Маленькие истории большого мира

— Неблагодарная скотина! Можешь сюда больше не возвращаться! — ор матери — это последнее, что слышит Антон, перепрыгивая через ступени, спеша покинуть этот чëртов дом. Ночная тишина принимает подростка, окутывая с головой. Он замирает у подъезда с поднятыми вверх глазами: синее небо, светлеющее к горизонту так и манит погрузиться и утонуть, раствориться без остатка, и, кажется, будто бы всë, что так беспокоило минуту назад — несерьёзно. Подросток прикрывает глаза, но следом резко их распахивает: в предрассветных сумерках очень ярко горят звезды. Настолько красиво, но так грустно. Эта одурманивающая пустота сейчас как никогда ярко заполнила внутреннее, пробуждая непреодолимое желание выть. Антон закусывает губу и опускает взгляд в землю, уходя всё дальше и дальше от дома, совершенно не смотря, куда несут его ноги. Ранее он бы включил музыку и отдалился от всех переживай, от мира, но не сейчас. Подросток поднимает к глазам телефон: «был в сети вчера». Мальчишка кусает щëку, чувствуя как ранее отмершие кусочки слизистой легко поддаются его зубам. Он тяжело вздыхает, топя в себе беспокойство. Пихает телефон в карман, ибо звонить ему в начале пятого утра — хреновый план. Предрассветная дымка поднимается от земли, а первые, ещё невидимые, но уже освещающие верхушки деревьев лучи солнца заставляют вздрагивать из-за контраста температур, становится холоднее и подросток в тонкой кожанке мëрзнет, но вернуться назад в квартиру нет никакого желания. Всё больше и больше желания сорваться и позвонить. Но Антону так не хочется тревожить его, ведь, раз мужчина сам не писал, он занят. Ведь занят же? Он же не забыл? Не променял? И общение с парнем по-прежнему так же важно дня него, как он говорил ранее? Антон наконец-то признается себе, почему боится звонить — боится, что он в тягость. Боится, что он стал не важен. Боится узнать, что он не особенный — это уничтожит его, порвёт. Ведь тогда весь мир просто перестанет существовать. Для Антона умрёт всë вокруг, потому что Антон умрёт. Замерев посреди пустой улицы, парень вновь достаёт телефон — так страшно… Но так нужно. Просто необходимо услышать его. Просто услышать… Глаза Антона расширяются, а брови ползут вверх, но он сразу же без раздумий принимает входящий с неизвестного номера вызов: интересно кто может хотеть подростка в начале шестого утра посреди недели? — Антон, блядь, я убью тебя! — зло рычит мужчина в трубку. — П-привет, — запинаясь, хриплым после долгого молчания голосом отвечает Антон. — Шастун, я серьёзно! Я тебя уничтожу! Ты, блядь, где? Антон не понимает вообще ничего. Что происходит? Почему он говорит это? Что произошло за сутки, которые они не списывались? — Где ты? — вновь рычит мужчина. Антон оглядывается по сторонам, словно только осознавая вопрос. — Я-я, эм, на улице, — наконец-то, определившись с вариантом ответа, сообщает мальчишка. — Какого хера ты на улице в шесть утра? Малой, я ведь серьёзно! Точку скинь — заберу тебя. Я устал тебя искать! Антон отводит телефон от уха и смотрит на тикающее на дисплее время — счётчик его разговора с ним. — Антон?! — обеспокоенно зовут его, в голосе слышится хрипотца в перемешку с усталостью и каким-то тихим спокойствием, несмотря на грозный, требовательно-приказной голос, мужчина словно бы выдохнул, когда подросток ответил. — Ну-у, я жду, — уже гораздо спокойнее просят Антона. Парень отмирает. — А, да, сейчас. — И проверь чëртовы соцсети, — бросает мужчина вскользь и завершает разговор. Антон вообще ничего не понимает. Но послушно выполняет то, о чëм его попросили: скидывает геоточку и заходит в каждую соцсеть по-очереди. Лезет в вк — пусто, «был в сети вчера», гласит надпись. Парень поджимает губы, но, свернув, заходит в вотсап — тоже пусто. И остаётся лишь телеграмм. Но Антон уже и не надеется. Но заходит. Шокировано открывает его и понимает. Вот тут он понимает всё. Неизвестный номер, с которого у него целый чат, весь день писал ему, а он, идиот, случайно отключил оповещения именно от этой соцсети. Знакомая машина тормозит рядом. Антон виновато кидает взгляд на мужчину за рулëм, но тот молча кивает на сидение рядом. — Арсений, прости меня. Я… — Ты понимаешь, как я изнервничался? — Арсений прожигает его глазами, но потом молча отводит взгляд и, выворачивая руль, заезжает на парковку рядом. Тишина весит несколько минут, Антон чувствует себя ужасно. Мало того, что сам напридумывал всякое про него, так ещё и заставил мужчину искать себя. — Как ты нашёл мой номер? — тихо шепчет Антон, чувствуя, как сильно дрожит голос. Арсений смеряет подростка взглядом, но пережитое волнение за него гораздо выше, и он, отстегнув свой ремень, просто хватает парня за шкирку и тянет к себе. Подросток заторможенно осознаёт ситуацию лишь когда чувствет носом кожу в растëгнутой на верхние пуговицы рубашки, что заставляет Антона сжаться ещё сильнее. — Глупый, что ты себе напридумывал? — мягко и нежно гладя по голове спрашивает Арсений. — А ну иди сюда, — продолжает, понимая что от Антона он сейчас ничего не добьётся. И дëргает подростка за поясницу, заставляя оказаться на своих коленях. Мужчина прижимается к его груди, улыбается, наконец-то успокаиваясь. Он его нашёл. Он здесь, рядом… Перечитывает Антон как на репите, пока не засыпает на груди самого любимого мужчины на свете. Его мужчины. Его Арсения.