Записки скучающих моряков

      28.10.       Я не привык вести долгие записи. В этом дневнике лишь самое важное: события, нынешнее местоположение, даты и факты. Ни к чему засорять свой дневник бессмысленными мыслями и фразами.       Однако сегодняшний случай особый. Парой фраз не описать всего произошедшего.       Скрывать это от бумаги тоже не имеет смысла: я знаю, что моим детям однажды достанется этот дневник в наследство. Им стоит знать, что их отец нашёл им брата.       Он не нашей крови; он и сам не знает своей родины. Но я чувствую родство с ним. Духовное, возможно?

***

      За свою жизнь я видел много сирот. Они просили мелочи на грязных улицах, одетые в лохмотья. Они выглядывали из окон приютов, и их цепкие взгляды изучали меня. Кого-то я даже пугал своим ростом и видом.       Но их судьба не волновала меня. Я бросал пару монет и забывал об этих детях стоило мне только пройти мимо. Так было всегда, я уже успел привыкнуть.       Всё поменялось сегодня, в те пару часов, в которые "Хмельной Джек" стоял в порту датского города Ханцгольм.       Я занимался тросами. Очертания города тяжело было разглядеть за туманом, нависшим над ним плотной пеленой. Отдалённый шум напоминал о живущих там людях, но в самом порту легко было увидеть лишь наших ребят и датчан-рабочих. Место казалось необычайно пустынным и молчаливым, лишь наша команда то и дело нарушала тишину.       Я был этому рад, честно признаться. Вся эта атмосфера действовала на нервы и мешала сосредоточиться.       Я практически закончил со своей работой, как вдруг услышал громкий всплеск, а затем и чьи-то крики. Обрывистые, захлёбывающиеся.       "Ребёнок в воде!" — закричал недалеко стоящий Роджер.       Я повернул голову в сторону шума и наконец увидел тонущего мальчика. Без лишних раздумий я прыгнул в воду; ужасно холодную в такое время года. Быстро подплыв к нему, я обхватил его и немного приподнял над поверхностью воды. Тот закашлялся и невольно обнял меня руками за шею.       Я не знал, почему так быстро и уверенно среагировал, но посчитал этот порыв добродетелью, по-настоящему хорошим поступком. Чем их больше — тем чище моя душа.       Я поплыл было к одной из металлических лестниц, но спасённый ребёнок вынудил меня остановиться. Он наконец обратил свой взгляд на меня.       Голубые, прожигающие глаза уставились прямо на меня. В них не было ни благодарности, ни страха, ни муки, лишь инородное любопытство. Словно бы этот мальчик сейчас и не тонул в воде.       Я несколько раз моргнул, пытаясь понять, не мерещится ли мне. Но глаза мальчика не меняли свой цвет. Ледяные, невероятно яркие.       И, кажется, он понимал моё изумление.       — Не обращайте внимания. Так всегда было.       Он ответил удивительно спокойным голосом. Я продолжил плыть с ним к лестнице; всё происходящее начинало казаться мне абсурдным.       — Кто ты?       — Ганс. Я случайно упал. Заигрался...       — В порту? Это не место игр.       Мальчик понимающе кивнул головой.       — Мне просто нравится этот порт. Красивое место. И спать тут хорошо, под звёздами...       Наивные размышления казались мне неуместными, но я сдержал себя от замечания. Родители сами всё ему скажут.       — Всё равно ночевать больше негде...       Я строго взглянул на него.       — Ты сбежал от родителей?       Он вдруг звонко рассмеялся. Слишком громко, даже ждавшая меня команда взглянула на нас с искренним недоумением.       — У меня их нет. Дома тоже. Порт мой дом!       Эти слова мальчик тоже произнёс нарочито громко. Матросы вздохнули с сочувствием и растерянностью.       Признаться, мне и самому стало неловко от его слов. Вот почему я так и не знал, что ответить, пока мы не вышли из воды.       — Спасибо вам! Вы так быстро прыгнули! Будто знали, что я упаду!       Я вздохнул.       — К сожалению, я не впервые спасаю людей из воды. Но тебе и правда повезло.       — Да, с вами мне точно повезло!       Мальчик отряхнулся, и я наконец смог увидеть что-то помимо пугающих глаз и каштановых мокрых волос. Надетый на нём полушубок был потёртым и грязным, а под ним виднелись рубаха и штаны, довольно тонкие для холода улиц.       Может быть, он совсем недавно стал сиротой?       А, может, ему помогали здешние работники?       — С-согреться бы...       Ганс сильно дрожал от холода. Я осмотрелся, пытаясь принять решение. Помогавшие нам работники порта уже успели уйти, и уже тогда я посчитал это подозрительным.       — Хеннеси, пусть побудет на корабле денёк. Мы найдём, чем его накормить!       Я бросил недоумевающий взгляд на Роджера.       — Почему ты предлагаешь это мне, а не капитану?       — Мы всё ему объясним! Ты же его знаешь, он поймёт!       Мальчик снова прижался ко мне, услышав эти слова. Тогда я подумал, что он слишком быстро привязался ко мне.       — Хорошо. Дадим ему отдыха.

***

      Я дописываю эти строки прямо сейчас, уже после принятого решения. Ганс сидит рядом и подглядывает за мной. Вот хитрец: он ведь уже знает, что эта запись о нём.       Я до сих пор не до конца понимаю, что подтолкнуло меня взять на себя такую ответственность. Я не одинок в этом мире: в Плимуте меня ждёт жена. Беременная. Она не будет готова к новому, чужому ребёнку.       Но что-то не даёт мне оставить Ганса позади. Он так смотрит на меня, так просит заботы одними глазами, не произнося ни слова о помощи, что я не могу сопротивляться.       Кто бы мог подумать, что я дам такую слабину? Приму столь импульсивное решение?       Но пути назад больше нет и не будет. Я в ответе за того, кому пообещал семью и дом.       Эх, вот теперь он касается меня. Его руки всё ещё холодны, хотя он столько времени просидел в камбузе. Должно быть, он замёрз и промок настолько, что ему так и не удалось до конца согреться.       Но это поправимо! В моей каюте тепло, ему там понравится.       ...Пожалуй, я дам написать ему пару слов в мой дневник. Думаю, ему понравится. "Тевирп! Янем Тувоз Снаг Но Ен Теанз Отк Я Ан Момас Елед Кат Отч Етивоз Янем "Анерис" Отэ Еом Еовидварп Ями"