Не гуляйте после одиннадцати одни в городе, населенном киборгами.

-Я пойду прогуляюсь. Младший Лимиров (бета фамилия, чшш) в попыхах одевал свой пуховик, зная, что на улице сейчас лютый мороз. Учитывая то, что солнце вовсе перестало греть несколько дней назад. К щекам младшего приливала кровь от того что ему хотелось метать и кричать от злости. Старший Лимиров, облокотившись об дверной косяк и сложив руки на груди, уставил свой раздасованный взгляд на брата, тяжело вздыхая. Как же он понимал его злость. -Одень шапку, - заботливо подсказал он нервно застегивающему куртку мальчику, не останавливая его. Возможно, это станет ошибкой. Младший яростно схватился за шапку и выбежал в подъезд, шумно хлопая дверью, не думая о выгвоорах от родителей насчет ремонта двери и мысленно благодаря своего брата. На улице шел снег, конец декабря. Все улицы были будто под одним огромным белым одеялом, а деревья были будто осыпаны чем-то, что напоминало пудру. Свет ночных фонарей игрался с сверкающими льдинками в снегу, отбрасывая приятное свечение. Натянув шапку посильнее на свою голову, Павел побрел куда глаза глядят. Почти выйдя со двора, ошпарив свои руки горячим паром изо-рта, мальчик взглянул наверх, ища знакомое окно и знакомого человека, который бы сочувственно его провожал. Денис Лимиров и вправду стоял там, держа в руках злополучные вязанные перчатки и шарф, мол, смотри, что забыл. Оглянувшись, он открыл окно и скинул недостающие вещи Паше вниз, а тот побежал к ним как ошпаренный. Подобрав их со снега, и в который раз удивляясь его ночной красоте, юноша вновь взглянул наверх, попутно одевая спасение от холода. Дениса в окне уже не было, лишь пустая освещенная кухня. Паша вновь тяжело вздохнул, затягивая шарф покрепче, и побрел туда, куда намеревался. В центральный парк. Не сказать, что парк был чем-то успокоительным для Павла, просто он был..красивым. Многие ходили туда: с животными, с детьми, с парой или одни - все они, в итоге, получали удовольствие. Снег приятно хрустел под простыми зимними ботинками. Юноша внимательно смотрел себе под ноги, высматривая участки льда, чтобы не подскользнуться и не упасть. Идя меж кварталами, Паша невольно задумывался о правильности своего решения об уходе. Как никак, сейчас почти ночь, холодная зима и... -Ночной дует, - на беспокойном выдохе выдал юноша, чаще оглядываясь по сторонам. В ходе странного рода паники Паша был все больше похож на какого-нибуть преступника, вызывая невольное подозрение в свой адресс. Его кошачий короткошерстный хвост, который все это время был в некой отключке, обеспокоенно замотался из стороны в сторону. Глаза напуганного Павла упали на силует не менее странного человека, стоящего у поворота в какой-то переулок. На нем был минимум одежды, что сразу давало понять: он либо полностью киборг, либо тронутый головой. Оба варианта были устрашающими, хвост Паши невольно поджался, уши под шапкой прижались к затылку. Стараясь не обращать внимания на силует, юноша прошел мимо. Но опасения обострились, когда силует последовал за ним, наращивая шаг, сокращая расстояние между ними. Паша ненашутку испугался, сорвавшись на бег, когда силует почти дышал ему в затылок. Бежал Паша куда глаза глядят, стараясь делать зигзаги, сбивая преследующего с пути, сворачивая за углы домов, теряясь из виду. Но бестолку. Преследующий был явным киборгом, раз мог уследить за его движениями, учитывая то, что он тоже киборг с причудами кота. Но основная паника началась тогда, когда юноша завернул в тупик. Между домами был когда-то проход. -Но его заделали! Черт! - выругался запыхавшийся Паша, медленно отходя к той самой стене под напором преследующего. Силует сократил расстояние между ними в несколько шагов, прижимая Пашу к стене, скрещивая руки того у того над головой. Чужая холодная рука стала касаться нетронутого тела юноши, жадно и пошло. Паша попытался кричать, но его рот был заткнут чужим ртом, накрывшим его губы, принимая весь крик в себя. Это было мерзко. Чужой язык шастал по рту, очерчивая каждый миллиметр. Паше стало плохо от такого, ему хотелось вырвать. Кончался кислород, но насильнику, кажется, было все равно. Он продолжал высасывать воздух из мальчика, попутно раздевая