love is magic that needs no magic wand

      Сезон простуд в этом году подзадержался аж до самой зимы. Спасибо согревающим чарам в первую очередь. Но никакие заклинания не могли уберечь студентов от желания носиться по заснеженной округе, валяться в насыпавших сугробах, делая ангелов, и играть в снежки до посинения. Иногда в прямом смысле. Осипшие, охрипшие, с кашлем и насморком, но довольные сверх меры, студенты шли в больничное крыло, где им либо выдавали Бодроперцовое зелье, либо оставляли на ночь под присмотром, если случай был более тяжёлым, чем обыкновенная простуда. Школьный целитель ворчал и жаловался, что Бодроперцовое, конечно, хорошо - всё же бессмертная классика. Но ему бы хотелось сварить что-то более действенное, потому «Чимини, где твои чудесные растения?!». Чимин обещал: - Сокджин-хён, со дня на день всё будет! Дни сбора урожая, посаженного в первые дни осени, вот-вот должны были начаться. Изначально они с Сокджином обговаривали, какие растения лучше всего подходят для современной медицины. Целитель лучше разбирался в зельях, давал советы на этот счёт и прикидывал, чем лучше лечить ту или иную хворь, которая могла свалить студентов. Так что разные стандартные эликсиры против простуды и аллергии, противоядия или же для крепкого сна - всегда были в приоритете для них обоих. Сокджин умел и любил усовершенствовать старые варианты зелий, делая их более эффективными. Единственное, до чего всё ещё не добрались его деятельные руки - зелье сна без сновидений и Костерост. Он считал, что они и без того сделаны безукоризненно изначально и не нуждаются ни в каких доработках. Итак, дни, когда Чимин готов был собрать урожай, вот-вот должны были наступить. Приходилось ждать, когда нежно-жёлтые цветы раскроются на небольших кустах до конца, что будет значить - все волшебные свойства растений целиком и полностью подходят для изготовления из них отваров и зелий. Непоправимое - на взгляд самого Чимина - случилось одним прекрасным снежным январским утром. Он проснулся совершенно разбитым, с опухшим красным носом и ломотой в костях. Самочувствие было настолько паршивым, что Чимин даже не нашёл в себе сил откинуть тёплое одеяло - лишь слегка выглянул из него, осматривая всё ещё погружённую в утренний зыбкий сумрак комнату, чью серость разбавляло лишь тёплое рыжее пламя в камине. Кажется, вставший раньше него Юнги успел подбросить в догорающий огонь поленьев, и тот разгорелся снова. Чимин тихонько разочарованно застонал, снова прячась в одеяле. Да, так было душно и даже жарко, но почему-то становилось немного легче. Нужно было сообщить директору о своём самочувствии, попросить кого-то принести ему хотя бы Бодроперцового зелья, раз уж лучшей альтернативы сейчас нет. Но у Чимина едва бы хватило сил сесть на кровати и свесить ноги. Печалило ещё и то, что имеющееся в наличие у Сокджина зелье ему почти никогда не помогало. Ещё со школьных лет оно лишь чуть снижало симптомы, но не более. Потому нужно было превозмогать, видимо. Кто ещё соберёт, наконец, нужные листья и цветы для новых лекарственных отваров? Дверь в комнаты открылась и с тихим щелчком снова закрылась. Послышались приглушённые ковром шаги. - Юнги? - даже голос звучит болезненно. - Да, мой хороший, - откликнулся тот. Кровать с его стороны чуть прогнулась. Чимин почувствовал прикосновение к плечу через одеяло. Благодарный вздох невольно сорвался с губ. Ему претило одиночество сейчас, когда он ощущал себя таким беспомощным и уязвимым. - Как ты себя чувствуешь? - мягко спросил Юнги. Кажется, от него состояние Чимина не укрылось. - Ужасно, - захныкал тихо тот, разворачиваясь и подкатываясь к мужчине ближе. - Всё болит и дышать нечем. Не хочу никуда. - Конечно, ты не хочешь. И не пойдёшь, - Юнги наклонился, чтобы поцеловать растрёпанную после сна макушку. - Отдыхай. - Но