Подчини меня.

Когда в вашей квартире, уютном и тихом местечке, в котором можно отгородить себя от ледяного тумана из проблем внешней жизни появляется одна из таких проблем, вы вряд ли сможете уснуть. Ён Хва ненавидела каждую минуту, пока мучительно растягивала одну кружку чая за другой. В соседней комнате спал вымотанный болью и весьма эпичной прогулкой Риндо. Дверь в комнату была приоткрыта и девушка с кухни слышала тихое и мирное сопение её пациента. Ей же было не до сна. Был вариант расстелить на полу, но Син всё время отводила эти мысли в сторону, бросая глубокие взгляды в сторону дивана, на котором расположился парень. Сегодня у неё должен быть выходной, но уже с самого утра придётся вновь вернуться к работе. Время подкрадывалось к шести часам, когда все соцсети были прошарены, несколько кружек чая выпиты и парочка серий новой дорамы, которая ещё только выпускает эпизоды. Уставшая от навязчивых мыслей, девушка, подтягиваясь направилась в комнату, останавливаясь рядом с Риндо. Тот спал вполне спокойно, что очень радовало. Значит, в оказании первой помощи ошибки не были допущены. Тёмные глаза после изучения выражения лица Хайтани скользнули ниже и словно запутались в паутине татуировки на одной стороне туловища. Они следовали точно по узору, искали пути и попадали в тупик, пока не нашли забинтованную рану. По ходу пути Син без задней мысли оценила подтянутое тело Риндо. Девушка любила смотреть на ухоженные тела. Любила смотреть на красивую внешность, но не более. Ведь нутро людей её никогда не интересовало. "Люди прекрасны пока молчат" – так считала Ён Хва. Она не верила, что нутро человека способно цвести. У всех на душе свои сорняки, но большинство их настолько ядовиты, что лезть глубже красивой оболочки вовсе не хочется. И Риндо в её глазах казался таким же красивым ядовитым цветком, который словно сам манит жертву к себе, чтобы уничтожить жестоко, но красиво. Ухватив из шкафа пижаму, состоящую из просторной однотонной серой футболки и такого же цвета шорт, девушка поплелась в ванную. От тёплой воды тело максимально расслабилось, а усталость после смены дала о себе знать и конечности словно налились свинцом, а голова опустела, будто вода вымыла из неё все мысли. Покинув ванную совсем раскисшей, Ён Хва вновь кинула на Риндо изучающий взгляд, задёрнула шторы, погружая комнату в тень, и зависла посередине этой же комнаты, прикидывая сколько мороки будет с тем, чтобы достать футон, постелить. Глаза метнулись к дивану, у которого лишь одна половина с краю была занята её пациентом, а после некий пофигизм подкинул ей совет не мучиться. А потому Син уверенно, но аккуратно перелезла Риндо, и легла к стенке, накидывая на бёдра плед. Подушка была одна, и была она занята. Да и спать на одном диване с левым опасным типом не есть норма, но девушка настолько измоталась, что забила на отсутствие подушки, на Риндо и на кучу непрочитанных сообщений от одного и того же контакта. Но сейчас всё это не важно. Она свернулась клубочком у стены, спиной к Хайтани и расслабленно ощущая как по телу ползёт сонливость, выпала из реальности, засыпая. Сквозь сон мутными отголосками слух уловил тихий чуть хриплый мужской голос. Поддаваясь приввчке, Ён Хва приоткрыла глаза, прислушиваясь к голосу. Она всё так же лежала спиной к Риндо, не подавая виду, что проснулась. Парень, кажется, говорил по телефону. Судя по содержанию диалога, говорил он со своим братом. Вновь прикрывая глаза, Син прочувствовал всем телом прожигающий взгляд. Хайтани, задумчиво уставившийся в спину девушки лишь коротко отвечал на вопросы Рана. Сам он проснулся всего несколько минут назад. А когда телефон оповестил о низком уровне зарядки, Риндо