Психология Души

             Антон резко распахивает глаза, поднимая голову с рабочего стола, где он, судя по всему, спал, и зажимает рот трясущимися не то от страха, не то от холода руками. Это уже далеко не первый случай, когда он просыпается вот так, ни с того ни с сего, и ещё долгое время не может прийти в себя. Бессонницами парень страдал намного чаще, но в те редкие дни, когда ему все же удавалось хоть немного поспать, происходило именно это. И если к этому Шастун уже привык, то раздражение никуда не делось, продолжая возрастать в геометрической прогрессии и подбивая настроение с утра пораньше. — Ну что, опять? — тихо вздыхает Влада, вставая рядом и недовольно хмурясь, — Тош, это третий месяц подряд так. Не думаешь, что нужно с этим что-то делать? — Да нормально всё, само пройдет, — Антон виновато смотрит на соседку по комнате, да таким грустным взглядом, что сердце щемило, — Прости, если разбудил. Девушка устало прикрывает глаза, кажется, совершенно не поверив первой фразе. Антон говорил ей это чуть ли не с самого заселения Влады в общежитие, но с того дня так ничего и не изменилось. Он жил здесь вот уже второй год, и если в самом начале страдал он здесь в гордом одиночестве, то значительно позже над ним наконец смиловались и подселили новую жительницу, хоть как-то скрасив его скудные и серые будни тут. Новая соседка понравилась ему сразу — милая девчушка с таким же замученным взглядом, как и у него самого, красивая и вполне себе общительная, никогда не устраивала скандалы, как прошлые его соседи, и все проблемы они решали, находя компромисс. Таких людей Антон ценил, да и общий язык они нашли практически мгновенно, из-за чего даже от души как-то отлегло. — Ничего, я привыкла, — наигранно озлобленно фыркает соседка, но тут же смягчается, мягко улыбаясь. Её Шастун тоже вполне устраивал, она даже испытывала к нему лёгкую жалость, ведь парень выглядел так, словно он не ел и не спал года четыре так точно. Худой, как осиновая спичка, с бледной кожей и мешками под глазами от сильного недосыпа, он вызывал к себе если не ненависть, со стороны вечно недовольного общества, то сочувствие от однокурсников и друзей. Антон вяло тянется и встаёт со стула, чувствуя, что спина затекла настолько, что не разогнуть. Вот и все прелести сна на твердых поверхностях — с ними Антон был чуть ли не на «ты». Студент бегло осматривает себя в настольном зеркальце, подмечая, что похудел ещё сильнее и медленно плетется в сторону маленького обеденного столика, стоящего посередине их комнаты. На нем уже дымит кружка с какао, пуская горячие облака пара над собой, рядом покоится фарфоровая тарелка с только что приготовленной лазаньей. Парень про себя подмечает, что начинает любить свою соседку ещё больше. Конечно же, исключительно в плане дружбы. Он широко зевает, прикрывая рот ладонью, хватает телефон с кровати и плюхается задницей на шаткий деревянный стул. Шесть часов утра было не тем временем, которое хотелось бы увидеть, но учеба выбора другого не оставляла, безжалостно посылая учеников и несчастных студентов к хуям, нагло игнорируя их желания и возможности. Универ находился в тридцати минутах ходьбе отсюда, что было на руку, учитывая, какие пробки обычно собираются в это время на дорогах. Значит, ещё целых полчаса можешь потратить на себя любимого, собраться и наконец нормально позавтракать, а не закидывать в себя наспех приготовленный бутерброд, запивая его стаканом холодной воды. Антона эта мысль радует неимоверно, и даже настроение, так подло подбитое погодными условиями и надобностью идти в университет, становится немного лучше. Телефон начинает вибрировать в руках, а на дисплее светится новое уведомление от контакта «Апполон Позов» Апполон Позов 6:03 Если через пять минут тебя не будет около подъезда — можешь быть уверен, Оксана закопает меня в первом же сугробе. И это будет на твоей совести.

Анорексик-гей

6:05

Ты был таким хорошим другом, Дим. Я всегда буду тебя помнить.

