Маленькие истории большого мира

Антон смотрит в окно: на улице пасмурно, промозгло и сыро. Туда совсем не хочется, но очень нужно — чëртову работу никто не отменял. Из-за чего совсем печально становится. Тяжело выдохнув, Антон бросает кислый взгляд на остывший кофе и, махнув рукой, оставляет чашку на столе. Накинув ветровку на плечи, капюшон на голову, а телефон в карман, Антон понуро бредёт в сторону метро, не смотря вперёд. — Извини, — слышится бормотание над ним после болезненного столкновения. — Извини, я… — голос прерывается, стоит Антону поднять голову и сфокусироваться, заставив голубую лазурь перед носом хотя бы не делиться на четыре… — Ты извини, я правда задумался и не заметил тебя, — всё-таки заканчивает мужчина и пытается встать, взяв опору на своë, стоящее на асфальте рядом с бедром Антона, колено, но морщится — упал на него и похоже содрал кожу, заработав ушиб. — Больно? — подаёт голос Антон, переводя взгляд с голубых глаз на колено сидящего поверх его бёдер мужчины. — Издеваешься? — шипит в ответ и хмурит брови, пытаясь всё-таки встать с парня. — Да сиди уж, с тобой хоть не так зябко, — Хмыкает Шастун и, вольготно положив ладони на чужие ягодицы, мешает мужчине встать, удерживая того на месте. — Я Антон, кстати. — А-арсений, — офигивая, отвечает ему мужчина, оглядываясь на Антоновы лапы на своих ягодицах. — Это распогодилось или что? Откуда небо такое красивое? — Антону уже дико пофигу, что он куда-то опаздывал. Голубые глаза Арсения — всё, что приковывает сейчас его взгляд и внимание. — Это такой дешевый подкат или? — Или. — Или что? — Мне нравятся твои глаза. — Значит, подкат, — Арсений закатывает глаза и, увереным жестом скинув чужие ладони, встаёт да подаёт Антону руку. — Ой, да какая разница, если у тебя задница классная, а я вот внезапно свободен? Арсений вновь офигивает с его прямолинейности и дергает Антона на себя, вынуждая или рывком встать на ноги, или выпустить руку. — Знаешь, до встречи с тобой я думал, что всё такое говно — серое, блëклое, никакое, а тут ты. И я понял, чего мне не хватало. Извини, если звучу как-то странно, но я правда не умею в высокопарные речи. Я прост как булочка. — С маком или корицей? — улыбается Арсений. — Чего? — не понимает Антон. — Булочка, говорю, с маком или корицей? А так-то я с матчей люблю просто. — О, ну это тебе виднее, — ухмыляется Антон. — Тогда с матчей, как глаза твои. А так, я ещё не распробовал. — Ещё успеешь, если номер оставишь. — Номер, это всё что ты хочешь? — абсолютно по-лисьи улыбается Арсений. И закусывает губу, когда Антон склоняется к его уху и шепчет: — Нет. Я хочу тебя себе. Мурашки пробегают по шее, а Арсений оглядывается, резко вспоминая, что они замерли посреди осенней дождливой улицы ранним утром. Ещё слишком рано, чтобы люди спешили на работу, но слишком поздно для них, они оба безнадёжно опоздали в тот день, но обрели слишком важное, чтобы прожить эту жизнь счастливо и более не чувствовать себя одинокими в непогожий день.