love is magic that needs no magic wand

      Начало октября на удивление радовало солнечной погодой и чистым небом. После затяжных сентябрьских дождей это казалось благословением, потому в перерывах между занятиями студенты старались урвать любую свободную минуту, чтобы провести время на улице. Все боялись, что солнце скоро спрячется за тучами, снова подуют холодные северные ветра, принося с собой новые дожди, которые вымочат всю округу ледяной водой. Но чудесная погода держалась до самых выходных, так что в воскресенье замок был непривычно тихим и пустым: студенты либо сидели в библиотеке, подгрызая гранит науки, либо отдыхали или занимались на берегу озера, которое сейчас искрилось под лучами неожиданно щедрого октябрьского солнца. Грело оно не так чтоб сильно, но безветренная погода делала своё дело - многие скинули тёплые мантии, оставаясь в свитерах. Юнги, которому тоже осточертело за неделю торчать в замке, неторопливо прогуливался, краем глаза присматривая за младшекурсниками. Его радовало их рвение познавать новое и практиковать магию, но иногда из этого выходила настоящая катастрофа. Удивительно, что они ещё не разобрали Хогвартс по камушку с их прытью. Юнги улыбается. Ему, на самом деле, хотелось бы сейчас гулять с Чимином. Но тот с самого утра занят в теплицах. От помощи Чимин отказался, уверяя, что ничего серьёзного и важного в его делах нет, так что он закончит к обеду. Потому приходилось коротать время здесь, среди радостно гомонящих учеников, наслаждающихся последними тёплыми осенними днями. - Юнги... Мужчина вздрагивает. Он первые мгновения думает, что ему показалось. Что это какая-то несмешная шутка подсознания. Оборачиваясь на слишком знакомый голос, он всё ещё надеется, что ему померещилось. Но увы. - Мама? Женщина, стоящая чуть в стороне, мягко улыбается, хотя выглядит это скорее как гримаса. Просто Юнги слишком хорошо знает её. К сожалению. Надо же, она почти не изменилась. Всё то же измученное создание. Слишком худенькое, уставшее, будто несущее на себе всю скорбь этого мира. Немного свободное пальто, очаровательный берет и саквояж в руках - всё очень новое и дорогое, но это никак не скрашивает общей картины, если честно. - Ты совсем перестал писать мне, сынок, - говорит женщина. - Я... решила сама узнать, как твои дела? - Я в полном порядке, - отвечает Юнги. - Не совсем понимаю, зачем ты приехала. Мне казалось, я ясно дал понять, что не особо горю желанием видеться. Женщина поджимает губы, опускает взгляд. - Да... ты был предельно честен... это обидело меня, знаешь... Юнги невесело рассмеялся. - Ух ты. Тебя обидело, правда? Ты с моими обидами что-то никогда не считалась. Почему должно быть иначе с моей стороны? - Но ведь ты - мой сын! - восклицает та. - А ты - моя мать. Но, честно тебе скажу, ты не удалась в этой роли. Я бы даже сказал, что это был полный провал. Женщина молчит некоторое время. Видно, что борется со злостью и гневом, которые так предсказуемо одолевают её. Так происходит всегда, когда Юнги указывает ей на её же ошибки. Она не может смириться с тем, что в чём-то неправа. Что-то сделала не так. Никогда не могла. - Ты всё ещё общаешься с отцом? - спрашивает Юнги ровно. Она вздрагивает, словно от пощёчины. Взгляд на него не поднимает - самый честный ответ на этот вопрос. - Я... не могу иначе, ты же знаешь... Юнги морщится. Не может иначе. Не может не писать человеку, который сломал ей жизнь, ну надо же. Не может не оправдывать его жестокость по отношению к ней самой и Юнги, когда тот был ребёнком. Не может не считать, что помешанность этого человека на чистоте крови могла обернуться трагедией в итоге, если бы его не взяли под стражу. Она постоянно плакала раньше. Даже рассказывала маленькому Юнги, как же было бы здорово убежать и жить где-то, где будет спокойно и не будет страха. А потом... потом она просто выбрала мужа-деспота, решив, что он важнее сына. Наверное, Юнги не может ей простить этого. Как и того, что официальным опекуном в итоге стала тётушка Хеён, потому что мать просто не захотела бороться за него. А теперь что? - Я всё детство жил сначала в страхе перед мужчиной, который считал, что унижать и избивать меня - его привилегия, - произнёс Юнги. - А потом мне пришлось мириться с мыслью, что я оказался тебе просто не нужен. И знаешь что, мне, пожалуй, всё равно теперь. Я благодарен тётушке Хеён - она растила меня, как родного сына, давая то, что должна была давать ты - чувство нужности и знание, что меня любят. Если бы не она, всё в моей жизни сложилось бы иначе. Мужчина перевёл взгляд на берег озера. Студенты занимались там своими делами: читали, отдыхали, практиковали заклинания. И это был привычный ему мир. В этом мире для него было место, здесь он чувствовал себя правильно. - Тебе так долго пытались помочь, вразумить, вытащить из этого болота, - Юнги снова смотрит на мать. - Но ты даже не пыталась бороться. Ты не хотела и не хочешь помочь сама себе. Более того, ты считаешь, что не нуждаешься в помощи. Так что ты сделала свой выбор. И ты выбрала не меня. Потому глупо с твоей стороны считать, что я поступлю иначе. Она мнётся. Кусает губы. Но раскаяния не испытывает, Юнги знает. Ей просто неуютно от мысли, что она где-то настолько наломала дров, что теперь это никак не исправить. Что поделать, помогать ей Юнги не намерен. - Уезжай, - просит он. - В моей жизни нет для тебя места ровно так же, как в твоей не оказалось места для меня. Мы чужие люди. И тебе пора принять это. Спорить женщина не решается. Возможно, она ещё ни раз приедет с желанием поговорить, но сейчас сдаётся. Уходит тихо, даже не прощаясь. Юнги провожает её худенькую фигуру взглядом, пока та не скрывается за деревьями. Эта встреча, произойди она несколько месяцев назад, наверняка вызвала бы целую бурю в его душе. Сейчас Юнги не испытывает ничего, кроме чувства горечи. Но и то проходит, когда сзади к нему вдруг прижимаются тесно. Родное тепло вытесняет все дурные мысли. Чимин обнимает его за талию, устраивается подбородком на плече. - Это была она? - спрашивает негромко. - Да, - кивает Юнги. - Я не думал, что она однажды приедет. - И хватило же совести, а... - вздыхает Чимин ему на ухо. - Ты в порядке? - Уже да. Юнги поворачивается к Чимину, обнимая его крепко, и украдкой целует уголок губ. Когда-то ему казалось, что в его жизни всё будет безрадостно и серо. Но скоро он понял, что измениться может всё. Жизнь переменчива, как ветер. И его ветер поменял направление, стоило ему однажды встретить Чимина. Пахнущий горьковатыми нотками трав, похожий на тёплое солнце, этот человек согрел Юнги сначала своей дружбой, потом - любовью. О большей радости и помыслить было трудно. И Юнги знает, что они стали друг для друга спасением. Наверное, так распорядилась судьба. И спорить с этим её решением никто из них не собирался.