Апполон Позов 6:05 Пидор. Шастун вскидывает голову к потолку и заливисто смеётся, а грудь внутри распирает теплом от щемящего чувства любви к своим друзьям. С Позовым они дружили ещё с третьего класса, в то время как с Оксаной оба познакомились в прошлом году, но от того их уровень общения с ней вовсе не отличался. Словно они всегда были вместе, втроём, и знали друг друга от и до. Антон в пару глотков осушает стакан до дна, облизывает влажные губы и спешно ретируется к большому деревянному шкафу, благополучно забив на грязную посуду, покоящуюся на столе. Не до нее сейчас было. Перед Владой правда совестно — всё же было неуважительно так подставлять еë. Антон каждый раз продолжал чувствовать вину перед соседкой, сваливая на неё свои обязанности. Но, несмотря на это, он знал, что она всегда поймёт и простит, пусть и не без оскорблений, но простит. Наверное, именно по этой причине им и удалось поладить. Взгляд как-то неосознанно цепляется за черные зауженные брюки и привычно-любимую толстовку белого цвета, насквозь пропитанную едким запахом сигаретного дыма и в то же время сладкого и такого родного аромата ванили и корицы. Это был аромат любимых духов Оксаны, которая проводила с парнем почти все свое свободное от учебы и внеклассных занятий время, за что Шастун был ей безмерно благодарен, иначе давно бы сгинул в своей темной и пропитанной пылью комнате в одиночестве. Его собственная соседка, пускай и проводила редкие вечера вместе с ним, в большинстве случаев пропадала на практике, или же уезжала к родственникам в столицу. Шастун напяливает вещи на себя так же механически, особо не думая, быстрыми шагами рассекает расстояние до маленькой ванной комнаты, с невероятнейшей удачей располагавшейся прямо напротив их комнаты, и чуть не сшибает с ног соседку, так не вовремя завернувшую в дверной проем. — Ну Анто-о-ош. Сама грация, ей богу. Ты бы хоть по сторонам смотрел, когда ходишь, — Влада легким взмахом руки мягко и шутливо шлёпает Антона по голове, убирая с зелёных глаз кудрявые пшеничные пряди, — Или тебя не пугает перспектива сносить все углы подряд, опять зарабатывая синяки на своей милой мордашке? — Прости. Задумался просто. Шастун смущённо улыбается, пропуская соседку вперёд, а сам доходит до раковины, набирая в сложенные ладони холодную воду, обычно хорошо бодрящую с утра, и быстрым движением умывает лицо, окончательно просыпаясь. Последний раз кинув оценивающий взгляд в зеркало, студент щелкает по экрану смартфона, проверяет время, только-только достигшее пятнадцати минут и, подхватив полупустой рюкзак, уверенно движется в сторону двери. Антон выходит на лестничную площадку, огибая стены, разрисованные разными надписями. Он и сам оставлял здесь одну из них, года два назад, ещё только заселившись, но уже умудрившись тогда повестись на провокации сожителей «немного» выпить, в честь знакомства. Шастун легко улыбается внезапно нахлынувшим и вовсе не неприятным воспоминаниям, легонько проводит кончиками пальцев по шершавой поверхности стены, и идет к широкой каменной лестнице. Голову почему-то внезапно посещает такая глупая, но поддающаяся соблазну мысль, что Антон просто не может не воплотить её. Опираясь руками о верхние ступени, он перекидывает своё тело на ограждение лестницы, свесив ноги в пролёт между этажами, и скатывается по перилам вниз, чуть не ебнувшись на бетонный пол, не рассчитав длину поверхности, которая неожиданно-быстро оборвалась. Вахтëрша, старая женщина лет семидесяти, недовольно цокает, одаривая Антона осуждающим вглядом, судя по которому, ей сейчас безумно хотелось ударить парня, нарушающего порядок, и она сдерживает себя из последних сил. — Простите, Тамар Степановна, виноват. — он поправляет сползшую с плеча лямку рюкзака, мило улыбается старухе, которая принимает позицию игнорирования, и проскакивает мимо, практически вылетая на улицу.

