love is magic that needs no magic wand

      В последние дни осень не радовала солнцем, потому, когда в очередное субботнее утро Чимина разбудили тёплые медовые лучи, бьющие в неосмотрительно не задёрнутое шторами окно, он даже не смог расстроиться из-за раннего пробуждения. Хогвартс ещё спал. Конечно, в замке были достаточно толстые стены, чтобы не пропускать шум, но раннее утро ощущалось так осязаемо, что Чимину не нужно было выходить в коридоры, чтобы убедиться - они ещё пусты, наполнены зыбким утренним светом и особенной негой, которая бывает только такими вот рассветными часами. Чимин потянулся под одеялом, сладко зевая и переворачиваясь на бок, спиной к окну. Зарылся носом в подушку, закрывая глаза и улыбаясь невольно. Хорошее настроение с самого утра - редкий зверь. Его обязательно нужно ловить и приручать, чтобы осталось хотя бы до вечера, а то и на несколько дней. Сон, конечно, сбегает поджав хвост. Пытаться снова заснуть - пустая трата времени, но и вылезать из-под одеяла Чимину не особо хочется. Он скользит взглядом по прикроватной тумбе, где стоит небольшая ваза, в которой - несколько еловых веток. Правда, хвоя уже совсем сухая, иголки опадают на стол, а запах - яркий и приятно горьковатый - давно выветрился. Чимин по нему скучает, потому мысленно ставит себе в сегодняшних делах ещё один пункт - прогуляться до леса, набрать там побольше всяких веточек и собрать красивый лиственный букет - вазочка на комоде давно тоскует в одиночестве, надо это исправлять. Если подумать, таким собирательством Чимин страдал ещё с учебных лет, правда, тогда ходить в лес было запрещено, но кого это когда останавливало, правда? Он, конечно, не был фанатом нарушения правил, но удержаться от прогулки по лесу тоже не мог. Наверное, лишь только в этом его можно было уличить, но благодаря собственной смекалке и изворотливости, а так же Юнги, который каждый раз сопровождал Чимина в этих прогулках, он ни разу не попался. Чудно. В последние недели его всё чаще одолевают воспоминания о школьных днях. Особенно о тех, где рядом с ним был нынешний преподаватель чар. Собранный, уверенный в себе, строгий и ворчливый по отношению к другим, но всегда добрый и нежный - к Чимину. Они ни разу не говорили друг другу о своих чувствах вслух. И долгое время казалось, что надобности в этом нет. Но теперь... теперь Чимин понимает, что ему всё сложнее удержать в себе слова. И очень непросто сдержать желание касаться - совсем не так, как раньше. Чимина вдруг одолевает волнение. Оно поднимается внутри волной, заставляя беспокойно заелозить. Лежать больше не хочется, потому, откинув одеяло, он садится на кровати, а потом вовсе встаёт с неё, босыми ступнями касаясь ковра. Замок защищён согревающими чарами - работа Юнги, - так что можно не переживать о том, что ноги замёрзнут. Да и вообще в комнате очень тепло, а солнце, щедрое и яркое, оставляет на ковре золотые квадраты, нагревая его и того сильнее. Удивительно, хоть и осеннее, но припекает очень даже по-летнему. Чимин отходит к окну, замирая рядом с ним и скользя взглядом по крыше замка, по его башенкам, по лёгким перистым облакам, росчерками покрывающим небо, будто кто-то сделал спешные неловкие мазки кисточкой. Он обнимает себя руками, не в силах унять разрастающееся внутри волнение. Оно не неприятное - наоборот. Но такое щекочущее, такое будоражащее. Чимин не знает, как с ним справиться и нужно ли справляться вообще. От созерцания умиротворяющего вида окрестностей Хогвартса под утренним солнцем его отвлекает стук в дверь. И, конечно, это может быть абсолютно кто угодно, но Чимин точно знает, что за дверью именно Юнги. Потому