поспешил утешить Рана и сбросить звонок, не отрывая взгляда он спины его спасительницы. — Не предложишь чая? — Если ты не заметил, я спала. – буркнула девушка, слабо хмурясь. — Не заметил. Ты уже несколько минут как не спишь. – Риндо всё так же лежал на спине, теперь уже глядя в белый потолок. — Учитывая, что из-за тебя я не спала всю ночь, это тебе стоило бы метнуться и принести мне кофе в постель. Хайтани молчал. И его молчание было самым приятным ответом для Ён Хвы. Она вновь задремала, не слыша как тихо скрипнул диван. Подавляя рвущиеся наружу от боли маты, Риндо прошёлся в ванную, плеснул в лицо холодной водой и завис напротив зеркала. Видок не очень, и ситуация тоже. Но раздражение испарилось ещё вчера, пока он отрубался на чужом диване под пристальным взглядом карих глаз. В маленькой кухне было до ужаса мало места. Вся эта квартира даже для двоих казалась весьма тесной. Риндо не был паинькой и парнем высокого воспитания. Гордый, но в какой-то степени умеющий благодарить юноша по-хозяйски прошарил шкафы, вскипятил чайник и заварил быстрорастворимый кофе на две персоны. Сделал всё как любит он сам. Горячий, чёрный сладкий кофе. Спрашивать предпочтения язвительной мадам гордость не позволит, как и отнести ей кофе в постель, а потому он специально громко вошёл в комнату, привлекая к себе внимание. Ён Хва, услышав сквозь сон шаги, повернулась на другой бок и приподнявшись на локтях бросила мутный, но уже строгий взгляд на Риндо, что завис у дивана и лениво оглядывал её. — Я не пёс, тапки к ногам таскать. Сама придёшь. – с этими словами парень вновь удалился в кухню, игнорируя изумлённый, но всё ещё сонный взгляд. Через минуту в кухне появилась и Ён Хва. Она уселась за стол, напротив Риндо, и громко стукнув пачкой сигарет о его поверхность, взяла в руки кружку, делая пару глотков и слабо морщась от большого для неё количества сахара в кофе. Однако, пить продолжила. — Противный характер – это семейное? – глаза девушки бесцеремонно блуждали то по лицу Хайтани, то по телу, вновь попадая в лабиринты узоров татуировки. — Не стану отрицать. Действительно, здесь не поспоришь. Син вытянула из пачки сигарету и указательным пальцем пододвинула пачку в сторону Риндо. Подкуриваясь и укладывая рядом с пачкой зажигалку, Ён Хва затянулась, медленно и красиво выпуская изо рта дым, пока парень повторил за ней, так же подкуриваясь. Она курила ещё со старшей школы, в отличие от Риндо, который таким лишь иногда балуется. Пробовал не отставать. — Выглядишь неплохо. Проверю швы, сменю повязку и можешь ехать домой. Твой братишка глотку мне перережет, если задержишься. — А ты точно медсестра? — Вроде того. – по губам Хайтани скользнула усмешка. Девушка слабо наклонила голову набок, глубже вглядываясь в глаза напротив. — Адрес, который изначально вчера назвал твой брат - адрес школы-интернат. Сколько тебе? — Восемнадцать. – бросил он, невозмутимо пуская дым. Девушка глубоко вздохнула, нервно туша недокуренную сигарету, и тихо ругнулась. Видимо, она была уверена, что ему минимум двадцать. — Ещё с малолетками не возилась... Идём, сменим повязку. – не дожидаясь, когда Риндо пойдёт за ней, Син поднялась из-за стола и направилась в ванную, где собрала волосы, помыла руки, и в комнате под прожигающим задумчивым взглядом Хайтани сменила тому повязку, сунула обезболивающее и отдала его футболку, которую парень небрежно натянул на тело, услышав строгое замечание от девушки о том, что ему стоит быть осторожнее. — Когда заживёт? — Всё зависит от тебя. – Риндо натянул уже второй кроссовок, замер у порога напротив неё и хотел было что-то сказать, но очередной звонок на телефон девушки его отвлёк. Это был уже пятый за час звонок, от