***

— Ди-ии-им… Ты прям как снеговик, — Оксана медленно близится в сторону Поза, на её лице медленно растекается улыбка, — только не хватает чего-то. — И как давно в твоих планах появилось заморозить меня до смерти? — Дима нервно посмеивается, пятясь назад, подыгрывая подруге и отряхивая оранжевую куртку от снега, несколькими секундами ранее прилетевшего в него. — Бля. АААААА! — Поз, по удаче своей невероятнейшей, резко перестает ощущать землю под ногами, теряя равновесие, и заваливается на спину, нелепо размахивая руками. — Аккуратно! — Фролова подрывается с места, хватая парня за воротник, и падает вместе с ним, утыкаясь лицом ему в шею. — Нихуя. А чего это вы тут делаете, а? На несколько секунд застывает тишина, прерываемая лишь шумным завыванием ветра, которая тут же взрывается громким смехом лежащих в сугробе, и тихим, едва ли сдерживающимся Антоном, который лишь зажмуривает глаза, затыкая рот ладонью, в попытке не засмеяться в голос. Оксана по-лисьи хитро улыбается, смотря на Антона одним из своих взглядов, а-ля: «Я бы на твоей месте молчала, дорогой», рывком вскакивает с раскинувшегося на земле Димы, и, зачерпывая горсть снега в раскрытую ладонь, кидает его, попадая точно в шею ахуевшего от такой наглости парня. — Эй блять! Какого хуя? — Оксана лишь подмигивает, спеша подать руку помощи его брату по несчастью, пока Антон стоит, недоуменно прожигая взглядом в край офигевшую подругу, разводя руки в стороны. Со стороны, наверное, это выглядело более чем комично. Студент недовольно морщится, чувствуя, как снег, уже наполовину подтаявший и превратившийся в жидкую кашу, стекает по тëплой коже вниз, под толстовку. — Окс, ну он же холодный, ну… — А ты как хотел, мой хороший? И прекращай материться! — девушка отряхивает розовые перчатки, подходя вплотную к Шастуну, и, улыбаясь, щёлкает его по носу. И Антон в этот момент думает, что его друзья — самое лучшее, что было и есть в его жизни. Ну вот честно. От этой мысли даже чувство холода почти исчезает, сменяясь чем-то неосязаемым, но греющим не хуже тëплого пледа, которое Антон всегда использует морозными вечерами в общежитии. Поддавшись порыву, он притягивает Фролову к себе, заключая в объятья и утыкаясь носом в шею, глубоко вдыхая запах свежего кофе и печенья, и сжимая руками белый объемный пуховик, в котором девушка выглядела донельзя мило, смахивая на большую и пушистую панду. Она в ответ лишь скромно улыбается, прижимаясь ближе и запуская ладонь в мягкие волосы цвета пшеницы. — Идём уже. Павел Алексеевич нас четвертует, если мы снова опоздаем, — Дима щурится, поднося к лицу запотевшие очки и раздражённо пытаясь оттереть стеклянную поверхность от влаги, — либо опять заставит убираться в аудитории, в качестве наказания. Позов брезгливо высовывает язык, а в его глазах словно отражается картина в виде тряпок, швабр и противно-пахнущего средства для мытья, которым не то что пользоваться, просто находится рядом без открытых окон было невыносимо. Он подходит к Антону, пожимает руку в знак приветствия, и, отпихивая в сторону Фролову, идёт вперед. И что-то в его задумчивом взгляде мелькает такое, что Шастуну становится не по себе, потому что, ну, кто-кто, но не Позов будет так резко меняться в настроении. Оксана да, даже сам Антон иногда грешил резками перепадами от «я счастлив, у меня всё прекрасно», до «отвалите от меня все, я в глубокой всепоглощающей депрессии». — Что с ним? — удивлённо моргает Оксана, сжимая руку Антона в своей. — Если бы я знал. — он беззлобно пинает комок снега, с детским интересом наблюдая, как он мелкими кристалликами разлетается по асфальту. Поведение друга оставляет много вопросов, но сейчас Антон принимает лучшее, как ему самому казалось, решение — дать тому время успокоиться.

***

— Слышал кстати, что у нас новый препод по психологии? — заговорчески-тихо шепчет Фролова, прожигая жадным взглядом появившуюся из-за угла кофейню и, не обращая внимания на Антона, словно говорила она лишь мысли вслух, грустно вздыхает. — Ты упоминала это вчера, — Парень бросает сочувственный взгляд на подругу, чуть замедляется и, идя с ней вровень, теперь рассматривает её порозовевшее от мороза лицо, — Ты всё ещё на диете? — М. Ага. — Фролова прикладывает указательный палец к губам, задумываясь, и своим недовольным взглядом и стиснутой челюстью даëт понять, насколько этот факт её удручает. — Окси, ну ты ведь и так у нас самая красивая. Зачем оно тебе надо? — Оксана едва приоткрывает рот, как Антон тут же перебивает ее, не давая возможности опровергнуть сказанные ранее слова, — И не спорь. Я знаю, о чем я говорю. Так что там с психологом?

