K.

Липкие сны держат в своих оковах практически до самого утра, уже вырабатывая у тела привычку просыпаться в холодному поту ближе к шести утра. Даже хваленое снотворное не совсем помогает, ну если только целую принять. Но иначе – не встанешь. А сны противные, с повторяющимся сюжетом, с глушащей болью внутри. Пропитанные горьковатой дымкой обещаний, сладким вкусом слов о любви, искристыми взглядами темных, почти обсидиановых глаз. Никто с ней не говорит во сне, только смотрит да образом пытается всколыхнуть чувства, которые так старательно Женя укутывала в плотную пленку былого. – Опять половина шестого, что за дурдом, – пробормотала Медведева, первым делом беря в руки телефон. Какие-то ненужные уведомления из инстаграма и ноль личных сообщений от близких контактов. Полковнику, мать его, никто не пишет. Полковника никто не ждет. Хоть в ленту можно позалипать, пока не прозвенел будильник. Занятие бесполезное, но приятное для дофаминовой системы, клац – и смотришь чужие смешные видео с котами, клац – и лайкаешь новую фотографию с Хрустального, клац – и видишь, как в новостях смакуют парочку Валиева-Дмитриенко, которая держалась за руки в Казани. – Блядь, – криво усмехается Женька и блочит телефон, откидывая его на соседнюю подушку. Сколько времени прошло, пора бы привыкнуть, осознать, что человека в твоей жизни больше нет. Он живет свою, наверняка счастливую и интересную жизнь, наслаждается каждым днем, улыбается на публике, глаза горят, а не бледно отсвечивают, как в феврале 2022. Прежний пухлощекий «кот» вырос, а Женя никак не могла осознать это, отставить на дальнюю полочку. Когда только пошли слухи, она сначала не поверила и отшучивалась. Втайне листала новости и ждала, пока Камила ей что-то расскажет. Должна же была рассказать, они так договорились. Все тайны делим поровну, никаких дополнительных условий. – Напиши, пожалуйста, как доедешь, – просит Медведева в последний раз, когда Ками закрывает дверь. – Жень... – Ками почему-то стесняется поднять глаза. – Я с тобой хочу поговорить на следующей неделе. – Так говори, – непонятная тревога поселяется в районе рёбер. – Говори сейчас. – Я пока не готова, – вскидывает голову Камила. – Но всё хорошо, правда, не переживай, – она оставляет в покое чертову дверь и кидается к Жене на грудь. – Ты мне очень нужна. – Тогда к чему такие сантименты? – улыбается та, гладя Ками по шелковым волосам. – Чувства. А потом они встречаются на одних этапов Гран-при, и Валиева не бежит обниматься, как раньше, а сдержанно кивает Медведевой в ответ, быстро проходя мимо, как будто они просто знакомые. Она прекрасно помнила свое состояние в тот момент. Чувство, что-то не так, мигом поселяется в голове, и его оттуда не выкурить никакими способами, ноги становятся ватными, а пальцы холодеют так, будто на арене не 8-10 градусов, а все -20. Женя нервно сглатывает, облизывает губы, которые внезапно становятся сухими, оборачивается, несмотря на большое количество людей вокруг, и смотрит вслед Камиле. Та идет грациозно, хоть и торопясь попасть к Даниилу Марковичу, но ее походка и тело напоминают Женьке греческую богиню с одним условием – коньки на ногах. При взгляде на нее у Медведевой всегда что-то с сердцем, хоть санитаров вызывай – колотится, как сумасшедшее. А затем Ками притормаживает, поднимает голову вверх и кому-то приветливо машет. Женька тоже поднимает взгляд, и проклинает этот момент. На трибунах сидит этот слащавый недо-альфа самец Дмитриенко, песни которого Валиева обожала. «Ты Венера, я Юпитер», ну и всё в таком же духе подростковых рифм. Она эту музыку не слушала, но уважала вкусы Ками. А теперь вот. Сам Ванечка пришел на трибуны