одного и того же номера. Но она упорно делала вид, что не должна отвечать. Ведь действительно не хотелось. — Не возьмёшь? – она мотнула головой, блокируя экран и заводя руки за спину. — Это не важно. Береги себя. — Иначе вновь придётся тебя навестить. – от его шутки на лице Син скользнуло возмущение, а после она лишь усмехнулась, открыла ему дверь и пересекаясь с Риндо взглядами, позволила ему молча покинуть её квартиру. На лестнице парень пересёкся взглядами с каким-то мужчиной, в дорогом стильном костюме, уложенными волосами. Он оглядел Хайтани предвзятым взглядом, ведь увидел как он покидал квартиру Ён Хвы. А когда он прошёл мимо него, Риндо услышал за спиной короткий и сухой диалог. Диалог с Ён Хвой. Он замер на этаже ниже, вслушиваясь в его содержание. — Ватанабэ? Почему здесь? — Ты не отвечала на мои звонки. Кто это был? — Не важно... Заходи. Дверь захлопнулась, и тот мужчина, судя по всему, оказался в квартире. Хайтани замер на несколько секунд, а после вновь направился в прежнем направлении.

***

— Ты так была занята тем парнишей, что игнорировала мои звонки? – Ватанабэ замер в пороге, пока Ён Хва не обращая внимания на его нарастающую злость собирала испачканные в крови использованные бинты и марлевые салфетки. — Заметил? – Син проходила мимо него, когда Горо схватил её за руку, и припечатал всем своим телом к стене, сверкающими от гнева глазами вглядываясь в её лицо. От неожиданности испачканные кровью бинты выпали из рук, а взгляд девушки покрылся льдом, пока Ватанабэ ограничил ей все пути освобождения. — Убирайся. Вон из моей квартиры. — Ты стала забывать, кто я, дорогая Ён Хва. И кто ты. – его ядовито-сладкий шёпот резал слух, болезненно отдаваясь эхом где-то внутри. — Когда ты сбежала от любимой семейки в Японию, именно я помог тебе выбраться. Кем бы ты стала? Куда бы пошла? Я дал тебе образование. И работу в моей больнице. И взамен уже пять лет жду от тебя благодарности и согласия стать моей. Но ты до ужаса дикая и неручная. — Но именно ты сказал моему отцу, что я в Японии. И теперь считаешь себя благодетелем? Я четыре года жила под твоим и отцовским контролем, сама того не зная... это предательство. — Так почему ты больше не сбегаешь? – они не отводят друг от друга глаз. Его взгляд хищный, насмешливый, и её дикий, злой. Взгляд преданного и обиженного человека. — Ты используешь меня когда хочешь... — И это твоя благодарность за то что я делаю для тебя? Для нас? — Я не могу дать тебе больше, чем своё тело. Ты... ты больше не заслуживаешь. – её ледяной голос дрогнул и глаза заблестели. Горо увидел это. Он долго наблюдал как рушится стена из шипов и Ён Хва медленно поддаётся эмоциям. Но её слова убили в нём последнюю жалость. — Тогда я буду брать с тебя больше. Если пропустишь хоть один мой звонок - разложу тебя перед тем малолеткой, что выходил из твоей квартиры несколько минут назад. Ведь это всё, что ты можешь мне дать. Больше с тебя брать-то и нечего... Ватанабэ ушёл. Квартира мгновенно опустела, словно здесь вовсе никто никогда не жил. Син скатилась по стене, уселась на пол и тихо выдохнула, стискивая зубы. Тело пробил мороз и из горла то и дело порывался выпорхнуть крик, но Ён Хва умело унимала эти позывы разрыдаться, словно пятилетний ребёнок. Все её мысли снова и снова возвращались к отправной точке. К её семье. Син - многоуважаемая семья. Отец, Син Мин Су, и мать, Син На Ми - оба высококвалифицированные специалисты в области нейрохирургии. Врачи с огромным опытом и авторитетом. Одни из лучших в Южной Корее. Старшая сестра семейства - То Хва отучилась в том же направлении и сейчас работает заграницей. Ён Хва с детства осталась сплошным разочарованием и пятном на