Юнги... а как же занятия?! Мне ещё для Сокджина надо собрать... - Студентам я дам задание. Ты сам говорил как-то, чтоб самообразованием занимались. Отличная причина начать. А с твоими растениями разберусь. Сокджин мне поможет. Не переживай так, - Юнги улыбнулся. - Я с тобой в теплице столько лет рядом провёл ещё в школе. Думаешь, ничему не научился? Чимин слабо улыбается на эти слова. Конечно, он так не думает. Но привычка переживать за всё, что касается его обязанностей, кажется, неискоренима. - Спасибо тебе, - бормочет он. - Спи, Чимини. Как будет готово зелье, первым его получишь. Юнги тоже знает, что Бодроперцовое не помогает ему совсем. Юнги, если подумать, знает о Чимине абсолютно всё. И это сейчас действует на Чимина лучше всяких лекарств, помогая успокоиться и расслабиться. Сон накрывает его мягкой волной, и сопротивляться ему совсем не хочется. * Конечно, не переживать совсем не получается. Чимин этим и занимается, когда просыпается ближе к обеду. На тумбе у кровати стоит поднос с едой, ещё горячей - видимо эльфы совсем недавно принесли. Чимин, чувствуя себя не менее болезненно, всё равно понимает, что слишком голоден, чтобы отказаться от обеда, потому съедает почти всё. И пока обедает, думает о том, как прошёл сбор растений, что сказал директор на его болезнь и послушают ли студенты Юнги. Мысли, конечно, глупые, потому что всё абсолютно точно будет в порядке, никто не станет обвинять Чимина в неожиданно подвёдшем здоровье, а ученики так любят и уважают Юнги, что сделали бы, без преувеличения, что угодно по его указанию. Отвлекаясь от навязчивого беспокойства, Чимин берёт из шкафа книгу и устраивается удобнее на подушках. Он давно хотел почитать старый справочник растений, произрастающих в Азии и содержащих в себе противоядия. Ему его подарила мама, но времени на чтение всё как-то не хватало. Теперь у него была пара-тройка дней до того, как зелье Сокджина будет готово, так что можно позволить себе немного отдохнуть. Юнги возвращается под вечер, когда за окном уже сгущается темнота. Он выглядит немного измотанным, но довольным. - Клянусь Мерлином, этот ворчун ещё больший перфекционист в своей работе, чем ты, - заявляет он с порога. - Как чувствуешь себя, крошка? Чимин улыбается. Он откладывает книгу, которую читал всё это время. - Как ни странно - лучше, - признаётся он. - И ничего я не перфекционист. Просто... люблю порядок. Юнги ласково улыбается, снимает мантию и вешает её на крючок у двери. - Расскажи мне ещё какую-нибудь сказку, Чимини, я сделаю вид, что поверил. Чимин дуется шутливо. Но. Ему снова так приятно понимать - Юнги знает его, как облупленного. - Всё прошло хорошо? - спрашивает он, когда мужчина, переодевшись в пижаму, устраивается рядом. - Отлично. Сокджин закрылся у себя и колдует над своим зельем. Говорит, ему надо настоятся сутки. - Единственный минус его изобретения, - улыбается Чимин. - Но оно того стоит. Юнги согласно мычит, устраиваясь у него под боком. - Ты голоден? Я слышал, сегодня на ужин какой-то невероятно вкусный крем-суп и пастуший пирог. Чимин облизывается невольно. - Голоден, кажется, - посмеивается он. - Странно, обычно при болезни мне кусок в горло не лезет. - Это хорошо, значит не такая сильная эта гадость, - замечает Юнги, приподнимаясь и целуя его в щёку. - Я сейчас. Принесу нам ужин. - Юнги, - окликает его Чимин, когда мужчина, снова накинув мантию поверх пижамы, почти выходит из комнаты. - М? - Хочу тыквенного сока. - Хорошо, маленький. - Много, - дует губы Чимин. Юнги смеётся. - Как скажешь. Много сока для болеющего капризули. Я скоро, не скучай. Дверь в комнату за ним закрывается. Удаляющиеся шаги вскоре затихают совсем в вечерней тишине. Чимин ловит себя на мысли, что не может перестать улыбаться. Да и не хочет, если честно. Чимину спокойно и хорошо.