наблюдать за прокатом Валиевой, как когда-то Женя на чемпионат России. В груди отчаянно не хватает хотя бы капли воздуха. – Ты как? – обеспокоенно спрашивает Марк позади, который стоял в своей привычной цветастой рубашке. – Да нормально, плохо спала просто, – отмахивается от него Женя, пытаясь унять дрожь в пальцах. – Выглядишь как труп. – Да я он и есть, – отшучивается Медведева, но видя немой вопрос, оправдывается, – действительно спала, Марк, не переживай. Все будет гуд. Но молчание между ними затянулось на какие-то неприличные недели. Женя не хотела напоминать о себе и сутками смотрела на экран с диалог, который попеременно мигал онлайном. Набирала и стирала сообщения, побоявшись показаться глупой. Смотрела сториз, фотографии, радовалась заметкам о том, что у Вани есть девушка, и значит, Камила точно не ему не интересна. Как гром посреди неба, прозвучала новость о том, что этот белокурый идол расстался со своей пассией, и причем не очень хорошо. Пассия написала много гневных слов в своем профиле, из которых Женька уловила одно: Дмитриенко плохой человек, не стоит с ним связываться и вообще бабник, ушедший за новыми эмоциями. Новыми эмоциями. Приглушенный выдох. Женя думает, что она уже умерла – невозможно сердцу биться так часто, а ощущениям заполнять эту телесную оболочку изнутри, разрывая ее шипами на миллиарды лоскутов. Ее психика сейчас точно даст сбой, кукушка улетит в дали, а руки останутся трясущимся, как у старика с Паркинсоном. Через пару минут трясучка останавливается, и она делает глубокий вдох. Это ничего не значит. Это ни-че-го не зна-чит. Но обида тлела внутри и обжигала синими языками пламени. – Привет, – неуверенно говорит Камила, когда они встречаются за бортиком льда. Женя бросает короткий взгляд на запястья Камилы. Красной нити, которую она дарила, нет. Значит, сняла. Кивает и отходит к остальным, оставив недоумевающую Валиеву с Дашей и Аделией. Между ними теперь пропасть молчания, разведенные линии, как питерские мосты, которые они наблюдали вдвоем в обнимку, греясь горячим чаем из термоса; между ними события весны, ставшие фундаментом, невыигранные золотые медали (одни на двоих), и треснувший напополам лёд после песен одного юного мальчика. И невыполненное желание Жени забрать к себе Камилу навсегда. Женя кусает край рукава кофты, потому что так проще пережить.

Большие города Пустые поезда Ни берега, ни дна Всё начинать сначала

Камилу любят все, а Женьке просто нужно начать сначала, не привыкать ведь. Раны затянутся, боль притупится, переживания уйдут. Только выть хочется по ночам. *** – Как ты? Женя чувствует ядерную смесь эмоций, от глухого желания обладать до разъедающей ненависти внутри. Она не должна была звонить, Камила не должна была поднимать трубку, забить, в конце концов. Они же так прекрасно не общались. – Хорошо, – тихо говорит Валиева. – А ты? – Как всегда. Женя садится на край кровати и сжимает телефон одной рукой. Больно. Больно внутри. – Тебе ведь плохо, поэтому ты звонишь ночью, – совсем не те слова, которые Женька хотела услышать. – Ещё не ночь. – Почти полночь. – Если ты держишь режим, извини, я не буду тревожить, – сухо говорит Медведева, и почти кладет трубку, когда Валиева кричит: – Не смей! Жень, я соскучилась, давай поговорим. Что-то крепкое склеенное внутри надломилось, и Женя тяжело выдохнула. Боль заполонила грудную клетку, отдавая куда-то в черепушку. Не хватало ещё инсульта в ранние годы. – Почему не писала тогда? – хрипло интересуется та, стараясь унять дрожь в руках. – Ты занята была, – почти шепчет Ками. – Шоу, съемки, благотворительность, фотосессии. А у меня этапы Гран-при, я не хотела с тобой говорить