Вылечить наши раны

      Прошло несколько часов и Кира проснулась. Открыв глаза, она видит перед собой тёмную макушку и осознавая кто это начинает улыбаться, вспоминая события ранее. В груди что-то пищало, сама она радовалась как ребенок. Маленький ребёнок.       Прижав к себе девушку крепче Медведева тихо шептала слова любви. Впервые для неё такое откровение в своих чувствах. Но как только Лиза зашевелилась, Кира раскрыла глаза до размеров шаров для бильярда. А после орала в себя, когда Андрющенко забинтованной рукой обняла крепче, прижимаясь.       Внутри Киры бабочки летают, начала краснеть и мысли о ласковости брюнетки поражали её наповал. Она хотела прыгать от счастья. Ей было легко и спокойно.       В дверь постучались. В проёме оказалась Лаура, и смотря на девушек, лежащих на кушетке в обнимку, хотела умилиться, но вспомнив своё первоначальное задание окликнула Киру.       — Девочка, нужно идти, — спокойным и непринужденным голосом произнесла женщина, — если всё будет хорошо, то Елизавета сможет совсем скоро вернуться.       Кира была недовольна вмешательством директрисы в этот комфортный момент, но понимая правоту преподавателя начала понемногу отцеплять руку Лизы со своей талии.       От тихих смешков проснулась Андрющенко, и сонным воробушком смотрела на Киру сощурив глаза. Сейчас она не понимала, что происходит, но тихим голосом спросила:       — Ты уже уходишь?       — Кисуль, мне нужно идти, — тихо проговорила Медведева, гладя по голове Лизу, — но совсем скоро мы снова увидимся, — и поцеловав в лоб, встала с кушетки.       — Хорошо, — и снова прикрыв глаза, уснула.

***

      Прошло два дня. Кира почти всё своё свободное время проводила с Лизой. Они разговаривали ни о чём, и о многом. Вели себя словно знакомы не четыре недели, а годы, очень близкие годы. В голове Киры фейерверки, а радости больше, чем могла представить. Андрющенко открывается ей, рассказывает о себе, а Медведева в свою очередь о себе. О болезненных темах не говорят, не для этого они здесь.       Уходя, Кира постоянно целовала Лизу в лоб, это стало за короткое время, очень приятной привычкой, а после Медведева уходила, и на душе у брюнетки становилось пусто. Словно частичка тебя уходила, так холодно, и неуютно. Хреновая привычка привязываться к людям. Но Кира так внимательна к Лизе, что невозможно не привязаться, а в голове твориться черт знает, что.