белоснежной чести семьи Син. Девочка росла безумно творческой, талантливой. Оптимистичный и мечтательный ребёнок. Вот только в средней школе девочка заявила о нежелании связывать жизнь с какой-либо хирургией. Или с медициной в целом. Она не знала, куда хочет поступать, но была уверена, что это не медицина. А может и вовсе не высшее образование. Вся семья впала в бешенство. Это было неприемлемо. Позорно... В старшей школе их семью навестила семья Ватанабэ. Горо был тем единственным человеком, который не смотрел на неё с осуждением, когда узнал, что Ён Хва не планирует поступать на высшее. А в один прекрасный день, когда отец истерично заявил что не позволит ей самой распоряжаться своей жизнью, Син сбежала из дома. Преданная собственными родителями, она не могла ни на кого надеяться, кроме как Горо. Он встретил её в аэропорту Токио. Он принял её к себе. Пообещал, что поможет встать на ноги и начать жизнь с чистого листа. Пока она училась на медсестру, Горо перенял должность главврача в одной из больниц Токио. В свои тридцать два года он был весьма успешным и привлекательным человеком. Красиво ухаживал за Син, помог устроиться медсестрой в ту больницу, где он занимал должность главврача. Не требовал  многого. И Ён Хва была уверена, что за несколько лет действительно полюбила его. Ведь он заботился о ней и относился как к сокровищу. А потом он позвал её к себе на ужин. Девушка застыла в гостиной, глядя на своего отца, которого надеялась больше никогда не встретить. Ведь Горо обещал ей, что не выдаст её. — Я приехал, чтобы благословить ваш брак. Отец самодовольно улыбался, а Горо невозмутимо стоял рядом с ним. Все четыре года он поддерживал связь с её отцом и оба они контролировали её жизнь, не подавая виду. Так произошло второе предательство. Почти год прошёл с того дня. Она искренне хочет исчезнуть, чтобы больше никто не смог найти её. Горо словно болен ей. Он верен чувствам к ней. Не спит с другими, только с ней. А она как бы сильно не ненавидела его, позволяет себе отдаться ночи с ним. Этим самым показывая ему, как несерьёзно и предвзято относится к Ватанабэ. Он же терпеливо ждёт, что она простит и забудет. Что она примет его абьюзивную любовь. Но она лишь ждёт момента, чтобы вновь сбежать. И теперь надеяться лишь на себя. А пока нужно время. Нужно ещё немного посидеть на цепи.

***

Ран и Кира встретили Риндо возле общежития. Ран небрежно, но любя потрепал волосы брата, а девушка осторожно и ласково приобняла его за шею, быстро отстранившись, чтобы не задеть рану. — Ты почему в общаге? Вы с Сано должны были ещё утром умотать. – Кирай лишь возмущённо вскинула брови на вопрос Риндо. — Я должна была убедиться, что с тобой всё хорошо. Майки заберёт меня через несколько минут. — Вчера такую истерику мне закатила... думал, прибью её. – Ран демонстративно вздохнул, на что Риндо одарил его вопросительным взглядом. — Заткнись! – буркнула девушка, бросая строгий взгляд на брата. Рёв мотоцикла отвлёк Киру. Замечая Сано, что притормозил неподалёку от них, она быстро сменилась в лице, чмокнула Риндо в щёку, и подойдя к Рану сделала то же самое. Парен схватил её, сжал руками, и пока сестра возмущённо дёргалась и пыхтела, облизал её щёку, с улыбкой слушая миллион матов в свою сторону. После он её отпустил, ловко увернулся от пинка под зад и с невозмутимой милой улыбкой проводил всю взъерошенную Кирай насмешливым, но добрым взглядом. Она запрыгнула на мотоцикл Манджиро, вытерла щёку об своё плечо и махнула братьям рукой, прежде чем парочка скрылась. — Пошли, герой, твой парень по тебе соскучился. — Санзу? – в ответ на скептический тон младшего брата Ран победно усмехнулся. — И не отрицаешь, Рини. — Ёбну, Ран.

