Давайте без фантазий

Его не радовала солнечная погода, стоявшая всю последнюю неделю августа. Сам он родился поздней ночью под завывание ветра и барабанную дробь капель разошедшегося не на шутку дождя. Появление его на свет было сопряжено с болью и страданиями, уж это он знал точно. И это насмешливо мерцающее небесное светило, припекавшее макушку, своим жаром заставляло и без того жирные длинные волосы неприятно липнуть к лицу и шее. Его не забавляла эта разномастная шумная толпа, то и дело уносящая его то к одному, то к другому прилавку. Он с крайним недоверием относился к этой фальшивой, как ему казалось, эмоциональной гамме. Радость, восторг, беззаботность, детское нетерпение и умиление родителей... В доме, где он вырос, почти никогда не было улыбок, не говоря уже о смехе, что он слышал сейчас. Зато раз за разом всячески выражались недовольство, упрёки, гнев, в то время, как ответом на всё это были слёзы и усталая покорность. Ему не приносила удовольствия мысль о том, что совсем скоро он станет наконец полноценным волшебником, сумка его будет полна всевозможных восхитительных вещей, делающих его мир и мир, полный магии одним целым. Шедшая рядом молчаливая женщина, являющаяся его матерью, всем существом своим словно бы говорила, что всё это лишь иллюзия, что стоит лишь поверить и возвращение в суровую реальность станет ещё болезненней, чем прежде. Вот почему шагавший по Косому переулку юный Северус Тобиас Снейп не вертел беспрестанно головой, как делало это большинство сверстников, не задавал вопросов, дергая мать за рукав, что несомненно не нравилось бы той. Он тенью следовал за Эйлин Снейп, в девичестве Принц, по мощёной булыжником мостовой, заходя вместе с ней в магазины и не двигаясь с места ровно до тех пор, пока требуемая часть галлеонов, сиклей или кнатов не перекочёвывало в руки продавца, а те или иные учебные принадлежности не оказывались в видавшей виды серой льняной сумке, висевшей на руке у женщины. Тогда они вновь выходили на улицу и двигались дальше вверх по дороге. Лишь один раз чёрные, как и у матери, глаза Северуса заинтересованно сверкнули, мгновение спустя, впрочем, вновь подёрнувшись плёнкой равнодушия. Лишь один раз мальчик позволил себе окинуть взглядом лавку, в которой они с матерью находились. То была лавка аптекаря, со всевозможными ингредиентами для зелий. Мыслями юный Снейп был обращён к дому, где на тёмном чердаке он не так давно обнаружил старый проржавевший котёл, которым мать пользовалась будучи ещё студенткой. С тех пор в особо опасные для себя моменты мальчик скрывался наверху и там, среди паутины и пыли пытался сварить по ветхому фолианту похожие на указанные там эликсиры и настойки, заменяя, естественно, сложные ингредиенты на что-то попроще. Однажды пролившаяся на пол ядовито-зелёная жидкость прожгла его, а в следующую минуту снизу раздался нечеловеческий вой отца, которому, как оказалось, перепало по голове. Уже позже, лёжа на животе на постели у себя в комнате (Тобиас, рассвирепев, отлупил сына ремнём до бессознательного состояния), Северус размышлял о том, как одно неточное исполнение рецептуры может привести к непоправимым последствиям (даже магия миссис Снейп не смогла полностью убрать причинённый голове мужа ущерб - на голове у того остался внушительный шрам от ожога). Впрочем, отвратить мальчика от занятий зельями не удалось даже этому. Звякнул колокольчик на двери в аптеку, которая гостеприимно вместила в себя новых посетителей. -Северус! Мальчик едва заметно вздрогнул и решив, что врага (а это не может быть друг, их у него не было) нужно встретить лицом к лицу, развернулся на каблуках. В следующий миг весь обзор его заполнило облако рыжих, словно пламя, волос, в то время, как Лили Эванс, его соседка по парте в младшей школе, стиснула его в объятиях с такой силой, что Северусу показалось, что его рёбра вот-вот треснут. Эта девчонка вечно позволяла себе слишком многое, но, вместе с тем, она была единственной в классе, кто заговаривал с ним, не издеваясь и не задирая. Она могла говорить и говорить, даже если он при этом молчал и всем своим видом показывал, как он относится к её обществу. Новости лились из неё рекой: вот мамин знакомый совсем недавно подарил ей такую красивую заколку (кажется, Туни, её старшая сестра, ей немного завидует), а ещё вчера ну честно-пречестно видела, как их соседка (такая милая старушка), проходя мимо её окна, заставила её увядшую в стакане лилию расцвести и пустить корни - она специально спряталась за большим дубом в саду. Северус обычно всё это время молча смотрел на радостно щебечущую Лили и думал о том, что та, наверное, единственная, кого не заботит, что он сегодня опять пришёл в старом поношенном свитере, а когда он склонён над партой, из завесы его жирных, висящих сосульками патл виден его выдающийся во всех отношениях нос. Зато, стоит ей едва увидеть, что под глазом у него темнеет синяк, а губа рассечена, как лицо её мигом мрачнее и она мгновенно начинает свой допрос: кто, да когда, да за что... -Северус, как я рада тебя видеть! Вот уж кого я не ожидала здесь увидеть! Эвансы приветливо улыбнулись миссис Снейп, на что та коротко кивнула, почти сразу же отвернувшись обратно к аптекарю, заканчивая обсуждать покупку. Родители Лили, впрочем, немало не смутились. Да что и говорить, маглам, впервые увидевшим мир волшебников, было просто любопытно здесь находиться. -Родители так обрадовались, когда я получила письмо, - с улыбкой говорила Лили, - волшебница в семье - это ведь так замечательно! Мы хотели взять с собой и Туни, но она что-то неважно себя почувствовала... Северус смотрел в эти лучистые зелёные глаза, на это светившееся неподдельной радостью кремовое личико с веснушками вокруг носа. Похоже, если кому-то он и позволит находиться рядом с собой в этой школе, о которой все вокруг только и говорят, то это будет Лили. Неунывающая, немного непоседливая девчушка с неуёмным любопытством тянущаяся ко всему новому и неизведанному. -Северус! - мальчик вздрогнул, услышав резкий звук голоса матери, судя по всему звавшей его не в первый раз и потому раздражённой. -Увидимся на вокзале, - шепнула Лили, как-то заговорщицки сверкнув глазами, и неожиданно чуть коснулась губами щеки мальчика. Северус отшатнулся назад, мгновенно покрываясь розовыми пятнами и почти бегом последовал за потерявшей терпение матерью. Он был ещё молчаливее весь оставшийся день, уже по возвращении с Косого переулка. За ужином он был настолько погружён в свои мысли, что не расслышал вопроса отца и получил тяжёлой тростью по ноге. И лишь оказавшись на чердаке, наблюдая за тем, как закипает в котле очередное экспериментальное зелье, Северус наконец был вынужден признаться себе, что сердце его ёкнуло и забилось куда быстрей, когда его желтовато-бледной щеки коснулись эти восхитительно розовые мягкие девичьи губы.