Последняя любовь мисс Малфой

      — Опять? Значит тайная комната уже открывалась раньше?       — Конечно, разве не ясно. Люциус Малфой должно быть открывал ее, когда учился в школе, и сказал детям, как это сделать. — отстаивал свою точку Рон.        — Возможно. Но чтобы узнать точно, дождемся оборотного зелья. — Гермиона добавила в горшочек с зельем какую-то жидкость, и сразу же пошел дымок.       — Просвети меня. Почему мы варим зелье средь бела дня в открытом туалете для девочек? Не боишься, что нас накроют? — тревожно спросил Рон. Ему не очень нравилась та ситуация, в которой они в троём находились.       — Нет, сюда никто не заходит. — Гермиона искренне улыбнулась, насмехаясь над Роном. Ей нравилось, когда на фоне других людей она была умнее, и могла себя проявить.       — Почему? — не успокаивался Рон.       — Плакса Миртл — ответила Гермиона.       — Ктоооо?       Гермиона повторила тоже самое, но Рону это не помогло. Из-за двери одной кабинки вылетело приведение. Это была девушка лет 14, с двумя волнистыми хвостиками по бокам.       — Какая плакса Миртл? — не понимал Рон       — Я плакса Миртл! — встала на против Рона девушка. После она взлетела вверх над груговой раковиной и смотрела на ребят с высока, — Не надеюсь, что вы меня знаете, — начала плакать Миртл, — кому интересно жалкая, слизливая, уродина плакса Миртл?       Не дождавшись ответа от ребят, она полетела обратно к туалетам, и с визгом нырнула в один из них так, что из него полелась вода.       — Она очень ранимая, — пояснила Гермиона, увидив недоумение в глазах мальчишек.

***

       Рождество стучалось во все двери. Все были предвкушины праздником и подарками. Веселый смех стоял во дворце и на улице. Счастливые ребята играли в снежки, веселились и готовились к торжеству. Одна Белла грустила в этот день. Оливер оставался во дворце, а ей с братом нужно было поехать домой, и там встретить рождество вместе с родителями. Конечно, как полагается аристократам, семья истенных чистокровных волшебников должна подовать пример, а ни идти на поводу у дурных людишек. Только в кругу семьи. Она понимала, что родители не одобрят ее выбор. Оливер был слишком хорош для гриффиндорских девушек, но ни как для слизеринских аристократок. Да и по возрасту, он был старше на четыре года с лишним. Это в обществе не принимают. Последние происшествие в замке очень беспокоили родителей, и поэтому многих забирали на каникулы домой.

***

      — Ну что, ты собрала вещи? Если хочешь, мы можем тебе помочь, — пыталась исправить настроение подруги Гермиона, — эй, это всего две недели, и я не сомневаюсь, что вы встретитесь ещё на каникулах. — продолжала поддерживать она.       — Сколько у тебя есть ещё времени? Может мы ещё успеем погулять и попрощаться как следует. И к тому же Гермиона права, вы же не на всю жизнь прощаетесь, а только на две недели, — вторила младшая Уизли. — мы можем позвать мальчишек, чтобы веселее было.       — Спасибо девочки, мне правда очень приятно, что вы обо мне беспокоитесь. Но я думаю, что не стоит всех беспокоить. Ведь правда, чего две недели. Я постараюсь отпроситься у родителей пораньше, чем закончатся каникулы, и мы со всеми погуляем.       Девочки согласились. Малфой дособирала свои вещи, а на выходе из гостиной ее ждал брат.       — Белла, почему так долго, нас уже ждут. — возмущался Драко. Он негодовал по одной причине. Подружки его обожаемой сестры отвлекали Беллу от сборов своими разговорами. Ладно Уизли, она всегда сует свой нос, куда не надо. Но Гермиона… Нельзя было Грейнджер прийти в другой раз? Зачем ей лишний раз попадаться ему на глаза. Но вместе с этим, он чувствовал, что сердце его трепещало, когда он встречался взглядом с гриффиндоркой. Ее карие глаза проникали прямо в душу, и казалось, лицо его неожиданно расплылось в добродушной улыбке. Она смотрела на него, а он не отводил взгляд с ее волнистых каштановых волос. Разум его помутнел. Его мысли о ней не покидали, а в ушах стоял шум, как будто сотни разных звуков гремели одновременно. Голова закружилась. Драко опомнился, когда чья то холодная рука коснулась его.       — Братец, ты чего? Все хорошо? ты меня слышишь? — переживала мисс Малфой, видя в каком состоянии брат, после того, как в комнате они остались одни.       — Конечно Белла, что за вопросы, — сухо ответил парнишка, — я не глухой.       — Я раз пять спросила тебя, ты не отвечал, шатался весь, как будто прям сейчас упадешь. Глаза смотрели в одну точку. Что я должна была подумать?       — Отстань Белла. Я не болен, а всего лишь заболел. — подумал про себя Малфой. Болезнь губящая всех людей — любовь.