***

Всю оставшуюся дорогу Оксана делится последними раздобытыми ею новостями, пока Антон лишь понимающе кивает, мысленно ахуевая, как его подруге удаётся добывать столько информации. Нет, вот серьезно, Оксана — ходячее радио, способное передать любое событие или слух, которые были хотя бы единожды упомянуты в стенах университета. Иногда Антон даже завидовал ей. Ну разве это не здорово — иметь так много разных связей и пользоваться такой хорошей репутацией? Ему было до этого далеко. Он прерывисто выдыхает, касаясь взглядом кирпичных стен разных домов и продолжает бессмысленным болванчиком кивать, уже почти не вникая в бесконечный поток речей Фроловой. За последующие полчаса дороги, на протяжении которой Антон честно пытался слушать монолог подруги, однако же фильтруя половину получаемой информации, он узнаёт не только о том, что Ева с журфака рассталась со своим парнем (Антон и сам видел их пару раз, даже завидуя тому, насколько же крепкими и комфортными были их взаимоотношения), но и то что их любимейший Воля состоит в отношениях с деканом факультета политологии Ляйсан Альбертовной. Темы о психологе касаются лишь косвенно, ибо Ксанка слишком быстро перескакивает на другую тему, оставляя взбудораженное любопытство Антона без внимания. Он узнаёт лишь то, что новый преподаватель их достаточно молодой и знаний по предмету требует с абсолютной строгостью, что там действительно лучше вникать в получаемый материал. Ну и, что самое необычное, никто не знает откуда он и что он из себя представляет. И у Шастуна, если честно, остаётся ужас как много вопросов, ибо, ну, какого черта вообще? Следующий всплеск информации, не касающейся нового преподавателя, он пропускает, слишком уж погружаясь в свои мысли. Может, он граф какой-то, или серийный маньяк, который лишь скрывается под видом преподавателя? Господи, Антон, ну что за мысли? Пора прекращать читать. Серьёзно, книги плохо на тебя влияют. — И как ты только… — Антон не брезгует напрямую спросить подругу, откуда та достаёт всю эту информацию, однако девушка, словно прочитав чужие мысли, опережает его, довольно улыбаясь, — Связи, Антош, связи. — Тебя бы в разведку, Окс, такой талант пропадает! Так что на счёт психолога-то? Как ты там сказала. Арсений. В. Валерьевич? — парень устало зевает, прикрывая рот ладонью и наигранно увлеченно рассматривает металлические кольца на своих пальцах. Фролова лишь закатывает глаза, возвращаясь к диалогу. — Сергеевич вообще-то. Он к нам из Омска прилетел. Говорят, красивый очень, но в отношениях не состоит. Больше я о нём ничего не узнала. Мы почти дошли кстати, — Оксана вытягивает руку вперёд, указательным пальцем тыча в силуэт здания университета. Антон лишь кивает на это, задумываясь о чем-то далёком и не имеющем смысла, пока девушка рядом вновь не начинает свой монолог. Студент осматривается, ожидая, когда красный свет светофора плавно сменится зелёным и вертит головой в разные стороны, с любопытством рассматривая поток мчащихся по трассе машин. Асфальт под массивной подошвой кроссов тихо шипит от того, что Антон не удосуживается нормально поднимать ноги, медленно волочась позади Фроловой, когда они наконец пересекают полосатую зебру и оказываются напротив линии домов, которые Антон тут же спешит обеспечить своим вниманием. Вот здесь был книжный, в который он частенько заглядывал, таская туда Димку, когда они подготавливались к сдаче сессий. Иногда он приходил сюда и один, смущённо брал завирусившийся в «популярном» роман с каким-нибудь слащавым названием и обязательно сладкой парочкой на обложке. Антон хмыкает на эти мысли и задумчиво чешет переносицу, проходя мимо любимого магазинчика дальше. — Тош, ты слушаешь хоть? — Оксанка недовольно хмурится, смотря на друга таким взглядом, что ее вопрос изначально подразумевал лишь один ответ. Она берет парня под руку, словно удостоверяясь, что так он точно никуда от неё не денется и ведёт дальше, крепче сжимая его тонкими пальцами. — Да слушаю я, слушаю. Ты вчера ходила на маникюр, купила абонемент в фитнес-зал и посралась с какой-то девушкой в центре, которая, как оказалось, трахается с братом подруги твоей племянницы. — Вот ведь. Антон снова зевает, чувствуя, как тело сковывает неприятной слабостью, а мысли туманит сладкая и изводящая усталость. Вот, пожалуйста, опять не спал всю ночь, Антошка? Получи и распишись, теперь весь день будешь смахивать на маринованный овощ! И идёт дальше, пока взгляд ненароком скользит по мелькнувшему между двух массивных и величественных зданий переулку.  В самом его краю, прочно сокрытом тенью нависающей сверху вывески кафе, черной дымкой маячит что-то тёмное и пушистое. Антон даже замирает на мгновение, распахивая широко зелёные глаза, пока это «нечто» не поднимает на него взгляд ярких голубых глазок и не мяукает вопросительно. Студент завороженно глядит на кудрявую шерсть и улыбается восхищённо, присаживаясь на корточки и аккуратно, словно пугливо протягивая ладонь вперёд, шевеля пальцами в подзывающем жесте. — Это что же за чудо тут такое? — парень кожей затылка ощущает на себе недовольный взгляд, представляя, как блондинка сейчас недовольно закатывает глаза, что уже вошло у нее в привычку (либо это сам Шастун постоянно вынуждал её делать это), поглядывая на время, высветившееся на экране ее телефона, — Ксан, иди без меня, я задержусь чуть-чуть. — Кто бы сомневался. Воля тебя убьёт, — говорит как сухой факт и элегантно разворачивается, уверенной походкой двигаясь в сторону учебного заведения, оставляя после себя лишь развивающийся по ветру шлейф сладких духов.  Антон и без неё это знает. Но Антон не простит себе, если пройдёт мимо. А Павел Алексеевич — доброй души человек, простит. Наверное. Мокрый и холодный нос быстро касается тыльной стороны ладони, чёрный хвост в непонятной эмоции виляет из стороны в сторону, хлопая по пыльному асфальту, и Шастун бережно касается мягкой шерсти, проводя от основания левого уха до низа лохматой спины. Создание довольно мурчит, ластясь к прикосновениям и прижимаясь щекой к теплым рукам. «Красивый», — думается Антону, когда он грустно вздыхает, и, напоследок потрепав кота по макушке, встаёт, заглядывает в невероятные синие глаза и спешно уходит, ощущая, как тело начало сковывать холодом от пронизывающего насквозь ветра. Ещё бы, на улице снег валит, а ты выперся в одной толстовке, идиот.