того. Тело Паши пронзил страшный минусовый холод, мороз быстро уничтожал тепло, накопленное под теплым пуховиком. Паша хотел высвободиться из рук насильника, но у того просто было недостаточно сил на это, а разум был затуманен под нахлынувшей от бега усталостью. Глаза закатились, ноги подкосились, лицо посинело. Воздуха не было даже на банальное кряхтение в чужой рот. Насильник отступил, давая своей жертве отдышаться. Паша жадно хватал воздух ртом, выгибаясь в спине, краснея в лице. К горлу подступил рвотный рефлекс от таких сильных вздохов, что, собственно, вынудило Пашу вырвать прямо на себя и насильника. Но насильника это не остановило. Он резко сорвал с Паши футболку, которая затрещала по швам, открывая вид на юное нетронутое тело, без рельефа. Только кожа да кости. Паша попытался закричать от холода, но в итоге крик был больше похож на бульканье. Паша захлебывался в собственной рвоте. Насильник жестоко ударил Пашу по лицу, на время выпуская руки того из хватки. Тело юноши бессильно упало на ледяной, покрытый снегом, асфальт. Мальчик ударился головой от внезапного падения. Но тут же его боль прервали сильные руки, которые очень сильно сжали бедное дрожащее тело, переворачивая его на живот, вжимая в ледянящий душу асфальт. Паша болезненно закричал, на что получил удар по губам, когда его голову резко вздернули наверх. Что-то хрустнуло в спине, от чего по телу пробежала новая волна боли. Насильник жестоко отбросил голову юноши обратно, от чего тот ударился носом, ломая его. Резко потекла кровь, от чего Паша задыхался в два раза сильнее. Чужие массивные руки сжимали кожу под собой, ударяя по ней, когда Паша пытался хоть как-то приподняться, чтобы остановить кровь. Кости трещали от ударов, позвоночник был в риске перелома. Насильник что-то невнятно рычал, оголяя мальчишку дальше. Джинсы слетели резко, будто их сорвали. Хотя, треск оповещал о том, что так оно и было. Паша приготовился к худшему, когда руки сжали его юношескую плоскую задницу. Еще немного и эти руки сломали бы ему кости таза. Юноша лишь что-то болезненно простонал, молясь на лучшее. Но... Прямо разрывая ткань боксеров, в анус вошел кулак насильника, глубоко, разрывая все изнутри. Паша закричал, вздернув голову от боли, за что получил удар по кадыку. От такого юноша на время сбился с дыхания, ощущая новый рвотный порыв. Чужой кулак в теле ощущался невыносимо. Еще невыносимее стало, когда он начал двигаться внутри, разрываяя и царапая все изнутри. Пашу вырвало. Насильник что-то рычал, вдалбливаясь рукой в чужой анус, упирая лицо Паши в его собственную рвоту. Паша хотел умереть прям тут. Темп вдалбливания был бешенный, казалось, что он погружался так глубоко, что мог бы с легкостью вырвать кишки и вытащить наружу. Но первая пытка закончилась тем, что покрытый кровью кулак вышел из бедного, дрожащего от боли, тела. Паша был в полусознательном состоянии. Он не понимал, что происходило. Он очнулся уже тогда, когда кулак вышел из него, опаяя порванный анус морозом. Невыносимо щипало и болело. Вдруг, его рот закрыли той самой окровавленной рукой, поднимая голову наверх, выгибая того в спине. Перед его глазами повертели огромным и длинным куском ржавой арматуры, что лежала поодаль. Паша забился в панике, стараясь встать и убежать, но в итоге получил этой самой арматурой по спине, окончательно ломая там что-то. Паша так и не понял что. Ржавая арматура вбивалась в тело мальчика, углубляясь, разрывая, протыкая. Заражая. Насильник бормотал что-то невнятное, вдалбливая металл в бессознательное тело, держа голову того все еще поднятой. Глаза Паши закатаны наверх, они пусты. Из носа так же текла кровь, только уже внутрь, от чего Паша захлебывался и задыхался. Внезапно насильник вскочил, отпуская голову мальчика, которая падает на вовремя подставленные руки кого-то еще, и вскрикивает, осознавая кто перед ним. Несколько мгновений спустя полуживой Паша замечает, как изрезанный насильник намертво падает рядом, окрашивая асфальт кровью, а самого мальчика поднимают на руки, вытащив злополучный кусок металла и укутав потеплее в плед. Последнее, что увидел мальчик перед отключкой, знакомую синеватую кожу, выразительные янтарные глаза и черную маску. С знакомым оскалом.