***

— Ничего, что я забрал тебя? – коварно воруя кусочек сахарной ваты, которую он сам купил Кирай, Майки бросает на девушку вопросительный взгляд. — Думаю, всё в порядке. Шум вокруг впервые не напрягал, а заряжал особой атмосферой. Сано показалось, что свидание в парке аттракционов сейчас будет настоящим спасением для эмоционально истощённой Хайтани. И эффект уже был виден. Она выглядела как обычный подросток. Счастливый подросток. — Если устанешь, скажи. — Вроде и похоже на тебя, но ощущение, словно такие свиданки - это совсем не твоё. – палочка от сахарной ваты полетела в урну, а взгляд с глаз Манджиро опустился на липкие пальцы с остатками сладости на них. Сано, аккуратно обвил пальцами запястье Кирай, поднёс ко рту и словно это было его любимым трюком, провёл языком влажную дорожку по сладким пальцам девушки. Как и тогда, на берегу. Она не пыталась вырваться, и проходящие мимо люди, что бросали неоднозначные взгляды их не волновали. Кира лишь покорно принимала все его касания, с замиранием сердца ожидая всё новых. Но всё это прекратилось, когда Сано несильно укусил её за один из пальцев, от чего блондинка отдёрнула руку и окинула его возмущённым взглядом. — У тебя фетиш на облизывание моих рук? — Похоже на то. – он мягко улыбнулся, на что смущённая и растерянная Кирай лишь полезла в сумку за влажными салфетками, пряча светящиеся от влюблённости глаза. Словно маленький и любознательный ребёнок Кира с детским интересом оглядывала каждый ларёк, что попадался им по пути. Сано умело улавливал в её глазах определённые нотки и точно угадывал, чего хочет девушка. Будь то сладость, или какой-то аттракцион. Майки влюблённым взглядом прожигал её светящиеся счастьем глаза, но душой очень переживал, что всё же что-то не так. — Спасибо. – тихое и нежное. Уже вечерело и парочка сидела в беседке, наслаждаясь прохладными молочными коктейлями и друг другом. Неожиданный перепад настроения у Киры заставил Майки вопросительно оглядеть её. Но девушка лишь мягко улыбнулась. — Хочешь поговорить? — Не знаю... наверное, мне нужно время, чтобы привыкнуть. – Манджиро ждал, когда она продолжит. Он знал, что ей есть что сказать. — Я снова и снова возвращаюсь мыслями к прошлому. О будущем думать страшно, а прошлое заставляет меня впадать в отчаяние. Я слишком слабый человек. И я понимаю, что вместо того, чтобы вечно жаловаться на то, какой ужасной жизнью я живу, мне нужно идти дальше. Ненавижу свою слабость. И от этой моей слабости, вечного страха я точно сойду с ума. Вчера я закатила Рану истерику, повела себя как маленький капризный ребёнок. Не понимаю, откуда во мне столько эгоизма... — Тебя никто никогда не жалел. – блондинка изумлённо приоткрыла рот, не зная что ответить. — Никто никогда не интересовался твоими чувствами. А ты все переживания хранила в себе. Долго, молча. А теперь у тебя просто нет сил справляться с этими чувствами в одиночку. Ты срываешься, тебе охота кричать об этом на весь мир, ведь в нужный момент тебе не помогли с этим справиться. – Хайтани слушала его спокойный, убаюкивающий голос, что выжигал внутри все стены. Поджимая губы и давя улыбку, девушка вновь отвела взгляд. — Я раздражаю сама себя. Искренне хочу быть счастливой, но снова и снова оступаюсь. — Это нормально. – Сано перевёл взгляд куда-то за её спину, где на площадке носились дети, которые один за другим за руку с мамой или папой покидали парк. — От прошлого невозможно отказаться за короткий срок. Тем более если само прошлое не отпускает тебя. Для этого... нужно время. — У тебя есть что-то, что удерживает тебя? Там, в прошлом? – они