***

      Новое задание. Снова на лице Киры нет никакой радости, она ждёт, когда придёт к Лизе. Она обещала.       С каждым днём, пепельная блондинка тонет в Андрющенко. Она ждёт их вечера с таким нетерпением, а в душе мир расцветает. Впервые так спокойно, вокруг становится теплее, вокруг становится лучше, в голове лишь Лиза, и Медведева этому рада. Смотря на то, как она ест, говорит что-то о своих увлечениях, и даже просто спит, Кира тонет. Глубоко и безвозвратно. Она любит смотреть на тату на руках Лизы, любит глазами проходиться по «Индиго» на шее. Как же, чёрт побери, она любит её. Невозможно сильно.       –… Кира? — вынырнув из своих мыслей, Медведева аж встрепенулась.       — А? Что?       — Вы где-то не с нами, Кира, — Мария смотрела на девушку, которая почувствовала укол совести. М-да.       — Простите, просто немного мыслями не здесь… — пытаясь сдержать смех, произнесла Кира.       — Мы видим, пожалуйста, будьте повнимательнее.       — Да, простите, — прикрыв лицо от стыда, Медведева пыталась остановить подрагивающие плечи.       — Кирюх, ты чего? — шепотом произнесла Настя, наклонившись к девушке.       — Та сама, блять, в шоке, — также тихо ответила блондинка.       — Кстати, хотела вам сказать, — громко сказала Лаура, смотря на сидящих перед нею учениц, — С сегодняшнего дня к вам возвращается одна из учениц, которая была госпитализирована. Елизавета, прошу.       И на поляну заходит Андрющенко.       А в глазах Медведевой звёзды и искры радости. Она не ожидала появления своего ангела, она ждала, что приедет к ней и проведёт вечер с ней в обнимку.       — Привет, — Тихо стесняясь непонятно чего помахала рукой Лиза.       — Присаживайтесь, Лиза, — произнесла Татьяна.       — Спасибо, — и сев с краю на последний стул вела себя тихо-тихо. Кира смотрела на неё и не могла нарадоваться, у неё глаза светились желанием обнять, зацеловать до смерти, изнутри разрывает от любви.       Прошло какое-то время, и Лаура заканчивала собрание.       — Так как все девушки в сборе, мы можем в полной мере проходить задания школы пацанок, — Лаура смотрела на всех спокойным взглядом. В этот момент Лиза подняла руку, — Да, Елизавета? Вы хотите, что-то сказать?       — Я… — встала девушка, смотря на всех с поникшим лицом. Внутри кошки скребут, дерут душу, а слова, которые она бы хотела озвучить, не выходят наружу. Голова кружится, а воздуха мало, горло сжало, — Я бы хотела сказать… Что мне очень жаль, — тихо начала, и выдохнула, — извините, я поступила крайне безрассудно, чуть не убила себя, а из-за случившегося у Крис и Леры проблемы, — шепотом говорила Лиза, — многие, возможно, волновались, как и вы, — тихо и неуверенно, — и Кира.       — Кисуль… — надламывает брови Медведева, — Что ты такое несёшь?..       — Мне очень жаль и совестно перед всеми, а в частности перед Кирой, она увидела меня такой слабой, при смерти и спасла, — с улыбкой произносила Андрющенко, — из-за меня возникло столько проблем, я бы хотела извиниться, — и присела на стул, опустив голову.       На душе гадко, такое противное чувство пустоты и какой-то горечи, которая опустошает всё вокруг. Душу наизнанку выворачивает, руки колет от неприязни к себе. Мысли о том, какая она ничтожная и жалкая, ужасная и проблемная. Ненавидит себя всем сердцем.       — Елизавета, мы услышали вас. Что ж на этом, пожалуй, всё, — Лаура была беспристрастна, а Кира сощурив глаза смотрела на педагогов, ожидая хотя бы чего-то, но чуда не произошло. Её мысли не прочитаны, а Лиза не утешена людьми, которые должны были сказать хоть что-то.       Все просто встали и вышли, а на поляне остались только две девушки, одна из них склонила голову к коленям, а другая думала о том, как мир жесток.       — Ты не должна была извиняться за это, — подняв голову к звёздному небу, Кира тихо вздохнула, переосмысливая всё, — не должна была…       — Я так не думаю, — тихо ответила брюнетка, — они ожидали этого, моих извинений.       — Но ты не должна делать то, что ты не хочешь, — повернув голову к Андрющенко, сказала платиновая блондинка, — это не ты должна была это делать. Они должны были, и поддержать, в том числе.       — Меня здесь не особо жалуют, — усмехнулась Лиза, подняв голову и посмотрела на рядом сидящую девушку, горько усмехаясь, — для многих я всего лишь показушно извинилась. Не знаю на сколько они оценили мои извинения, кажется для них я – бельмо на глазу.       — Ты всё равно не должна была этого делать, — встав со своего места и подойдя к Лизе, Кира ловила взгляд младшей. В глазах Лизы – отражаются звезды и чувство, что целого небосвода мало, чтобы наполнить эти прекрасные глаза, а внутри этого маленького хрупкого создания – самая настоящая вселенная, однако она так часто оставалась непонятой, что её маленький мир стал только её, без возможности открыть его свету вновь, — они виноваты в том, что случилось. Не ты, и не тебе нужно извиниться, а перед тобой.       А Лиза молчала. Она смотрела на стоящую перед ней девушку и понимала, что понемногу, совсем по чуть-чуть, но хочет открыться Кире. И совсем не понимая, что и как, прикоснулась к губам Медведевой. В голове фейерверки, а в глазах белые блики. Мысли в беспорядке.       Кира в шоке всего несколько секунд, а после закрывает глаза и нежно, аккуратно берёт лицо Андрющенко. Она сминает, не спеша губы Лизы, проходя по ним своим разрезанным языком, от чего у обеих мурашки. А брюнетка хватается с такой отчаянностью за пиджак старшей, что кажется вот-вот порвёт.       И по щеке Андрющенко бежит слеза.       Кира видит и стирает её пальцем, оторвавшись от губ Лизы, и целует там, где была солёная капелька.       — Ты чего?.. — Кира с улыбкой стирает слёзы Лизы, которая шмыгала носом.       — Мне правда очень жаль, так совестно перед тобой.       — Глупышка, — и снова вовлекая в новый поцелуй, — Я люблю тебя.