в телеграме или вотсаппе, хотела только вживую... – Приехала бы. – Я... не могла. От этого «не могла» так саднит внутри, что Жене хочется вырвать свое сердце, как Данко, отдать его Валиевой и сказать: на, держи, твоё, заслужила. А она проживет как-нибудь без сердца, надоело уже вот так, по-дурацки. Будет спокойна и начнет спать по ночам. – Тебе же он не нравится, черт побери, – почти в сердцах выкрикивает Женя, падая спиной на кровать. В ушах шумит кровь. Хотя инсульт – не самое печальное завершение этого вечера. – Я никогда этого не скрывала, – Камила даже будто переживает. – От тебя точно нет. – Честно, у тебя получается вид, что да, – Медведева даже почти улыбается. – Но иногда ты переигрываешь. – Следишь? – Да не так, чтобы. Все время на глаза попадаешься в этих ваших инстаграмах. Ками смеется, и этот хрустальный смех будто взрезает грудь, выворачивая наизнанку черный клубок чувств. Он вытекает противным черным сгустком, размазываясь по хлопчатобумажной ткани белья. Больно, но одновременно приятно, что гематому наконец вскрыли. почему он почему он – Не грустишь без Сашки и Ани? – вместо этого спрашивает Женя, перекатившись на бок. Сгусток булькает и течет все медленнее. – Скучаю, конечно, – открыто признается Ками. – Особенно по Саше. Но мы видимся, как есть время. – Вчетвером? – пересохшими губами спрашивает Медведева. – Жень... Женя кладет трубку. В груди больше не осталось ничего, кроме зияющей дыры. Она прижимает руку к воображаемой границе этой пустоты и старается забыть. Забыть все то, что так её грело раньше. Сладкие поцелуи под покровом тьмы, влажные дорожки на тонкой коже шеи, которая так маняще пахла цветочным гелем; блеск для губ, который оставался на щеках после поцелуев Ками, лицо горело, и волнение невозможно было скрыть. Тонкие пальцы, переплетенные вместе. Чай с веточкой вербены по утрам, поджаренные тосты, вместе просмотренные фильмы и ночи, в которых Женьке постоянно казалось, что воздуха мало. Она будет ждать. Она все равно придет на чемпионат России, будет наблюдать уже с трибун, а не из-за бортика, когда встречала Камилу в свои крепкие объятия. Не будет чмокать в макушку, поздравляя с удачным прокатом. Но будет улыбаться и говорить: Камила, ты смогла. Я в тебя верила. Я в тебя всегда верила. Пока на одном из этапов Гран-при к Жене, которая была сосредоточена на своих мыслях, не подбежал кто-то со спины, не обвил руками за талию, не прижал к себе, не уткнулся носом в плечо, окутав своим вербеновым запахом, не сказал, крепко держа её, не позволяясь сдвинуться с места: – Жень, я скучала. Женя сглатывает. Вспоминает тонны неотправленных сообщений, миллиарды невысказанных слов, гнев, отчаяние, принятие ситуации. Медленно выдыхает, восстанавливая ситуацию в голове заново. Мир немного зашатался и принял неустойчивую форму, когда Женя всё дольше оставался в чужих объятиях. «Я рада, что ты живёшь свою жизнь». как теперь узнать, любила ли ты когда-нибудь, гугл поиск Мир медленно приобретает прежние очертания. А ведь уж и не так страшно жить. – Привет, Ками, – она оборачивает и широко улыбается в ответ. – Рада тебя видеть. Прости, мне нужно к комментаторам, – кивает на скамью. – Удачного проката. – Спасибо, – а глаза Ками заледенели в ответ, понимает ведь, что возведенные заграждения не разрушить никаким приветствием. – Привет Ване, я его видела на входе. Валиева кивает, отводит взгляд, и медленной фигурой бредет к тренерам. Совершенно не та, что была ещё два месяца назад. Женя улыбается и надевает наушники с микрофоном. В конце концов, та Камила Валиева была просто образом, а Жене нужно идти дальше. И всё точно нужно начинать сначала, как пели БИ-2.