столкнулись взглядами. Майки почти никогда не говорил о своих мыслях. О своём прошлом. Он словно оберегал её от чего-то. Оберегал от тени, которая везде следует за ним. От тени своего прошлого. И именно сейчас, когда она распахнулась перед ним, разделила все свои эмоции, переживания, Сано понимал, что хочет раскрыться в ответ. Им обоим это требовалось. — Есть. Но, боюсь, от этого прошлого вряд ли можно отказаться. – Кира ждала. Мягко вглядывалась в темнеющие глаза и ждала. — Я не всегда способен контролировать свои эмоции. В такие моменты я исчезаю. Уезжаю куда-нибудь, без возможности с кем-то связаться. Но... Когда я был младше, это случилось впервые. Младшая сестра Харучиё сломала мою... игрушку. Это случается у всех детей. Но я тогда не знал, что не смогу справиться с самим собой. Она соврала, что это был Харучиё. Я избил его. Порвал рот. Но понял, что произошло лишь когда отошёл. И только в больнице Сенджу призналась мне, что это она сломала тот самолёт. Но мне было настолько на это плевать, ведь я чуть не убил друга. Из-за опасения, что это произойдёт вновь, я стал натягивать улыбку и самовнушать, что всё хорошо. Сложно было после этого смотреть на лицо Харучиё. Моя слабость покалечила его. И на его месте могла оказаться и Эмма. И другие мои друзья. Я намеренно окружил себя людьми, чтобы помнить, что должен держать себя в руках. Создавал банды, сближался с кучей ребят. Но каждый раз это давалось сложнее и сложнее. Когда умер дедушка, мне казалось, что я смогу это пережить. Я продолжал улыбаться, чтобы самому себе доказать, что у меня всё отлично. А потом... я убил человека. – глаза блондинки испуганно округлились. Она слышала об этом впервые. Майки же оставался невозмутимым. Но лишь чернота его взгляда выдавала его тихое печальное отчаяние. Словно это предсмертная исповедь. — Всего через пару недель после смерти дедушки в дом залезла небольшая компания незнакомых людей. Видимо они надеялись утащить что-нибудь. В ту ночь я оставался в зале для занятий, где дедушка проводил тренировки. Я пытался справиться со своими мыслями, со своей тоской, и они лишь подлили масла в огонь. Двое из троих сбежали. А одного я забил до смерти. Я сам вызвал полицию, сам объяснил всё по телефону. Меня должны были отправить в исправительную школу на три года. Но при осмотре врачи порекомендовали лечь в психиатрическую больницу. Пролежал там три месяца и меня перевели обучаться в эту школу. Рассказ подошёл к концу. Кирай всё ещё молча вглядывалась в его глаза, сочувствующе, нежно, осторожно. Без доли осуждения, лишь с искренним пониманием. Сано не гордился этой ошибкой. Но и не плакался о том, каким виноватым себя чувствует. Видимо, он научился мириться с тем, что иногда просто не способен удержать себя в рамках. — Ты сделал это неосознанно... наверное было страшно. — Было. Ты смогла бы? Смогла бы убить? Хайтани задумчиво повела плечом. Она не была уверена. Какими бы жестокими иногда не были её мысли, девушка не представляла, какого это - убить. Тем более осознанно. Как на это решиться? — Покажи дом, в котором ты раньше жила, до переезда. Наверное, это было как хорошей, так и плохой идеей. Кирай вела его за руку по уже знакомым улочкам, с тёплой печалью в глазах рассказывала, как они гуляли по этим улочкам с братьями. Какими дорогами она ходила в школу. На девушку накатила ностальгия, которая больно, но нежно резала по сердцу. Они вернулись к её отправной точке. В её прошлое. — Думаю, дом закрыт. Здесь никто не живёт. Когда отец выйдет из тюрьмы, он вернётся сюда. Они зашли на территорию небольшого