***

Серый двор встречает его морозными объятиями снежных порывов, бьющих снегом по раздражённой коже и скапливающихся белой тушью на ресницах. Антон останавливается, задирая голову к небу и удивлённо смотря в светлое небо, приоткрывая пухлые губы, словно в немом вопросе: «Ну вот почему ты пошёл именно сейчас?». Шаги позади замечает слишком поздно, когда поворачивает голову тут же сталкиваясь взглядом с.. Господи, прости, у меня что, глюки? Эти глаза... В точности как того кота, холодные, пронзительно ядовитые, словно айсберг в океане, они выглядят насмешливо, и их обладатель, спасите-помогите просто.. ахуительной красоты мужчина. Он тихо усмехается, его явно забавляет чужая ребяческая реакция на обычное погодное явление в виде снега. На нем черное пальто, так идеально подчёркивающее его восхитительное телосложение, а на шее змеёй вьется серый шарф. — Замёрзнешь же. Никакой заботы о собственном здоровье. Он придирчиво осматривает Антонову одежду, но тот даже не вникает в суть сказанных слов, полностью пораженный чужим голосом. Глубокий, как Марианская впадина, он приглашал и тянул на дно. И Антон, недолго барахтаясь в водной глади, слишком уж быстро оставил попытки вцепится за берег, позволяя себе утонуть. И это шло в острый противовес всем прежним юношеским принципам. Не успев даже опомнится, до глубины души озадаченный таким резким вторжением в свое горячо ценимое личное пространство, Антон чувствует на себе чужой, студящий кровь в венах взгляд. Сам незнакомец, довольный до невозможности, мягко улыбается, и созвездия родинок скапливаются в маленьких морщинках у его глаз. Он качает головой, словно принимая свое поражение в битве со студенческим упрямством, и уходит. Массивные двери университета скрывают его стройный силуэт, пока Шастун в полнейшем изумлении лишь раскрывает рот, пытаясь промямлить хоть что-нибудь в ответ скорее своим мыслям, чем исчезнувшему в темноте здания мужчине. Всё это слишком.. просто слишком. – Красивый какой... — парень выдыхает облако пара, наблюдая, как белое кольцо поднимается вверх, растворяясь в холодном воздухе, и хлопает себя по губам, чувствуя, как внутри него что-то падает. Блять. Блять! – Су-у-ука-а... — Антон вертит головой из стороны в сторону, испуганно выискивая возможных свидетелей его неожиданного и глупого высказывания, и выдыхает с облегчением, когда замечает лишь стайку распушившихся голубей, оккупировавших выкрашенную в жёлтый скамейку. Уже поднимаясь по ступенькам, Антон ловит себя на мысли, что день этот явно не задался с самого утра, а всё произошедшее — лишь многообещающее начало. Или это с ним что-то не так?