он спешит открыть ему. Только вот он совсем не ожидает, что Юнги окажется на его пороге с охапкой еловых веток и каким-то тканевым мешочком, верёвочкой держащимся на запястье. - Доброе утро, профессор Пак, - улыбается он. - Надеюсь, я не разбудил тебя. - Нет, - растерянно отвечает Чимин. - Я недавно сам проснулся... а... что это, Юнги? - Я просто заметил, что у тебя веточки все уже облетели, - жмёт плечами тот. - Решил пополнить твои запасы. К тому же, твоей комнате очень идёт хвойный запах. Как и тебе. Чимин чувствует, как наступает последняя капля. Разве можно быть таким? Внимательным к самым крошечным мелочам, чутким и заботливым буквально во всём. За что ему вообще такой человек достался? Чимин не знает, не хочет знать, потому что даже если это случилось по какой-то вселенской случайности, то уже всё, надо было раньше думать, Юнги он больше никому не отдаст. Ветки падают к их ногам, когда Чимин дёргается вперёд так решительно, что Юнги торопится схватить его в свои объятия. Первый поцелуй выходит смазанным и бестолковым, но самым прекрасным на свете. Чимин жмётся тесно к мужчине, втягивая носом приятный запах утренней свежести, еловых веток и прелой листвы. Вкусный, кружащий голову запах, от которого внутри всё сладко сжимается, а дыхание почему-то сбивается. - Чимини, - пораженно выдыхает Юнги ему в губы, но притискивает к себе ближе за талию. Тот урчит довольно. Ему нравится. Он сам - в пижаме, растрёпанный после сна, и Юнги - в мантии, под которой тёплая чёрная водолазка из мягкой шерсти и чёрные же брюки. И этим контрастом мажет так нещадно, хотя ничего особенно необычного в нём нет. Они ведь даже в повседневной жизни довольно разные. - Ещё, - шепчет Чимин, притягивая Юнги за мантию, цепляясь пальцами за тяжёлую тёплую ткань. - Хочу распробовать. Юнги медлит всего несколько мгновений, но после накрывает его губы уверенным и неторопливым поцелуем. Таким глубоким, вкусным, что коленки позорно начинают дрожать. Чимин всхлипывает, прикрывая глаза. У него трепещут ресницы, почему-то становясь влажными. У него сердце грохочет так, что слышно, наверняка, в подземельях замка. У него совсем ватные ноги, в голове - блаженно пусто. Чимину так хорошо и правильно сейчас. И пусть он отвечает на поцелуй неумело - всё же первый его раз, никуда не деться, - это не смущает. - Всё хорошо, крошка? - шепчет Юнги, отстраняясь совсем немного, но не выпуская его из своих рук. - Словно ты наложил на меня Вингардиум Левиоса, - отвечает так же тихо Чимин, не открывая глаз. Он знает, что Юнги увидит его слёзы, но заставлять мужчину переживать совсем не хочется. Хочется замереть в этом моменте счастья. В моменте чего-то прекрасного, наконец-то свершившегося. - Я вижу, что ты хочешь плакать, - в голосе Юнги - нежность. - Надеюсь, не потому что я так ужасно целуюсь. - Дурак, - выдыхает Чимин смешок, который отчего-то звучит плаксиво. - Какой же ты дурак, а... и я вместе с тобой. Он всё же открывает глаза, смотрит слезящимся взглядом на мужчину, который так бережно его обнимает и смотрит в ответ до щемящего сердца ласково. - Не могу не согласиться, - кивает Юнги. - Два дурака. Зато теперь мы два дурака вместе, а не по отдельности, это куда лучше, правда? - Правда, - улыбается Чимин. Ему нравится, что Юнги не просит от него никаких объяснений сейчас. Он также поддаётся прекрасному моменту, слишком хорошо зная и себя, и Чимина, чтобы сомневаться в происходящем. Для слов ещё будет время. Для признаний ещё будет время. А пока... Чимин снова прикрывает глаза, безмолвно прося ещё один поцелуй. И Юнги ему, конечно, не собирается отказывать в такой сладкой малости.