Сигарета и ромашка

Т-тох… Ты чего? Ты ебанулся, или просто на нервах поиграть решил? — заикаясь вымолвил Рома, но вмиг он стал решительней. Смотря четко на лезвие, он в два шага преодолел расстояние между ним и Антоном. Требовательно на него посмотрев, Пятифан вытянул руку вперёд и разжал ладонь. Его действия говорили сами за себя. Даже с таким грубым блеском в глазах, в них всё равно отражались забота и переживание. — Нет, я тебе его н-не отдам. Да и я всего лишь взял его, чтобы бумагу порезать. — С каких, блять, пор твои руки стали бумагой? Объяснишь? Где я пропустил ветку в развитии? — Рома уловил на себе этот запуганный взгляд, который обычно он встречал только в те моменты, когда Антону становилось очень грустно и плохо. Именно сейчас Ромка понял: перегнул, сильно надавил. — Тоша, пожалуйста, дай мне это лезвие. Прошу, не делай глупых поступков. Или хотя бы покажи мне руки, мы должны их продезинфицировать, пока туда не попали всякие микробы. — он попытался чуть смягчиться, чтобы Антон почувствовал себя в безопасности. На удивление, последний протянул Роме лезвие и показал свои руки. Раны неглубокие, но… Шрамы. Он делал уже делал это? Как же давно это началось? Сколько длится? Слишком много вопросов. Быстро достав аптечку из стола Тоши и обработав его порезы, Рома начал расспрашивать зачем, с какой целью, как давно он страдает селфхармом. Антон сжался, будто на него нацелили ствол и угрожают. Молчание затянулось, но Пятифан преспокойно и терпеливо ждал ответ, ведь понимал, что в таком состоянии еле-еле различишь, что только что, мать вашу, произошло. Внезапно по комнате эхом отдался всхлип. Рома сразу понял, откуда он и мигом прижал Антона к себе, нежно поглаживая того по голове. А Тоша же просто-напросто плакал другу в плечо, что аж намочил тому футболку. Сквозь слёзы он попытался объяснить причину его поступков. Часто проскальзывало имя Полины, которая ненавистна теперь им обоим. Сколько же от неё проблем, не сосчитать! Рома пытался успокоить Антона, и у него это выходило. Он знал кое-что о психологии, ибо сам пару раз там был, у психолога. Пока Петров высказывал всю боль, накопившуюся за эти годы, Ромка выслушивал его и даже не смел посмеяться. Он чувствовал тоже самое. Их посиделки затянулись до самого вечера. В один миг Рома стал серьёзней, что произвело странное впечатление. — Тоха, пора и мне оправдаться. — Антон выгнул бровь, и поправив очки посмотрел заинтересованными глазами на собеседника. — За это… За случай с этой ебанутой, Полиной. Короче, честно тебе говорю, между нами с ней ниче не было не будет. Она мне нахуй не сдалась. Просто, так получилось, что я хотел вызвать у тебя ревность… Не смотри на меня так! Ну да, дебил я, и что? Откуда ж мне знать было, что это тебя так ранит? Ладно, прости меня. Да и вообще, как я могу любить ту, которая ржёт, когда собак пинают. — Антон усмехнулся и напомнил случай, когда сам Роман пнул Жульку, а после угрожал расправой и ему. — Да блять, когда это было? Давно, вот и забыли. Тем более, как я могу променять тебя на кого-то другого, зайчик? — снова этот хищный оскал. Белоснежный зубы, что выглядят ещё более устрашающе в темноте. Рома провёл большим пальцем по губе Антона, заставляя того покраснеть. Парни услышали, как входная дверь открылась. Это вернулись родители Антона вместе с Олей. — Похоже, мне пора. До встречи, зайчик. — Рома быстро поцеловал Петрова в губы. Фирменно усмехнувшись, Пятифан сиганул в окно и приземлился прямо на ноги, как кот на лапы. Напоследок тот посмотрел в окно Антона, развернулся и пошёл домой. Сегодня Антон был очень откровенен с Ромкой. Это и притягивало, и пугало. Главное, чтобы о их секретах никто не узнал, ведь за Антоном постоянно следят. В один момент всё тайное станет явным. Просто дождись этого момента, зайчик .Доживи до него...