домика. Соседние дома выставлена на продажу и выглядели такими же пустыми, как и её прошлый дом. Девушка прошлась по ступенькам, словно возвращаясь в детство и коснулась рукой ручки двери. Все эти движения, и эта дверь действительно напомнили ей о многом. Но слабая улыбка спала с лица, когда дверь поддалась и открылась. Она не была заперта на ключ. — Здесь кто-то живёт? – Майки озадаченно глянул на подругу, но та мотнула головой. — Не думаю... наверное, замок взломали... давай посмотрим. Здесь было темно и пахло пылью и пустотой. Нащупав выключатель, Кирай включила в коридоре свет. Майки шёл за ней, с интересом оглядываясь. Никакого порядка и чистоты не было. Здесь вряд ли кто-то мог жить. Хайтани заглянула в комнату, которая принадлежала им с братьями. В голову въелись воспоминания о том, как они прятались здесь, лишь бы не получить от отца. Следом девушка прошлась в кухню. Ничего в этом доме не изменилось. Она замерла у стола, задумчиво провела пальцами по его поверхности и брезгливо отдёрнула руку. Фиалковые глаза уцепились за пустую пачку сигарет. Она лежала рядом с пепельницей, полной окурков. Будто курили совсем недавно. — Здесь кто-то был. – озвучил догадки Манджиро, прежде чем это озвучила Кирай. — Давай уйдём... – Сано бросил на неё вопросительный взгляд, но не сказал ни слова, так как в коридоре скрипнули полы. Хайтани тоже это услышала. Резко бросила за спину Майки настороженный взгляд и в ужасе распахнула глаза. Манджиро обернулся не сразу, а когда сделал это и отступил на шаг назад, ближе к Кире, увидел стоящего перед ними мужчину, среднего роста, смуглого, с тёмными волосами и пьяным неадекватным взглядом. — Отец... — Что? – впервые за сегодня Майки испытал дикое изумление. Он бросил на испуганную и шокированную подругу растерянный взгляд и буквально всем телом ощутил её страх. — Вот оно как, а! – мужчина широко заулыбался, бросил сигарету под ноги и затоптал. Его взгляд метался с дочери на её спутника и обратно, и от этого у девушки затряслись ноги. Даже спустя столько лет она всё ещё боялась его. — А я всё думал где вас с матерью искать. — Ты... как ты вышел... тебе ещё два года сидеть... — Хоть одно полезное дело старший братец в этой жизни сделал. Скажем спасибо твоему любимому дяде. Хайтани глубоко вздохнула. Сейчас просто уйти бы отсюда. Исчезнуть и не попадаться ему больше никогда. Но у мужчины были другие планы. Он намеренно стоял в пороге кухни, и не собирался их выпускать. — Ты всё больше стала похожей на мать. — Мы уйдём... — Шесть лет не виделись, имей совесть, дрянь! Он изменился внешне. Если раньше его можно было назвать интересным мужчиной, сейчас его внешность, как и слова были до ужаса мерзкими. Этот человек не осознал ни одной ошибки и был готов совершать новые. — Папа, пожалуйста... давай попрощаемся и больше никогда не пересечёмся. — Ты и твои братья... из-за вас я отсидел чёртовых шесть лет! Надо было утопить вас как котят ещё пока вы были малышнёй. – Манджиро выжидающе стоял рядом с блондинкой. Он не мог влезть, но и был готов, что придётся. — Лучше бы... ты там сдох... – словно проклятье прошептала девушка, сжимая ладони в кулаки и пряча за спиной. — А?! Чё сказала?! — Лучше бы ты сдох в тюрьме! – выкрикнула она, дрожащим голосом. Её глаза с тенью ненависти прожигали отца и она ожидала от него любой реакции, но не смеха. А он смеялся над ней, над её жалким видом и деткой обидой. — Мы уходим. – скорее Кире, чем её отцу кинул Сано. Пора было уводить её отсюда, и ему плевать что их разборки его не касаются. Он взял её за руку, и уверенно направился в сторону