мы как на пленке

мягко и еле видно, дима улыбался лучам солнца, а эмиль тут не причем, даже если тот, навязчиво трогает Диму за плечо, утыкаясь в ткань мягкой худи. а еще — еще эмиль улыбается, он всегда улыбается, сучок. эмиль — как растопленный шоколад, как темно оранжевый шарф, в который замотан нос, он мягко обнимает плечи и прикрывает шею. легко думать о Эмиле, когда он совсем рядышком примостился, и снова лыбу давит, за такие мысли сейчас — дима себя не корит, не осуждает, ведь смахивает на присутствие эмиля рядом, но когда Дима сидит в полном одиночестве дома, или курит на балконе, а голову заполняют такие не нужные мысли о друге: о его глазах — не разу ни карих, коими он зовет их всегда, нееет, он всегда считал: что в глазах эмиля — ковши белых медведиц да и вся вселенная умещается, там можно прочесть все самые красивые стихи мира, или захлебнутся в море с пенистыми волнами. тоже самое и с волосами, в кудрях Эмиля путались ноты любимых песен, которые они с димой пели и слушали миллионами раз, и дима оказался бы точно прав, если бы сказал, что в кудрях эмиля можно прочитать много всего, и у его волос такой красивый почерк… который в голове димы выписывает простое «я люблю тебя, Дим» пальцы у эмиля, длинные — заточенные, будто тот — пианист, Дима все бы отдал за то, чтобы руки младшего касались Диму постоянно, в полупьяных жестак задевали щеки, и выводили на спине не ведомые узоры. у Эмиля дурацкая привычка кусать губы, иногда, Дима заостряет внимание своих серых глаз на этом, никогда не поднимает тему, ведь точно не хочет, чтобы эти действия прекращались эмиль с закусанной губой — выглядит более чем. еще, дима любит… Дима любит, да и все, что еще сказать. Дима — ночь звездная, прикрытая туманами и облаками. Эмиль — открытая книга, которую никто не читал, а лишь смотрел на красивую обложку. Эмиль любит звездные вечера и туман по утрам, а Дима — читать Эмиль любил по своему, вроде и так трепетно перебирая волосы Димы, и улыбаясь как солнце яркое самое, но что то в его странной любви читалось, что - то он в себе ненавидел так, что пальцы дрожали и царапали кожу на ногах. когда Эмиль снова чувствовал, как Дима не смотрит на него, как касается других, как любит других, его поток мыслей вырывал из бетона все знаки стоп, и светофора, ей богу. Дима не замечал этого. Эмиль пытался не заметить Димино уебство по отношению к чувствам парня, каждый раз не приходя на съемки.