Тьма

Она шла вперёд. Тьма коридора поглощала её тело, словно вязкая слизь, облипая, сжимая и пытаясь подступиться к шее. Её душила темнота вокруг. Она давно не понимала, зачем идёт, куда, откуда. В голове доносилось настойчивое «иди», и она шла. Впереди было также темно, как и вокруг. «Интересно, что станет с моими глазами, когда я наконец увижу свет?» — этим вопросом она развлекала себя, надеясь так сократить свой путь. Но этот вопрос возникал в голове уже бесчисленное множество раз, но она каждый раз забывала, что уже начинала развивать эту тему, и снова продолжала, прерываясь постоянно на одном и том же месте. «Наверное, они лопнут», — снова предположила она. — «Я так давно не видела свет, что зажмурюсь так сильно, и они лопнут. Интересно, из глаз идёт кровь, когда они лопаются?» Она закрыла глаза, пытаясь представить эту картину и свет, но ничего не вышло. Она видела только темноту, все оттенки темноты и ничего больше. «Интересно, что станет с моими глазами, когда я наконец увижу свет?» Она снова задалась этим вопросом, и открыла глаза. Всё заливал свет. Это было ни сияние, ни свет солнца. Это был просто свет. Он источался из ниоткуда и никуда не пропадал. Первое, что она почувствовала, когда открыла глаза, что ей холодно, но тепло. В непроглядной тьме, в которой она шла столь долгое время, было холодно, и она изрядно замёрзла. Обняв себя за плечи, она боялась зажмуриться, чтобы её глаза не лопнули, ведь тогда она точно никогда не сможет увидеть свет. По щекам потекли слезы. Она и не думала плакать, но свет был так ярок, что глаза заслезились. Она хотела что-то сказать, даже крикнуть, но голос остался нем. Беззвучно хватая ртом воздух, она в панике заметалась. «Почему?» «Почему?!» «Почему я ничего не слышу?» Она упала на колени, роняя слезы на бледные худые ладони с длинными полупрозрачными пальцами, и замерла, с каким-то внезапным интересом смотря на них. Почему-то руки напомнили ей пауков. Она с живым интересом разглядывала руки, трогая их, попробовала лизнуть. Они были солёные. Но не обычно солёные, а с каким-то непонятным привкусом, оттенком соли. «Соль живого тела», — назвала она этот вкус, хотя сомневалась, жива ли она на самом деле. Это ещё стоило проверить, и только она хотела себя ущипнуть, как поняла, что падает. Казалось, это падение длится с того момента, как она здесь очутилась, но все было иначе. Она находилась на месте, но тело падало, или всё вокруг поднималось. Она оцепенела, не в силах ни закрыть лицо руками, ни снова зажмуриться. Липкий, леденящий душу страх окутывал ее. Она в панике завопила, но этот вопль существовал только в её голове. Постепенно свет мерк, но издали. Она сразу не поняла это, а когда поняла — заплакала. Опять. Опять тьма пытается её поглотить, зачем, за что? Чем она провинилась, что оказалась в этом проклятом месте? Кто она, чтобы её так пытали? Но ответов не было, а смех. Адский, поганый издевательский смех в голове сопровождал наступление тьмы. И лишь когда света оставалось ничтожно мало, она заметила, что свет пожирают, заплетают в свои сети чёрные пауки. Свет померк. Она падала вниз.