Серьезно, Северус? Зелье времени?

      Сириус стоял в задней части Большого зала и игнорировал речь Министра. Он был здесь только потому, что Грюм потребовал его присутствия. Будь его воля, он бы вернулся в дом Тонксов и спрятался в своей комнате. Тед и Энди тоже были где-то здесь. Энди присоединилась к целителям через некоторое время после того, как Сириус сбежал из Большого зала. Теду же было поручено поддерживать защитные чары, обеспечивающие безопасность существ, живущих в Черном озере и Запретном лесу. Грюм хмыкал, слушая речь Министра. Аврор был то ли тронут, то ли раздражен, то ли слегка заторможен. Трудно было сказать. — Он не упомянул о ваших усилиях, — заметил Сириус. — Или о ком-то конкретно, это было намеренно? — После Первой войны волшебники были готовы буквально поклоняться младенцу. Как ты думаешь, что произойдет, если они узнают, кто на самом деле убил Темного Лорда? Уж не этого ли ты добивался? Распространения информации во всех газетах и толп падающих к твоим ногам ведьм? Сириус вздрогнул от одной этой мысли. Не так давно я бы желал такого внимания. Я жаждал его. Черт, да я бы его требовал. Но я его не заслуживаю. — Я так и думал, — сделав для себя какой-то вывод, проговорил Грюм. — Министр захочет поговорить с тобой. Он работает в классе Защиты от Темных Искусств. Мы должны встретиться с ним. Речь Министра закончилась, и его место на трибуне заняла МакГонагалл. Сириус не хотел слушать ее речей. — Ведите. Казалось, в Большом зале Хогвартса собралось практически всё волшебное население Англии, но коридоры замка были на удивление, устрашающе тихи. Разрезали тишину, отражаясь от каменных стен, лишь звуки их шагов и скрип протезированной ноги Грюма. Сириусу хотелось, чтобы вокруг было больше шума. Больше звуков. Больше чего-нибудь, способного отвлечь его от копошившихся в его голове мыслей.       — Проходи сюда, парень. Садись. Сириус сделал, как было велено. Громоздкое деревянное кресло было ему знакомо. Оно, как и большинство школьной мебели, не изменилось ни за пять лет его обучения в Хогвартсе, ни за двадцать лет до его прибытия в будущее. Но изменилось в период между его условным исключением из школы и настоящим моментом. Что же изменилось? Кресло по-прежнему было тяжелым и заколдованным на предотвращение обмана. Подлокотники его были потерты по краям, что придавало предмету мебели едва заметный комфорт. Но оно не было прежним. Или сам Сириус уже не был прежним. Грюм неловко пристроил свою тучную фигуру на угол стола. — Полагаю, ты не слишком задумывался о своем будущем, да, парень? Сириус пожал плечами. — Тед учил меня ремонтировать автомобили. — Маггловские штучки, да? — Да. — Полностью отказываешься от магии? Интересный выбор. Хотя для Блэков это не редкость. Они не придерживаются семейной магии. Твоя кузина Андромеда выбрала маггловский путь, верно? — Тед — ее муж, так что да. — Они хорошие люди. Они твоя семья. Но ты не создан для жизни вымазанного в смазке и протирающего собой пол гаража механика. Сириус вопросительно поднял бровь и уставился на старого аврора: «И для чего же я создан? На случай, если вы не в курсе, я нахожусь на грани официального исключения, и этим все закончится. Меня должны были исключить еще двадцать четыре года назад, но тогда страх перед моими родителями удержал попечителей от этого шага. Я должен был попасть в Азкабан или что еще похуже. Теперь, после того, как я буквально убил кого-то… человекообразного, вы говорите мне, что я ни на что не годный мешок дерьма?» — Ты убил самого злого волшебника последних десятилетий. Ты спас волшебный мир. — Это было не для того, чтобы спасти мир, Грюм. Это была месть. Хладнокровное убийство, если это вообще можно назвать хладнокровием. Я был так зол, что меня было не остановить. Если это ни о чем вам не говорит, то я не знаю, что скажет. — Похоже, ты прав, Аластор. В какой-то момент разглагольствования Сириуса в кабинет вошел Министр чертовой магии. Сириус этого даже не заметил. — Я же говорил тебе, — Грюм соскользнул со стола и поприветствовал Скримджера, как старого друга. — Он совсем не такой, каким мы его считали. — Я в точности такой, каким вы меня считали, — Сириус предположил, что их выводы основывались на их знании старого Сириуса и его обвинениях в массовом убийстве. — Блэк… С момента твоего прибытия в наше время, мы так и не были представлены друг другу, но я хорошо знал твою старшую версию в ее молодые годы, — министр протянул руку, и Сириус, не сумев отказаться от этого жеста, пожал ее.       — В свое время Руфус был командиром аврорского отряда Джеймса Поттера и Сириуса Блэка, — объяснил Аластор. — Обучал их всему, что сам знал. — Но этого было недостаточно, — пробормотал Сириус. Министр кивнул. — Действительно. Но кое-что в тебе изменилось по сравнению с тем Сириусом, которого я знал. — Сириус, которого вы знали, на самом деле никого не убивал. — У Сириуса, которого я знал, было оправдание для всего. Он никогда и ни в чем не был виноват. Поттер был таким же. Они пили в ночь перед учениями? Ну так они не виноваты в том, что у них похмелье. Это все бармен, это он наполнял их бокалы. Я ни разу не слышал, чтобы Сириус Блэк признал свою вину. Я ни разу не слышал, чтобы Сириус Блэк сказал, что заслужил наказание. Ни разу я не видел, чтобы тот мальчик взял на себя ответственность… Сириус вздрогнул, услышав слово «мальчик», но прикусил язык. Министр сделал еще один шаг к Сириусу: «Вы, молодой человек, совсем не похожи на того Сириуса Блэка, которого знал я и все остальные. Ты совершил много ошибок, и я думаю, ты первый, кто признает это». Сириус кивнул, подумав: «Мои ошибки бесчисленны».       — Это не значит, что ты обречен на маггловскую жизнь или существование в Азкабане. — Я не хочу, чтобы люди узнали, что я убил Волан-де-Морта. Приговорите меня за убийство неизвестного Пожирателя Смерти, пожалуйста. — Тогда кто убил неубиваемого? — Дамблдор, — не задумываясь, выпалил Сириус. — Скажите им, что это сделал Дамблдор. Старик не станет оспаривать это заявление. Министр вопросительно посмотрел на Грюма, который, кивнув, пояснил: «Снейп милосердно бросил в Альбуса Аваду, как раз после того, как тот подтвердил кончину Темного Лорда». — Я сообщу Пророку. Ты уверен в этом, Сириус? Сириус кивнул. Улыбка Министра стала шире. — Даже лучше, чем ты обещал, Аластор. Я думаю, он идеален. — О чем вы… сэр? — В рамках восстановления Министерства я хотел бы разработать программу поддержки для молодежи из группы риска. Место для студентов с плохой семейной обстановкой, изгоев или просто тех, кто испытывает трудности со школой или общением. Место, где они получат всестороннюю помощь. — Какое отношение это имеет ко мне? — Твой прогресс за последние несколько месяцев просто невероятен. Мне бы очень хотелось, чтобы ты внес свой вклад в эту программу. И я надеюсь, что однажды ты станешь принимать в ней более активное участие, став наставником для молодых людей, которые больше всего будут в этом нуждаться. — Вы не вербуете меня в ДМП*? Грюм и Скримджер синхронно рассмеялись. — Ты хочешь стать аврором? — Спросил Министр. — Нет. Но… Я убил самого темного волшебника нашего времени. Грюм подмигнул Блэку здоровым глазом: «Это был Дамблдор, парень. Кроме того, в ДМП* попадают только те, кто хочет сражаться. Я думаю, что вся борьба оставила тебя с тем самым заклинанием». — Так точно, сэр. — Я буду на связи, Сириус, — Скримджер кивнул, и Грюм вывел Блэка из кабинета. — Мне лучше отвести тебя к Тонкс. Она захочет переодеть тебя в соответствующую для похорон Дамблдора одежду, — проворчал Аластор. Сириус задумчиво кивнул и через мгновение спросил: — «Думаете, мне стоит согласиться?» — Согласиться с чем? — С участием в программе, о которой говорил Министр. — Я думаю, что сначала тебе следует сосредоточиться на Хогвартсе. Понять, готов ли ты вернуться к учебе? Окончи школу, сдай экзамены, а потом сосредоточься на своем будущем. Если это то, чего ты действительно хочешь, ты этого добьешься, в этом я не сомневаюсь. — Спасибо, Грюм. — Последний шанс записать на свой счет кончину Темного Лорда. Сириус отрицательно покачал головой. — Хорошо, парень. Увидимся. Андромеда подбежала к брату и заключила того в объятия, бормоча что-то о том, как она рада, что он жив. Вскоре подошел Тед. — Это правда? Ты убил его? Сириус мотнул головой. — Это был Дамблдор. Я просто оказался рядом. Андромеда расслабилась: «Я так рада, что ты в порядке». — Дора и Ремус? — Минерва не очень вежливо попросила их уйти после того, как они зачали моего первого внука прямо посреди речи Министра, — рассмеявшись, ответил Тед. — Тед! Блэк весело фыркнул: — «Молодец, Лунатик». — Сириус!

