Чаяния

Молли всегда хотела дочку.

Но исполнение мечты затягивалось: родив пять раз, она получила шестерых мальчишек. И забеременела снова — неожиданно, как раз тогда, когда они с Артуром решили прекратить попытки.

Одиннадцатого августа родилась Джинни. Заветное желание осуществилось.

Какой же красивой малышкой та была! И такой спокойной, никогда не плакала, спала тише, чем самый тихий из мальчиков в её возрасте. Вот только из всех братьев она чаще всего играла с непоседливыми Фредом и Джорджем. Может быть, уже тогда Молли следовало приготовиться к тому, что её чаяния не сбудутся.

Молли выросла с дядей, тётей и двумя братьями. Она привыкла, что задача женщины — вкусно готовить, носить платья и вести себя хорошо. А вот Джинни такие взгляды совершенно не разделяла.

Едва научившись стоять на ногах, неугомонная девчонка повсюду бегала за братьями, вечно чумазая, с подранными коленками. Молли хотела, чтобы Джинни больше времени проводила дома, пыталась придумать какие-то женские дела, чтобы отвлечь малышку от беготни по саду и пачканья платьев.

Ещё Джинни жутко не нравились туфли, в которые Молли её обувала. Она ловко изворачивалась, расстёгивая пряжку одним движением. Молли оставалось лишь смириться с этим, концентрируясь больше на чистоте пола, чем на обуви дочери.

Непросто было удерживать Джинни от мальчишеских игр в саду, потому что чем взрослее она становилась, тем большим сомнениям подвергала всё, что втолковывала ей мать. Джинни по-прежнему не была тихой домашней девочкой, и Молли не была готова к её необузданному любопытству. Казалось, Джинни интересно всё на свете, кроме женских домашних хлопот.

Когда в Хогвартс отправился Рон, Молли старалась сделать всё возможное, чтобы Джинни не грустила одна дома без братьев. И дочка действительно стала проводить больше времени на кухне, однако искусство готовки осталось ей неподвластно — всё получалось из рук вон плохо.

Молли не стала придавать этому большого значения. В конце концов, нет, что ли, в мире женщин, которые не умеют готовить? В последнее время такое встречается сплошь и рядом! К тому же, Молли прекрасно справлялась сама: она любила хозяйничать на кухне и совсем не возражала стряпать на всю семью. Пусть у Джинни ничего не получалось, но она старалась помогать, и это была единственная возможность проводить с ней побольше времени.

Когда Молли узнала от Рона, что у Джинни появился парень, то, конечно, обрадовалась. Представляла будущее, в котором будут зять и внуки. Раз Джинни — единственная дочь, то и зять будет единственным. По крайней мере, из её сыновей никто не проявлял интереса к мужчинам.

Любовные дела детей шли своим чередом. Джинни рассталась с тем парнем и не торопилась заводить нового, Билл начал встречаться с француженкой, Чарли сосредоточился на работе, Перси тоже, у Фреда и Джорджа — один ветер в голове, а Рон всё никак не мог понять, что влюблён в Гермиону — похоже, ему требовалось больше времени, чтобы осознать свои чувства.

А потом, когда Джинни была на пятом курсе, всё неожиданно поменялось. Молли никак не ожидала, что она приведёт домой не Дина Томаса, а Луну Лавгуд — давнюю подругу, которая жила по соседству.

— Мам, всё в порядке? — немного нервно спросила Джинни, наблюдая за её реакцией.

— Ты счастлива, дочка, значит, счастлива я, — улыбнулась Молли.

Джинни плохо готовила, была непослушной и задиристой, не признавала платья и туфли, любила возиться в грязи и играть в квиддич. Ещё ей не нравились мужчины, ну и что? Она ведь была единственной, долгожданной дочкой.

Её милой маленькой Джиневрой.

И ничто этого не изменит.