её отца. Тот озлобленно оскалился, на что Манджиро с размаху ногой ударил его по лицу. Мужчина кряхтя от боли свалился на пол, а подростки поспешили обойти его. — Сукин сын... убью обоих! – он схватил Кирай за ногу, от чего девушка испуганно вскрикнула и отдёрнула ногу. Взгляд Майки леденел с каждой секундой и Хайтани понимала, что им стоит уйти как можно скорее. Хошира поднялся на ноги и накинулся со спины, впечатывая их обоих в стену. Майки оттолкнул Кирай в сторону, и упав на пол, девушка в ужасе вскрикнула, увидев в руках отца ножницы, которые тот вероятно поднял с пола. Но Манджиро увернулся и отделался лишь отрезанной крупной прядью волос. Хайтани видела что Сано приходится сдерживаться. Да и отец её хоть и не огромный в размерах, но весьма крупный, в сравнении с Майки. Пока он прессовал Манджиро к стене, она стянула со стола нож, на дрожащих ногах подлетела к ним и со спины занесла руку к передней части шеи мужчины и полоснула по ней ножом. Кровь брызнула по стене, её руке и лицу Сано. Отец захрипел, мгновенно ослабив свои нападки на парня, попытался повернуться, пока по телу потекла кровь, но Кирай добила ещё одним, втыкая нож в горло, и оставляя его там. Отойдя в сторону, блондинка большими глазами проследила как тело отца замертво свалилось на грязный пол. Тяжело дыша она привалилась спиной к стене, прикрыла глаза и во всём доме воцарилась минутная тишина. Майки молчал, не имея в голове ни одной идеи и мысли, о чём сейчас нужно говорить. — Ты не ранен? – парень мотнул головой. Вновь глубоко вздохнув, Хайтани оттолкнулась от стены, оглядела Сано, подняла с пола ножницы и взяв Майки за руку, повела его в комнату. По её указу Манджиро сел на стул, рядом с окном. Тусклый свет только от одной лампочки слабо раздражал. Пока девушка шарилась в шкафу, Сано вытащил оттуда коробку с машинкой для стрижки волос и молча протянул Кирай, которая нерешительно приняла её в руки. Нечего было говорить. Всё, итак, ясно. Устроившись на стуле, Майки выжидающе смотрел в окно. Над ухом зажужжала машинка и Кира принялась за смену его стрижки. Всё равно прядь волос уже отстригли. На пол валились светлые спутанные волосы, испачканные всё ещё свежей чужой кровью. Майки продолжал смотреть в окно пустым взглядом, пока на его плечи не капнула тёплая влага. Кирай выбрила ему виски под минимум и оставила верхнюю часть волос, подровняв с обеих сторон и тем самым заканчивая стрижку "шторы". Майки перехватил её руку, забрал и выключил машинку. Потянув её за руку и остановив перед собой, он поднял на неё глубокий взгляд, наблюдая как тихо и медленно по её лицу катятся слёзы, и как фиалковые глаза медленно заполняются отчаянием. Стиснув зубы она упала на колени, уткнулась лбом в его ноги и тихо заплакала, сжимая в своих руках его руки. Она только что убила ненавистного ей человека, но ощущение, словно она навсегда убила жизнь в себе. Ужасное чувство радости смешанной с виной и страхом. От этой бури эмоций хотелось вскрыться или очень громко кричать, но она не могла даже вдохнуть без боли в груди. Манджиро понимал её чувства. Поднял её голову за подбородок, заглянул в красные мокрые глаза, нежно вытирая пальцами слёзы с её щёк, и уткнулся губами в её лоб. Ведь он ненавидел, когда люди плачут. Стоя перед пылающим домом они по-прежнему держались за руки. Кровавые языки пламени отражались в их глазах, сжигая тени прошлого, словно бумагу, исписанную бесполезными строками. Пусть все сомнения обратятся в пепел. Как и они сами, прежде чем развеяться по ветру и исчезнуть с этих проклятых улиц. Это конец, но лишь конец начала.