***

Сириус заелозил на стуле из искусственного, заколдованного льда. Согревающие чары и заклинания стазиса поддерживали комфортную температуру окружающей среды, но сидеть на льду было просто неудобно и небезопасно. На моих похоронах будут стоять нормальные стулья, обычных людей. Но сейчас хоронили необычного человека. Хоронили Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора. Тысячи ведьм и волшебников со всего мира приехали, чтобы посидеть на ледяных стульях и послушать многочасовые речи о том, каким великим волшебником был почивший глава Визенгамота. Вся окружающая школу территория была памятником, оказанному Альбусом на волшебный мир влиянию. Каждому присутствующему на похоронах человеку было небезразлично, что умер Великий Альбус Дамблдор. А сколько бы пришло людей, если бы вместо него умер я? Сириус ущипнул себя за колено. Я не должен позволять себе думать о таких вещах. Я должен перенаправить свои мысли, но на что? Через несколько рядов от него сидели студенты шестого курса Гриффиндора. Все они были одеты в праздничную, безупречно отглаженную, несмотря на произошедшую менее двух дней назад битву, форму. Рыжеволосый Уизли выделялся среди однокурсников. К его плечу прижилась голова со знакомыми Сириусу пшенично-русыми локонами Лаванды Браун, единственной ведьмы, которую он подпустил к себе достаточно близко для того, чтобы допустить мысль о возможных отношениях. Рон по-хозяйски положил руку на девичье плечо, успокаивая ее. По другую сторону от Рона сидели две знакомые Блэку черные, вихрастые макушки — Поттеры. Рядом с Джеймсом сидел молодой Ремус. Плечи всех сидящих гриффиндорцев сотрясались, носы раздувались, а тихие всхлипывания постепенно превращались в приглушенные рыдания. Этот факультет, столь же эксгибиционистский в своей печали, как и в радости, острее других ощутил потерю директора. По другую сторону прохода сидели слизеринцы. Первым Сириус заметил Малфоя, затем, естественно, остальных. Петтигрю, Снейпа, Грейнджер и прочих. Они были готовы расплакаться, как и гриффиндорцы, но были не так мелодраматичны. Слизеринцы были стоически спокойны и украдкой вытирали уголки глаз. Равенкловцы были менее стойкими, чем слизеринцы, и гораздо менее эмоциональными, чем гриффиндорцы. Хаффлпафф же тонул в собственных слезах и соплях. Но на то он и Хаффлпафф, ничего иного от них Сириус и не ожидал. Далее Блэк обратил свой взгляд на персонал и отставных профессоров Хогвартса. Все они реагировали по-своему. МакГонагалл сидела с прямой спиной, но губы ее дрожали. Согласно сплетням, она должна стать новым директором школы сразу после завершения похорон. По мнению Сириуса, это хороший выбор, он считал, что Минерва способна стать достойным руководителем. Флитвика невозможно было разглядеть в море более высоких фигур. Хагрид рыдал. Отсутствовал профессор Снейп, и это бросалось в глаза. Возможно, считается дурным тоном присутствовать на похоронах человека, которого ты убил. Сириус точно знал, что ему было бы неприятно присутствовать на похоронах Волан-де-Морта, если бы того вообще разрешили по-человечески похоронить. Нынешний оратор отошел, и его место занял следующий. Казалось, что восхваляющие директора речи будут длиться бесконечно, но вот, наконец, были произнесены последние слова, и все встали. Были подняты волшебные палочки, и начат ритуал. Это было простое заклинание, создаваемое скорее объединенной волей присутствующих, чем какими-либо заклинаниями или движениями палочек. Сириус поднял свой собственный, возвращенный ему исключительно для этого ритуала артефакт. Кончики множества палочек засветились, и со вспышкой света Дамблдор был погребен в магически созданной мраморной гробнице. — Хочешь поговорить с друзьями перед тем, как мы отправимся домой? — спросил его Тед. Сириус посмотрел на толпу гриффиндорцев и понял, что ему там не место. Блэк отрицательно покачал головой, и семейство Тонкс, к которому он теперь относил и себя, вернулось в маггловский квартал.

