Одиноко

...ненавижу тебя и всю академию. Тебя, честно, вовсе не за то, что борешься со мной, не за то, что избрал путь «добра» и даже не за то, что ненавидишь дядю. За то, что ты так верно, так искренне, так крепко любишь эту распроклятую школу агентов. Любишь, любишь, любишь, будто она тебе дом родной… Хорош же домик!.. Хотя с твоим-то характером настоящей строгости правил не заметить: ты им не особенно следуешь, в итоге, мучительно краснеешь, но что такое покраснеть пару раз и пару же раз довести прическу до состояния соломы в хлеву, в сравнении с постоянным и каждодневным следованием скучным правилам? Ничто!.. Ладно, вот уж чему научили, так сдержанности, спасибо. Так уж подумать, ты и поверил, что моя цель проста: ограбления. Или даже контроль. Над городом, страной или миром — неважно. Ошибся. Начать бы с того, что до жути хочется уничтожить академию! Но начало-то как раз и не здесь. Нет, ты наивный, если полагаешь, что правда можно просто так взять и захотеть быть таким, как твой дядя-преступник. В генах заложено, ха-ха, конечно! Ты, Семён, все такой же двоечник, как всегда. Что ж, помогу открыть и так вечно распахнутые донельзя глаза: нельзя. Нельзя чувствовать, что единственное добро в твоём мире — международный преступник, вор и почти убийца. А я чувствую. Знаешь, как это странно, когда вдруг, просто так, ни с того ни с сего, тебя оставляют одного? Скажешь, что знаешь, конечно… И солжешь. Что до твоих родителей, они оказывается даже не умерли. И во всяком случае, специально тебя бросать и не думали. Мои… Может, тоже не специально, но только никаких прощальных слов-слез-объятий я не помню. Оставили с дядей. Смейся сколько хочешь, но именно опекуном он был и является хорошим. Его не смущало читать сказки, пусть переделанные под его предпочтения; сейчас он не отказывается рассказать о том, о чем я бы хотел услышать. Удивлён, что такое бывает, да? Думал, злодей это плоская картинка, с пришитым динамиком, в котором один только злой смех? Не стоило и ждать, что не так. Но как видишь… А вот теперь скажи мне: что, в академии было так? Спросишь, зачем вообще пошёл туда? Нет, в шесть лет нельзя быть достаточно расчётливым, чтобы совсем понимать. Тогда я лишь хотел вернуть дядю и не хотел сидеть на асфальте, брошенным и голодным. Да, Семен, я достаточно вероломный, чтобы солгать про клятву, можешь внести это в список моих прегрешений. Я тоже был глупым и что в этом странного, даже не знаю. Верил, что… Все будет так мило и радужно. Борьба со злом, взаимная поддержка и семейность. Вместо этого… Получил чувство, что просто умру, если буду слушать столько укоров, сколько ты или остальные. Мне их, знаешь, на всю жизнь хватило и дома. К слову и с тобой я изначально не стал водиться именно… потому что знал, чем все обернётся. Академия… Вселяла страх, потом — просто злость. И я все больше думал, что мой дядя не заслужил мучиться в плену, что Истребитель и прочие не заслужили жить спокойно и учить… С каждым днём я ненавидел её, её секреты и тайны, её коды, её знания, её людей… всё. Стал нарушать правила, незаметно, как и следует агенту, конечно!, и придумывать план. И если ты скажешь, что правда теперь веришь, будто только знание всего, что будет на экзамене помогло мне стать лучшим… Я снова посмеюсь. К тому моменту эта дрянь уже ослабла да и я… о, не зря тренировал волю. Так вот, поверь мне, я лучший. Обидно, что это при том, что я предатель, неправда ли? Ну-ну, скрипи зубами, или вой, или плачь, если хочется. Ты услышал обо мне все. И признай, ты тоже знаешь моё одиночество. Только для меня оно бывшее, а для тебя — пожизненное. Мне уже потому и все равно, что ты думаешь. Твои родные никогда не узнают о тебе правду. А у меня родной человек один и он-то… правда, для моего мира.