дальше по дороге.       — Эй, погоди! Я, между прочем, с тобой поговорить хотела, а ты уходишь!       — У меня время не резиновое! Я опаздываю между прочем.       «Может поэтому у меня до сих пор нет друзей?»       Лиса поспешила догнать мой ход и через секунду шла почти наравне со мной.       — Тебя как зовут?       — Скажи мне, почему я должен говорить какой-то девочке-лисе, которую я встретил по дороге, свое имя, незная даже ее?       — Так узнай, чего ты?       «Действительно блять»       — Ну и как же тебя зовут, мисс девочка-лисица?       — А как обычно в сказках называют лисиц?       — Без понятия.       — Ну ты предположи хотя бы!       — …Валера?       — Алиса, дурачок!       — Сама такая.       — Ну а тебя-то как?       — Мейсон.       — О-о, а ты иностранец?       «Да бляяяяяяяяяять»       — Нет.       Я продолжал идти по дороге, а Алиса так же пыталась сравняться с моим шагом.       — Хей! Хочешь? Угощайся! — девочка достала из кармана варежку, в которой держала немалую горсть конфет.       — Нет, спасибо.       — Ну, как хочешь.       …       — А тебе в маске нормально?       — Маску носите вы, люди. А мы раскрыли свои настоящие лица.       Вот я подошел к школе. Естестсенно, я понимал, что Алиса в таком виде точно не пойдет в школу.       — Ладно, мне пора идти.       — Встретимся после школы?       — …посмотрим.       И я прошел через ворота, около который стоял какой-то чел с пластырем на носу. Но я не предал этому особого значения, и зашел в школу.       Вход встретил меня ярким светом. Окружение было довольно знакомым, почти таким же, как и в моей прошлой школе. Все та же доска с информацией, все те же коридорчики и раздевалки, все те же бегающие школьники. Но осознание того, что я сейчас в деревне, и в совсем другой школе, заставило меня отвлечься от ностальгии и я побрел по коридору в поисках нужного мне кабинета. Ну и вот я стою возле деревянной двери.       — По моему этот.       Стук в дверь, и из-за нее послышался голос, судя по интонации, математички:       — Входите!       Дверь отворилась, и я прошел в класс, полный учениками и ученицами. И все такая же знакомая мне обстановка, большие окна, шкафы, плакаты со всякими учеными или писателями и какие-то неизвестные моему разуму растения.       — Мейсон Кромов прибыл.       — Во-первых: здраствуйте, а во-вторых: я так понимаю, это ты тот новенький?       — Во-первых: здравствуйте, а во-вторых: да.       На мой вполне разумный ответ Учительница вздохнула, и произнесла:       — Дети, познакомтесь! Это новый ученик: Мейсон Кромов. Мейсон, мог бы ты о себе рассказать?       — Мне неочем рассказать.       -… Так, ладно… Сейчас я подумаю, с кем ты будешь сидеть.       Пока происходил процесс обдумывания, я помаленьку изучал глазеющих на меня учеников. Их взгляды буквально сверлили меня, отчено мне было немного неуютно.       — Будешь сидеть с Бабуриным!       — А че эт со мной? — послышался голос из-за одной из парт, и он принадлежал довольно упитанному и прыщавому пацану, который, судя по голосу, совсем не лоялен ко мне.       — Раз сказала, значит сказала!       — Ой тебе не поздоровиться, новенький! — приговаривали в мою сторону некоторые ученики.       Подхватив рюкзак, я поплелся к парте с этим толстожопым, и уже обосновываясь на новом месте, совсем не стеснялся вести себя свободно, словно я в этой школе давно не первый раз. На мои провокации этот чувак ответил лишь хмыканием, но я думаю, что мы с ним еще пересекемся.       ***       Спокойно прогуливаясь по коридору, я обратил внимание на своего соседа по парте, который глядел на меня явно что-то замышляя. Внезапно, но встал с подоконника и пошел в мою сторону. Проходя мимо меня, он решил, что сможет сделать мне подножку.       «Моя жертва»        Но его сладкие мысли разбились об пол, когда он на него упал. Пока он подставлял ногу, я поставил свою за его ногой, и в следующий шаг он с грохотом упал на деревянный лакированный пол.       — Ай, сука!       — Боже мой, сеньер, где ваши манеры?       Пацан поднялся на ноги и начал вести себя очень агрессивно:       — Ты че, охренел, а? — постоянно к тому же толкая.       — Не напрягайся, жирный!       В этот же момент я почувствовал удар в шеку. Этот ублюдок влепил мне кулак…       — Че, не такой смелый теперь, да?       «Ой, а это ты зря сделал…»       — Мне кажется, что кто-то сейчас отхаатит сочный пиздюлей, и больше не захочет ко мне приближаться.       — Ты не до конца понял?       Ублюдок направился в мою сторону и сделал выпад с ударом. Но я был умнее, и отойдя в сторону, ударил его плечом между лопаток. Плавным движением руки я схватил его за сальные волосы, прижал его лицо к стене, и медленно, но сильно давя, провел его до конца коридора. По окончанию сия процесса, я решил открыть окно. Схватив его за шкирку, я закинул его на подоконник и свесил половину туловища.       — Итак, кто у нас самый борзый?       — А… Атупусти! — завопел тот.       — Да я отпущу, не волнуйся. И отравишся ты в последний полет.       — Не… Не надо!       — Ну так кто у нас тут самый борзый?       — Я!.. — через слезы и хныкания промычал тот.       — Так, зачем ко мне лез?       -…       — Зачем, я спрашиваю?! — я перешел на крик и сильнее наклонил его вниз.       — А-а-а! Нет, не надо! — заорал тот, и разнылся пуще прежнего.       — Я задаю вопрос снова: ты зачем ко мне лез?       — Я… Думал ты слабак там… всякое такое… Поиздеваться… Хотел…       — Ах вот как… — и он снова свисал с окна.       — А-а!       — Ты ведь так больше не будешь, верно?       -…       — Верно?!       — Да!.. Не… Не буду…       — Вот и славно! — и я швырнул его на пол, и он, весь с заплаканым и побелевшим от стены лицом, куда-то побежал.       — Это что сейчас было?! — заорала какая-то девка с длинной косой и высоковатым голосом.       — Воспитательные работы — сказал я, слез с полоконника и пошел обратно в класс.       — Я учителю все расскажу!       — Да пожалуйста! Мне-то какое дело?       С этими словами я прошел ы комнату и уселся за парту. Прозвенел звонок, и последний урок этого дня стал пропадать в стрелках часов.