***

Праздники прошли в суете посещений. В Министерстве все еще шел ремонт, поэтому ежедневные сеансы терапии пришлось проводить в садовом сарае. Андромеда была настолько любезна, что трансфигурировала садовые инструменты и сделала сарай по максимуму похожим на рабочий кабинет. Через неделю после похорон Дамблдора Сириус написал покаянные письма с извинениями. Он уже отправлял подобное письмо Северусу, но посчитал нужным сделать это еще раз. Также Блэк извинился перед Грейнджер, и Питером, и всеми остальными. Он писал от чистого сердца, признавая то, что никогда бы не простил себя, будь он на их месте. Сириус помнил слова Виктора о том, что он не обязан отправлять эти письма, но все же сделал это. Питер должен был узнать, что не заслужил того, что его бросили. Рон должен был узнать, что Сириус сожалеет о том, что пытался лишить его лучших друзей. Гарри должен был узнать, что заслуживает лучшего крестного отца. Гермиона, черт, ее письмо было писать труднее всего. Сириус никогда не сможет полностью выразить, насколько сожалеет о том, что превратил ее жизнь в ад. Ее преступление заключалось лишь в том, что она общалась со слизеринцами… и отвлекала от него Гарри. Блэк прекрасно понимал, что повел себя подло. Ужасно подло. Он не рассказал Виктору, что убил Волдеморта, но признался, что убил некоего Пожирателя Смерти. Блэк рассказал своему психотерапевту обо всем. О захлестнувшей его ярости, о чувстве вины, о предложении Министра и о собственном страхе. После сдержанно отпразднованного Нового года Сириус снова сидел в садовом сарае, а перо Виктора снова успокаивающе царапало пергамент. — Сегодня я получил письмо. — Получил? И все? — спросил Виктор. Пергамент жег ладони Сириуса. Он знал, от кого оно, и не смог его открыть. Он знал, на какие вопросы получит ответы, открыв письмо, и боялся их. Сириус кивнул и передал пергамент Виктору. — Из Хогвартса? — Там решение Попечительского совета. — Как ты думаешь, что там написано? — Я не знаю. — А на что ты надеешься? — Я не знаю. — Ты хочешь вернуться? — Больше всего на свете. Ничуть. И то, и другое, и ничего из вышеперечисленного? — Хорошо, Сириус. — Как это может быть хорошо, если я ничего не знаю? — Но ты признал это, а это уже прогресс. — Если мне разрешат вернуться, я… Мы? — Сириус не был готов отказаться от Виктора. Изначально он искренне считал, что ему не нужна терапия. Она ему не нравилась, но помогала. Очень помогала. Со временем Блэк понял, что ему нужен Виктор и нужна терапия. — Если ты хочешь продолжить наши встречи, то мы найдем способ их продолжить. Я обсуждал с членами Попечительского совета возможность появления в Хогвартсе нескольких целителей разума, доступных студентам и помогающим им справиться с горем и вызванными битвой травмами. Сириус кивнул. — Да, это хорошо. Вы поможете многим студентам. — И тебе, — успокоил его Виктор. — Если у меня будет больше пациентов, это не значит, что у меня не будет времени на тебя. Ты и твои проблемы так же достойны моего времени, как и проблемы всех остальных. Сириус расслабился. До этого момента он и не понимал, как важно для него было получить это подтверждение. — Вы можете его открыть? — спросил Сириус. — Я слишком нервничаю, чтобы сделать это. Виктор вскрыл сургучную печать и протянул пергамент Блэку. — Вы можете прочесть это? — Попросил Сириус, протягивая письмо обратно терапевту. — Я думаю, ты сможешь это сделать. Ты готов. Сириус взял пергамент в руки, и тот показался ему чертовски тяжелым. Это слишком важно. Он развернул одну половину листа, затем вторую. Из большого пергамента Сириусу на колени выпала кучка маленьких записок. Он поднял одну из них. Там изящным почерком было написано всего четыре слова:

Я прощаю тебя

Гермиона

Сириус поднял другой лист, «украшенный» практически неразборчивым почерком, и разобрал там те же три слова, подписанные его крестником. Таких маленьких записок были десятки. Рон, Джеймс, Ремус, Лаванда, написали даже те, чьих имен Сириус не знал (но собирался узнать). Наконец он увидел два пергамента, которых ждал больше всего. Один, написанный колючим, но разборчивым почерком, гласил:

Если ты снова причинишь ей боль, я прикончу тебя. А пока… предлагаю перемирие

Северус

И второй, написанный знакомым почерком, украшающим карту Мародеров.

Ты козел, но я тебя прощаю

Питер

Сириус содрогнулся. Письмо. С пометками.

Сириус Орион Блэк III,

С большой гордостью мы предлагаем вам пройти испытательный срок в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Мы ожидаем, что вы и дальше продолжите возмещать принесенный вами ущерб, посещать терапевтические мероприятия, а также сдадите годовые экзамены на баллы не ниже ВО. Сириус еще раз пролистал письмо. Он будет жить в гриффиндорской башне под присмотром факультетского старосты Ремуса Люпина. А любое снятие баллов, вызванное плохим поведением, приведет к немедленному исключению из школы. — Меня принимают обратно, — прошептал он в недоумении. — Я не удивлен, — сказал Виктор. — За последние несколько месяцев ты добился невероятного успеха. — Но… — Блэк снова взял в руки все присланные ему записки. — Они… Они простили меня. — Ты считаешь себя недостойным их прощения? Сириус не смог ничего ответить, поэтому кивнул. — И все же они предложили его тебе. Он снова кивнул. — Думаю, тебе просто придется продолжать работать над собой, чтобы стать достойным этого прощения. — Каждый день до конца моей жизни…